Чтение онлайн

(4, 8, 21).

*Ободру'* - обдеру; *разодру'* - раздеру, очевидно по аналогии с оборву от сновы прошедшего времени (оболр-а-ть, разодр-а-ть).

Стучит в дверь со двора, я отворяю форточку, и он, захлебываясь, восторженно говорит: - Еще в одном доме сидит снегирь! Сейчас в щелку видел! Поет, как наш! Только не уродничает, как наш! Скажи маме! И опять убегает в сад, откуда пришел.

(4, 8, 25).

"Папа, канада - что такое? Это толстые нитки? Мы видали с мамой толстые шпульки такие, и на них наматывают канады". Конечно, говорит о канатах. Недавно толстые изолированные провода лежали намотанные на огромных деревянных кругах.

(4, 8, 27).

Играя с Леной, говорит: "Я не такой сердитый, как ты, я серде'й".

(4, 8, 28).

"Кот котов выводит, а кошка котят".

(4, 8, 30).

В последние дни неожиданно заметил, что он переменил свое икающее произношение на умеренно-якающее. Произношение 'а (я).

после мягких перед твердыми обнаруживается очень резко, может быть на фоне его обычного прежнего иканья. Так вчера были отмечены *сьтякло'* (стекло), *чяво'* (чего), *птицало'ф (птицелов).

В нашей семье такое произношение отсутствует; несомненно, он заимствовал его от Толи с Володей, к которым в последние дни он ходит довольно часто. Особенно ясен источник заимствования в примере *вяшно'й*. Женя употребил эту форму, передавая Толины слова. У последнего, действительно, еще и сейчас иногда появляется ш вместо с. Прежнее произношение вчера и сегодня было отмечено мной только в одном слове *въдины'и* (водяные).

– краски. Сегодня утром новое произношение наблюдалось, когда Женя воображал себя играющим с Толей и Володей: *пяту'х* (петух), *пъляза'й* (полезай).

Мне это новое произношение чрезвычайно не нравится. Когда он сказал *взяла'*, я предложил ему произнести *взила'*, но он говорил по-прежнему, делая это вполне естественно и без оттенка какого-нибудь упрямства. Только после моих повторений он с видимыми усилиями говорил *взела', взила'*. И казалось, что такое произношение является для него необычным. На мой совет произносить и или е он заметил: "Ты мне подсказывай, я буду говорить". Вслед за этим сказал *в лясу'*. Я поправил: *в лису'*. Он убежденно и у неудовольствием: Так никто не говорит. Это как лиса. Я так не умею". Несмотря на мои повторения, он не произносил *в лису'*. Тогда я отвернулся от него (он был у меня на кровати), а он очень не любит, когда я поворачиваюсь к нему спиной, и повторяет: *в лису', в лису'...* Для наблюдения над тем, является ли новое произношение только в словах, которые встретились в их играх последних дней, или перенят сам фонетический принцип употребления 'а (я), укажу 1). еще примеры: *нъдъяда'ит* (надоедает), *сьмята'на* (сметана), *Фядо'таф* (Федотов - фамилия владельца игрушечного магазина, которого Толя и Володя, кажется, не знают); 2).

сказав *тяпло'*, он рядом произносит *ф тяпле'* (в тепле); вскоре же произнес даже *сяди'сь*, но сказал с явным колебанием (такого произношения нет у Толи и Володи).

и сразу поправился: *сиди'сь*. Факты эти показывают, что им как-то воспринята сама тенденция к употреблению а перед твердыми, тенденция, которую он еще не вполне усвоил. Отмечу, что натиску нового произношения он поддался, по-видимому, потому, что был одинок в своем икающем произношении: у нас перед твердыми произношение екающее, а там вся семья, - включая и взрослых, употребляет 'а (я).

(4, 9).

Еще об 'а (я) в первом предударном слоге.

Рассказывая сказку о лисе, говорит: *кълису'* (колесу) и замечает: "Лиса не знает, как говорить"; и исправляет: *кълясу'*. Я замечаю: "Ты сам так говорил, а теперь нехорошо говоришь". Он: "Я сам не хотел, это меня мальчишки научили, с Кузьминского двора, Толя, Володя" - "Как они научили?" "Стали говорить громко" - "Что говорили?" - "Я уже не помню". Но возможно, что он указывает этот источник с наших слов - разговор об этом был. Вслед за этим говорит: "Крава'ть - не хорошо?" - "Нет, хорошо" - "А как Толя? "Карава'ть" говорит?" - "Нет, тоже - "Крава'ть". Сказав *пъляжу'* (полежу), сразу поправляется *пълижу'*; начав *вы'гля...*, поправляется *вы'глину* (выгляну).

Опять 'а (я), выходящее за пределы умеренного яканья. Преобладает новое произношение, например: *ряка' Дон, пръзява'ли* (прозевали), *тяпло'* (тепло); но встречались и случаи со старым произношением: *пънису'* (понесу), *нъ бiригу'* (на берегу); однажды старое произношение исправлено на новое: *фстрiпину'лъсь - фстрипяну'лъсь* (встрепенулась).

Кроме того, появлялось то е, то 'а (я) в одном слове: *адява'юсь - адева'юсь* (одеваюсь), *чяво' - чево'* (чего); *пъвезу' - пъвязу'* (повезу).

У меня создалось впечатление, что 'а (я) появилось при громком, подчеркнутом произношении, но это могло зависеть от непривычности этого звука. Был еще такой необычный пример: *дiривя'нски* (деревенские).

Таким образом, разрушение обычного произношения захватило и ударный слог.

(4, 9, 1).

"Папа, гвозди вбивают в железный дом?" - "А где ты видел железный дом?" - "Кооператив железный, на Тамбовской железный. На Троицкой железный. Мясная у нас железная". Действительно, все эти дома обиты листовым железом. *Во'жу* (вожу'), рядом *во'зит* и *вази'ть*.

(4, 9, 4).

В связи с отъездом Любы в Сивинь спрашивает, почему я не поехал туда. Я ответил, что мне нужно ходить в школу. Он, очевидно, подумал, что затруднение в деньгах, и посоветовал: "Ты собери старые и новые копейки, вот и будет жалованье". Потом спрашивает: "Жалованье дают перед отъездом?" Отмеченное выше изменение произношения продолжает оставаться в прежнем состоянии: изредка встречается и или е, чаще 'а (я).

Мы воздействия не оказываем. Сейчас он читал наизусть давно выученного "Индюка", и наблюдалась та же двойственность: *дъжживо'въ чирьвяка'* (дождевого червяка), *ляхко', пету'х*. За последнее время он часто, импровизируя, "говорит стихи". Эти импровизации характеризуются главным образом стремлением к ритмическому строю стихов. И эта сторона удачно выдерживается. Наблюдаются и элементы поэтического словаря - часто встречаемые "красивые" слова и образы. Но цели эти достигаются в ущерб смыслу: фразы представляют собой часто простой набор слов, сохраняя только синтаксическую структуру, и то не всегда. Вот примеры коротких "стихотворений" этого рода из тех, что мне удалось записать: "И под солнцем что видно' Месяц засыхает Лужицы все сохнут". "Плотник дома строит. Под солнцем урожай. Ясный сокол пролетел". . . . . . . . . . . . В светлый рай придет зима. В конце лета нет". Вот пример образа: "Летом солнце золотое, Светится как жар".

Провожу испытания, предлагаемые афатикам Marie и не исполняемые ими. Даю три бумажки и предлагаю большую дать мне, маленькую взять себе, среднюю взять себе. Без колебаний дает мне большую. Берет среднюю и с сомнением спрашивает: "А эту?" - "Как я тебе сказал?" Кладет ее на стол и берет оттуда маленькую. "А эту?" - "Ну?" - "Бросить?" Нерешительно бросает. Ясно, что смысл действий ему непонятен. По-видимому, затруднения не в усвоении задания, а в бесцельности действий. Я объявляю это фокусом. Он требует другого фокуса. Предлагаю: "Встань, подойди к окну, постучи в него, обойди вокруг стола и сядь на стул". Он сидел на стуле; поспешно встал и, повернувшись к окнам, спросил: "К какому хочу?" - "Да". Лезет на сундук, где сешают игрушки и машина, поднимает занавеску, стучит; слезает и спрашивает: "Теперь обойти?" Не отвечаю. Быстро обходит стол и забирается на стул. Он требует продолжать, и я даю три, а затем четыре поручения: а).

три поручения. 1). принеси матрешку на стол (она лежит на другом столе); 2).

положи на тот стол (где лежит сейчас матрешка).

мячик; 3). затвори дверь. Исполняет быстро и без запинок. б). четыре поручения. 1).

Перенести салазки (игрушечные; они стоят на кровати).

на сундук (в другую комнату, дверь в которую затворена им); 2). матрешку (она на столе).
– на кровать; 3). коня (он на кровати, куда нужно отнести матрешку).

на стул, где он сейчас сидит; 4). позвони в колокольчик. Салазки и матрешку относит верно. Взяв коня, спрашивает: "А коня куда? На сундук? Туда же?" Отвечаю "Да", хотя относить надо было на стул. Бежит звонить в колокольчик.