Чтение онлайн

23 сент. 1995г.

Борис Ельцин за последний год едва ли ни половину времени провёл в своей резиденции на Юге. Там прекрасные корты, повсюду цветы и близкое море. Можно ли удивляться весеннему замечанию Президента, - кстати, сделанному тоже в Сочи, - что происходящее в стране ему очень нравится. Как говаривалось в застойные коммунистические времена в определённых кругах: “Знал бы прикуп, жил бы в Сочи”. Очевидно, Президент-то знает прикупы политических преферансов, что позволяет ему взирать на страну отстранясь от неё, через “сочинские” очки.

Мы уже привыкли, что к нему туда высокопоставленные чиновники и дипломаты, иностранные руководители и послы, всякого рода просители госсобственности и всяких благ мотаются по делу и без дела, как прежде в Кремль. Огромное число Указов оформляется его канцелярией там же, у морских пляжей, что влияет на их содержание, так как подавляющее большинство указов просто повисают в воздухе, как будто делаются “из любви к искусству” бумагомарания. Нам остаётся только вздыхать с завистью: из Сочи проблемы страны, конечно же, видятся по другому.

Один ответственный чиновник министерства финансов, просивший не упоминать его имени, заметил, что дешевле было бы перенести в Сочи столицу страны, чем оформлять командировочные и прочие расходы. Похоже, что Президенту и его окружению такая идея тоже очень бы понравилась. Зря, что ли они боролись за демократию и Права Человека?

24 сент. 1995г.

С лёгкой руки Ю.Эволы, А.Дугина и прочих гуманитариев в наших националистических кругах утвердилась мода на введённую в 20-х годах в Германии в практику политических дискуссий подмену понятия Национальная революция на понятие революция Консервативная. Как всякая мода, пришедшая с Запада, она тяжёлым валом накрыла непривычную к самостоятельности мысли русскую “загадочную душу”, подхватила её и увлекла за собой, позволяя “благородным” западным словом “консервативная” прикрыть отвратительную реакционность и обскурантистскую косность евразийского имперского патриотизма чисто отечественного корня. Получилось, что Национальная революция, прогрессивнейшая социальная революция, призванная совершить качественную реформацию общества, сделать его национально-корпоративным и промышленно-капиталистическим, - эта революция стала ассоциироваться с густопсово народным и полуфеодальным мракобесием, оправдывать нашу туземную отсталость от современной цивилизованности.

В чём же дело? Почему выражение “Консервативная революция” вообще появилось на свет, и какие политические тенденции оно отразило?

Очевидно, не могло быть дыма без огня, это выражение не могло появиться из воздуха и вне связи с политическими потребностями жизни. Однако ван ден Брук, который ввёл его, как гуманитарий был не способен на ясное и стройное выстраивание своих идей. Поэтому свои правильные догадки, интуитивные провидения он облекал в мистическую форму, делая их притягательными для нетвёрдых и незрелых умов. Произошло это вследствие того факта, что в его время не было теории Национальной революции, никто не мог объяснить причин, которые её объективно порождали. А историки и философы без опоры на такую теорию оказались не в состоянии воспринимать проблемы в их целостности и взаимосвязях.

Итак, в чём же суть дела?

Всякая буржуазно-демократическая революция совершает коренное изничтожение прежнего феодально-бюрократического общества, в котором правящие сословия выродились в касты, а так же и государственную власть, которая обеспечивала существование этого общества. Она всегда и везде приводит к краху прежнее государство именно потому, что в первую очередь уничтожает кастово– сословную иерархию, освящённую иррациональным монотеизмом, не способную отвечать новым реальностям внутреннего развития страны. На начальном этапе буржуазной революции народная стихия вырывается из-под контроля прежней власти, разрушая всякий порядок, - она подобно урагану сметает всю систему иерархических связей, без которых невозможен никакой порядок, невозможно никакое производство. Этот период народного анархизма, когда старый земледельческий народ теряет феодальное общественное сознание и превращается в новую городскую чернь, есть в чистом виде власть плебса, городского не общественного сословия, есть охлократия, шарахающаяся от минутного увлечения одним демагогом к другому оратору. Но власть четвёртого городского сословия - это власть буйной и разрушительной в своих страстях народной толпы, которой нужны только хлеб и зрелища. Политика для неё то же зрелище, и она, вроде женщины, сегодня требует ублажающих признаний в любви от очередного кумира-демагога, чтобы завтра потребовать его публичной казни. Политическая жизнь, сама страна становятся заложниками популистов, что определяет политическую неустойчивость, полный или частичный разлад в хозяйственной жизни, безудержный рост спекуляции, ростовщичества, коррупции, казнокрадства, бандитизма.

Между тем спекулянты и ростовщики, бандиты и казнокрады, взяточники и прочая сволочь быстро приобретают коммерческий капитал, а с ним и инстинкты коммерческого политического интереса, - интереса, в общем-то, представителей асоциальных слоёв третьего сословия, которым всё определённее становится необходимой некоторая политическая устойчивость, некий управляемый порядок. Если вначале революции кровные интересы коммерческого капитала, как капитала торгово-спекулятивного, финансово-ростовщического, бандитски-воровского, совпадают с анархическими интересами народной толпы, то по мере роста капитала порождаемому им третьему городскому сословию становится необходима некая силовая вооружённая власть, которая бы осуществляла некий порядок, то есть, поставила под надзор народную стихию. Иначе усложнение рыночных отношений, требующееся для дальнейшего роста коммерческого капитала, становится невозможным.

В результате неизбежного политического переворота, подобного тому, что имел место в России 3-4 октября 1993 года, коммерческий политический интерес нарождающегося буржуазного класса собственников устанавливает собственную диктатуру, утверждает собственную Конституцию, призванную защищать только его эгоистические взгляды на рыночные и человеческие отношения. А так как ему необходимо убрать четвёртое сословие, вне общественную чернь, с политической сцены, то выявляется потребность в аппарате буржуазной исполнительной власти, опирающемся на традиции аппарата государственной власти прежнего государства. Первая задача аппарата исполнительной власти в том и состоит, чтобы утвердить власть третьего буржуазно-коммерческого сословия, асоциального по своей сути, над четвёртым сословием, то есть над собственно народным сословием. Во время Великой французской революции, после подобного государственного переворота и утверждения диктатуры коммерческого политического интереса в форме Директории, один из деятелей нового режима, член Директории Рёдерер, цинично высказался по сути переворота: "Le peuple a donne son demission.
– Народ подал прошение об отставке”.

Как раз в этом-то и проявляется принципиальное отличие исторического становления буржуазного государства от становления государства феодального! Феодальные государства создавались военными дружинами, которые с помощью силы объявляли себя собственниками земли и превращались во второе землевладельческое сословие, и это военное сословие начинало искать способы получения доходов со своего землевладения и бороться за появление народно-зеледельческого податного сословия, к которому привязывать обслуживающее земледельческий товарооборот купечество и городских ремесленников. А буржуазное государство зарождается с утверждением у власти асоциальной диктатуры третьего городского сословия, которое на первом этапе состоит из представителей коммерческого политического интереса с асоциальным космополитическим мировосприятием, то есть из тех, кто становится главными собственниками переживающей буржуазную революцию страны! Представления об обществе и государстве, о целях и задачах государственной власти, о государственных интересах, о цивилизационной культуре, о нравственности и морали, в общем и целом, чужды и непонятны владельцам коммерческого капитала и скупленной на коммерческую прибыль собственности, то есть торговцам-спекулянтам и финансовым ростовщикам, ворам и грабителям, казнокрадам и взяточникам, всевозможным сутенёрам. Как раз это обстоятельство в отчаянии и отразил Шпенглер в своей знаменитой книге “Закат Европы”, когда в Европе почти повсеместно происходила гибель феодально-бюрократических государств, в Восточной Европе к власти пришли большевики, а в странах Западной и Центральной Европы только-только начинали зарождаться новые, собственно буржуазные государства с диктатурами представителей коммерческого капитала.

Неприятие всем своим существом беспринципной и аморальной, асоциальной диктатуры коммерческого интереса и отразил ван ден Брук в своём страстном воззвании к проведению Консервативной революции, то есть к революционному захвату власти носителями Духа героического второго сословия, создавшего прежнее феодальное государство. Он надеялся, что они вернут Германию, а с нею Западную и Центральную Европу к цивилизационным социальным и общественным отношениям, но без феодализма! При практическом развале армии в Германии, происходившем вследствие развала прежнего феодально-бюрократического государства как такового, единственной силой, в которой он видел, или вернее, ощущал способность уничтожить диктатуру коммерческого капитала, была революционность рабочего движения. Поэтому он и призвал повернуть эту революционность в особое русло, названное им Консервативной революцией. Но он не понял, что Консервативная революция, как он её себе представлял, есть лишь составная часть революции Национальной, она есть лишь часть стратегических задач буржуазно-городской Национальной Реформации.

Политическая проблема диктатуры коммерческого политического интереса в том, что асоциальное третье сословие коммерсантов не может, а по своему мировосприятию в принципе не способно создать дееспособного государства, не в состоянии создать социальной организации нового общества. Она в принципе не понимает и не желает понимать, что такое есть общество! Однако всякое здоровое, во всяком случае, устойчивое общество, в том числе и общество буржуазно-капиталистическое, и даже как раз рациональное буржуазно-капиталистическое общество в первую очередь, есть общество явно или неявно четырёх сословное. Поэтому Национальная революция, которая становится следствием потребности широких городских масс, связанных с промышленным производством, и аппарата буржуазной исполнительной власти в промышленном и социально-политическом развитии страны, - она немыслима без революционного ниспровержения диктатуры коммерческого капитала, то есть третьего асоциального сословия коммерсантов, и без установления военно-политической диктатуры второго и первого городских общественных сословий. И только диктатура первого и второго городских общественных сословий создаёт политические условия: во-первых, для появления третьего общественного сословия, связанного с производительными капиталистическими интересами; во-вторых, для обеспечения диктатуры промышленного политического интереса и подчинения ему всех капиталов и ресурсов, необходимых ускоренному промышленному развитию; в-третьих, для проведения самой выгодной промышленному капиталу социальной политики.