Чтение онлайн

Территориальные завоевания на Украине привели к появлению общей границы с Османской империей. Русско-турецкая война 1672–1681 годов уходит корнями в 1676 год, когда Польша по условиям Журавенского договора отдала Османской империи большую часть Правобережной (Западной) Украины. Эта война не принесла России никаких территориальных изменений, а Османская империя продолжила уделять больше внимания Юго-Восточной Европе, нежели оспаривать московские приращения на Украине. Со временем стала очевидна сохраняющаяся угроза со стороны крымских татар, вассалов Османской империи, совершавших набеги и разграблявших русские поселения в южном приграничье. Так как Крымское ханство вело свою историю от империи Чингисхана, татарские набеги не только несли разорение, но и напоминали о монгольском иге. Хотя Москва и пыталась дать отпор татарам во время Крымских походов 1687 и 1689 годов, но в результате этих попыток произошли лишь несколько прямых боестолкновений, но ничего не было сделано для укрепления безопасности России. Эти кампании лишь продемонстрировали ограниченную военную мощь Московского царства. Новшества XVII века в военных технологиях, тактике и боевых операциях не решили структурной проблемы ресурсоавтономности, которая возникала на стыке логистики, транспорта, подготовки, пополнения и финансирования [Fuller 1992: 14–34]. Иными словами, военные силы Московского царства были не в состоянии обеспечить очевидные военные потребности. Военные реформы Петра I были нацелены именно на устранение проблемы автономности, ставшей очевидной в Крымских походах.

Царь Петр унаследовал давние угрозы безопасности на севере, западе и юге, однако его первые шаги продемонстрировали амбиции большие, чем защита границ и торговля с другими странами. С самого начала Петр I прибегал к имевшимся военным ресурсам для демонстрации русской мощи и достижения агрессивных стратегических целей. После неудачной кампании 1695 года в 1696 году петровские войска захватили турецкую крепость Азов, и царь приказал построить на Азовском море военно-морской флот. Таким образом Петр I рассчитывал бросить вызов османскому господству в Черном море – России не хватало доступа к незамерзающему порту – и остановить сообщение между Османской империей и Крымским ханством. Вместо этого армия Петра потерпела тяжелое поражение. В битве у реки Прут в Молдавии (9 июля 1711 года) русские войска уступили сильно превосходящим их по численности силам Османской империи и крымских татар. Петр I был вынужден сдать Азов, распустить южный флот и срыть крепости Каменный затон и Таганрог, а также Новобогородицкую и Кодацкую крепости. Россия вернула Азов в 1739 году, но лишь во время правления Екатерины II (г. п. 1762–1796) империя смогла достичь значимых побед над Османской империей [Fuller 1992: 37–44; Hughes 2000: 92–98, 174–176].

В Европе события развивались по другому сценарию, на что намекает будущая славная военная история. Великая Северная война против Швеции действительно стала полноценным воплощением амбиций Петра I и сигналом о том, что Россия зарождается как европейская держава. После того как в 1697 году Карл XII взошел на трон в возрасте неполных 15 лет, правители соседних Дании, Речи Посполитой, Саксонии и России создали коалицию – Северный союз, чтобы уничтожить Шведскую империю на Балтийском море. Весной 1700 года Фридрих IV и курфюрст Саксонии Август II начали боевые действия, а 9 августа Петр I ответил объявлением войны. Всем хорошо известно, что Карл оказался самым грозным противником. Еще до вступления России в войну Швеция принудила Данию к подписанию мирного договора, угрожая Копенгагену с моря. Петр I начал военные действия с осады шведской крепости Нарва, и через несколько месяцев, 19 ноября, шведы разгромили русскую армию. Шведские войска численностью всего в 9000 человек разбили 40-тысячное русское войско. Карл быстро воспользовался победой и направился к Риге, которую осаждал Август II. В битве на Двине он одержал еще одну впечатляющую победу над русско-польско-саксонскими войсками. Этот триумф открыл ему дорогу для вторжения в Польшу.

Поражение в войне со Швецией резко ускорило осуществление реформ, которые позволили России в ходе XVIII века достичь статуса великой державы как в Европе, так и в Азии. Наряду со всеобщим воинским призывом и подушной податью внесение существенных изменений в организацию вооруженных сил России позволило эффективно использовать человеческие и материальные ресурсы. Эти изменения включали в себя установление воинской дисциплины, создание централизованного источника снабжения, производство вооружения и обмундирования, создание корпуса специально подготовленных офицеров, учреждение специальных технических школ, изучение стратегического планирования и тактики ведения боя, применение тактики, основанной на возведении укреплений, мобилизации войск и поддержке флота [Fuller 1992: 34, 38–84]. Хотя первая победа над Карлом и произошла в декабре 1700 года, еще до того как можно было увидеть плоды Петровских реформ, результаты его решений стали очевидны в течение следующих 20 лет. Пока Россия и Швеция обменивались победами и поражениями, Петр неустанно продолжал свою военную деятельность. Основного успеха царь добился в 1703 году, основав Санкт-Петербург, который стал новой столицей России и постоянным плацдармом России на Балтийском море. В следующем году в результате летней кампании Россия получила контроль над Дерптом (ныне Тарту), Нарвой, Шведской Ингрией и рекой Невой. Но какими бы впечатляющими ни были эти достижения, они моментально меркнут по сравнению с победами Швеции в Польше и Саксонии. В 1706 году Август отказался от трона, что позволило Карлу выступить против России в начале 1708 года. Однако вместо того, чтобы пойти на Москву, Карл направил свои войска на юг, на Украину. Там он объединил силы с казачьим гетманом Иваном Мазепой, бывшим союзником Петра I.

Решающая победа на Швецией – победа, которую до сих пор прославляют в русской культуре и истории, – произошла 27 июня 1709 года под Полтавой. Карл бежал в Османскую империю, но угрозы в адрес России не утихали. В 1710 году Османская империя объявила России войну, и битва на реке Прут (1711) закончилась для России внушительными территориальными потерями. Поражение также вынудило Петра I гарантировать Карлу безопасное возвращение в Швецию. Адрианопольский мирный договор 1713 года прекратил военные действия между Россией и Османской империей, и в ноябре 1714 года Карл XII достиг Швеции. К этому моменту Россия приросла территориями в Шведской Померании и Финляндии. Однако Карл упорствовал. В 1716 году он напал на датские владения в Норвегии, и лишь в 1718 году начались мирные переговоры – после того как Британия, Дания, Польша, Россия и Саксония решили объединиться против Швеции. Боевые действия продолжались вплоть до начала переговоров, и даже после смерти Карла в конце года Россия продолжала оказывать военное давление, совершая опустошительные рейды на территории Швеции. Наконец, 30 августа (10 сентября) 1721 года Россия и Швеция подписали Ништадтский мирный договор. Россия присоединила Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию, часть Карелии и острова Эзель и Даго в Балтийском море. Финляндия, за исключением Выборга, была возвращена Швеции, которая также получила контрибуции от России. В широком смысле Россия потеснила Швецию с пьедестала главной балтийской державы, заняв позицию, которая позже позволит ей стать великой европейской державой. Ключевое изменение в период с 1700 по 1721 год – появилась способность вести масштабные военные действия на протяжении долгого времени, т. е. была решена, в достаточной степени, проблема ресурсоавтономности.

Хотя ранние шаги России на пути к статусу великой державы происходили из необходимости защищать свои границы от опасных врагов, в том числе от степных сообществ с юга и юго-востока, быстро стало понятно, что мощь царской армии будет использована и для поддержки имперской экспансии. Начало Великой Северной войны продемонстрировало агрессивные намерения Петра I, и в результате Персидского похода 1722 года Россия получила территории вдоль юго-западного и южного побережья Каспийского моря. Договоры 1723 и 1735 годов вернули эти территории Персии. Но затем в 1783, 1787 и 1800 годах Россия частично оккупировала, покинула, а затем формально аннексировала Грузию. Продвижение России в Закавказье, Крыму и Украине, пусть медленное и неравномерное, стало причиной для затяжного конфликта с Османской империей. Это привело к войнам 1695, 1696, 1711, 1735–1739, 1768–1774 и 1787–1791 годов. Первые успехи России с Азовом оказались иллюзорными, однако в войне 1735–1739 годов Россия вернула порт, быстро заняла часть Крымского полуострова и также получила доступ к Черному морю при условии предоставления прохода турецким торговым судам. Вкратце постоянные войны (и дипломатические связи) между Россией и Османской империей можно описать как попеременное ведение наступательных и оборонительных военных действий, определявших имперскую экспансию.

Позднее в XVIII веке победы Екатерины II над Османской империей обеспечат прирастание территориями, значительно превосходящее победы ее предшественников. В Русско-турецкой войне 1768–1774 годов екатерининская армия выбьет турок с северного побережья Черного моря и установит протекторат над Крымским ханством. В 1777 году правящим ханом стал ставленник Екатерины, а в 1783 году после бунта татарских вельмож Россия аннексировала полуостров. С тех пор ханство перешло под управление русского губернатора. Среди других южных земель, вошедших в состав империи во время правительства Екатерины, были территории запорожских казаков, кубанские степи, полуостров Тамань и Кабарда на Кавказе. Особенно важно, что Россия смогла получить право свободного судоходства в Черном море и через проливы Босфор и Дарданеллы. Россия также пресекла попытки Швеции вернуть себе контроль над Балтийским регионом (война 1788–1790 годов) и прекратила независимое существование Речи Посполитой (разделы 1772, 1793 и 1795 годов). В результате разделов, от которых выиграли также Австрия и Пруссия, Россия контролировала большую полосу земель, простирающуюся от Балтийского до Черного моря [Wirtschafter 2008: 108–109].

Еще одна точка роста для империи, как в защите, так и в нападении, заключалась в прозрачности границ, отделявших оседлые общины от степных кочевников. Степные народы населяли часть современной Молдавии, Украины, России и Казахстана 9 . В имперский период географическая граница со степями проходила от Дуная на западе до озера Балхаш на востоке и от лесной зоны Европейской части России на севере до Черного и Каспийского морей на юге. Борьба России за обеспечение безопасности от степи и ее подчинение началась в XVI веке с завоевания Казанского (1552), Астраханского (1556) и Сибирского (1598) ханств. Включение этих наследников Золотой Орды в состав империи привело к столкновению с ногайскими татарами на Северном Кавказе, башкирами в районе южных Уральских гор, а с 1630-х годов – с калмыками в Каспийской степи. Длительные кровопролития принимали форму опустошительных набегов, вооруженных восстаний и жестоких подавлений. В конечном итоге татары, степные народы и народы Поволжья подчинились власти России. Народы Кавказа подчинились, и то не полностью, в первой половине XIX века. Казахи, продолжавшие доминировать в степях на протяжении XVIII века, не были полностью интегрированы в Российскую империю вплоть до 1860-х годов.

Сложные отношения России с Кавказом и степными народами лежали в основе строительства империи, но не оказывали серьезного влияния на дипломатию в Европе. Исключения возникали лишь в регионах, граничащих со степью, таких как Крым и Грузия, где оспаривание интересов Османской империи или Персии могло иметь последствия для европейской системы, особенно в контексте империализма XIX века. Но в большинстве случаев продвижение России в глубь степи оставалось внутренним процессом, во многом так же, как экспансия Соединенных Штатов на запад. По этой причине российскую политику в степи и на Кавказе можно было охарактеризовать как органический процесс колонизации, движимый геополитическими императивами, такими как потребность в защите нестабильной границы. Однако экспансия, очевидно, была также нацелена и на подчинение себе человеческих и материальных ресурсов и установление суверенитета над другими народами. Поэтому историк Дж. Ледонн описывает Россию как евразийское государство, стремящееся к гегемонии на территории от Эльбы до Восточной Сибири [LeDonne 2004: 9–11; Sunderland 2004: 3–5]. Хотя Ледонн в своем анализе может и завышать когерентность и преднамеренность русского империализма, он признает, что государственные руководители и интеллектуалы рассматривали территориальную экспансию как распространение цивилизации среди варварских земель и народов. В отношении степи, Кавказа, а позже и Центральной Азии русские элиты однозначно проявляли колониальное мышление [Wirtschafter 2008: 109–113].

Появление России на мировой арене и империалистические достижения были отмечены евразийскими амбициями. Однако в период Французской революции и Наполеоновских войн, а затем и в период Реставрации львиная доля военных и дипломатических ресурсов была задействована на европейском театре военных действий. На протяжении десятилетий после смерти Петра I невозможно было отделить политическую нестабильность и борьбу вокруг престолонаследования от дипломатических отношений с Европой. Волнения временно успокоились, когда в 1741 году дочь Петра Елизавета стала императрицей, это произошло примерно год спустя после того, как король Пруссии Фридрих II оккупировал австрийскую Силезию (декабрь 1740 года). На протяжении большей части правления Елизаветы (г. п. 1741–1761) Россия сохраняла хорошие отношения и с Австрией, и с Британией, в то время как в отношениях с Пруссией нарастала напряженность. Как отмечают историки, переход Пруссии в статус великой державы уничтожил равновесие Вестфальской системы международных отношений и привел к пересмотру баланса сил в Европе. Пруссия вышла из альянса с Францией, чтобы заключить союз с Британией, в то время как Австрия вышла из альянса с Британией ради союза с Францией [LeDonne 2004: 89]. В конечном итоге изменение баланса сил привело к Семилетней войне (1756–1763), в которой Австрия, Франция и Россия выступили против Пруссии, чей союзник Британия предоставлял субсидии Фридриху и получал защиту Ганновера. На протяжении всего конфликта России удавалось сохранять крайне важные торговые отношения с Британией, активно выступая против Пруссии. Взамен на данное Елизаветой обязательство поддержать Австрию в возвращении Силезии Россия получила субсидии и обещание новых территорий в Восточной Пруссии. Российское правительство рассчитывало воспользоваться этими территориями для корректировки границ с Польшей, что должно было усилить безопасность коридора между Балтийским и Черным морями. Елизавета достигла своих военных целей в 1758 году и продолжала соблюдать обязательства перед Австрией, отправляя войска для участия в кампаниях 1759, 1760 и 1761 годов [Wirtschafter 2008: 129–130].

После смерти Елизаветы в декабре 1761 года на трон взошел ее племянник Петр III (г. п. 1761–1762), известный симпатизант Пруссии 10 . Несмотря на то что Петр правил всего несколько месяцев, прежде чем в результате дворцового переворота к власти пришла его жена Екатерина, он запустил новый пересмотр баланса сил в Европе. Петр вышел из войны с Пруссией, что нарушало договорные обязательства перед Австрией, и обеспечил тем самым победу Фридриха II. Этот выход мог бы пойти на пользу России; имперская казна почти иссякла, и война стала причиной раскола внутри правящей элиты. Петр, урожденный герцог Гольштейн-Готторпский, оставался при этом германским правителем. В мае 1762 года он приказал военному командованию готовить войска к летней войне против Дании с целью вернуть Шлезвиг в его родной Гольштейн. Хотя Фридрих обещал выслать на помощь Петру 15 000 прусских солдат, его клятва не убедила российские элиты поддержать запланированную кампанию. По этой и по другим причинам 28 июня Петр лишился трона, а 5 июля и жизни. Военное руководство России, бюрократия высшего уровня и расположенные в Санкт-Петербурге гвардейские полки – все поддержали восшествие Екатерины на престол, первоначально в качестве регента при ее сыне Павле. После смерти Екатерины Павел был у власти с 1796 по 1801 год, чего было как раз достаточно, чтобы прекратить политическую нестабильность XVIII века, установив четкий порядок престолонаследования. По иронии судьбы обещания стабильности не спасли его от смерти в результате кровавого переворота, который произошел с молчаливого согласия его сына и наследника Александра I, широко известного как царь – победитель Наполеона и царь – дипломат, который стал ключевым архитектором Венских соглашений [Wirtschafter 2008: 130–132, 200–203].