Чтение онлайн

Чтобы развеять опасения нехристианских держав, в частности Порты, и еще не присоединившихся европейских государств, Александр, казалось, был согласен полагаться на дипломатические маневры, производимые сообща с союзниками России, что означало мирную цель Cоюза. Александр утверждал, что Cоюз имел сугубо мирный характер, так как был основан на вере – вековая европейская история и история русско-турецких отношений могли бы оспорить это утверждение. Однако в 1816 году идеализм монарха оставался непоколебимым. С его точки зрения, в основу Акта от 14 (26) сентября, который не содержал ничего идущего вразрез с естественными отношениями между государствами и существующими договорами, легли охранительные и неизменные принципы (principes conservateurs et immuables). Прежние политические комбинации, оказавшиеся столь пагубными для покоя и благоденствия народов, более не учитывали эти принципы. Именно то, что новый союз опирался на христианские установки, делало его уникальным. Открытое признание этого факта всеми союзниками позволило их народам и всему человечеству войти в новую эпоху.

Император Александр I приказал зачитать Акт Священного союза 25 декабря во всех церквях Российской империи (согласно православному календарю XIX века в этот день праздновалось Рождество). Как объяснял Манифест, предыдущий курс развития политических отношений между европейскими державами привел к трагическим последствиям для всего мира – к этим последствиям привело отсутствие политических связей, основанных на истинных началах божественной мудрости. Горький опыт научил Александра I, Франца I и Фридриха-Вильгельма III тому, что лишь с помощью вечных принципов, прежде всего с помощью божественного принципа братства, можно обеспечить покой и благоденствие народов. В этой связи монархи приняли решение создать христианский союз и жить как братья, в мире и любви 74 .

В контексте России, Священный союз имел также более глубокое политико-религиозное значение, что отражено в выборе даты подписания Акта. В этот день, 14 (26) сентября, православные христиане празднуют Воздвижение Креста Господня. Воздвижение входит в число семи двунадесятых Господских праздников и обладает устойчивыми военными ассоциациями. Согласно праздничной минее, этот праздник больше связан с Крестом Господним и православной церковью, чем с самим распятием. Крест прославляется как «подающий победы над врагами» и как «oружие мира, непобедимая победа» (праздничный кондак) [The Festal Menaion 1998: 50]. Также важно, что Воздвижение рассматривается как всеобщий праздник, а это означает, что сила Креста действует на всю вселенную, и спасение, которое он приносит, влияет на все творения Божии. Во время праздничной службы на Воздвижение священник осеняет стороны света согласно читаемому на церемонии тропарю [The Festal Menaion 1998: 51]. Исторические ассоциации также возникают на праздничной службе. Повторяются отсылки к видению Креста, явленному под Константинополем в 312 году незадолго до победы над Максенцием. Кроме того, в этот день поминаются обретение Животворящего Креста матерью императора Константина Великого Еленой Равноапостольной и массовое преклонение перед Крестом, произошедшее в Иерусалиме после того, как его обнаружила Елена. Также этот праздник отмечает второе обретение Креста Господня в 629 году. В 614 году Персия заняла Иерусалим и захватила Крест, который был после возвращен императором Ираклием I (г. п. 610–641), а позднее перевезен в Константинополь и торжественно воздвигнут в соборе Святой Софии. Этот праздник отсылает еще и к событию, празднование которого в настоящее время происходит 13 сентября: освящение в 335 году в присутствии императора Константина Иерусалимского храма Воскресения Христова, заложенного на месте Гроба Господня [The Festal Menaion 1998: 41–42, 50–51] 75 . Отсылка Акта Священного союза к нравственному стремлению народов быть объединенными Господом под знаменем Креста указывает на ассоциацию у русских с Воздвижением.

Что касается европейской политики в целом, Священный союз точнее всего будет описать как нравственный компонент Венских соглашений. Созданная в 1814–1815 годах доктрина мира и умиротворения определяла публичное право в Европе, а с точки зрения русской дипломатии Священный союз ставил печать морали на правовые договоренности. Текст Акта Священного союза не содержал ни слова о приемлемых формах правления. Миротворцы признавали, что разные государства имели различную политическую структуру, и, хотя принцип легитимности не требовал наличия чистой монархии, правительство должно было быть легитимным и должно было осуществлять правовые полномочия. Изменения установленного политического строя считались легитимными до тех пор, пока они проводились законными, а не насильственными или революционными способами. Отраженные в Акте от 14 (26) сентября 1815 года идеалистические взгляды Александра I связывали Союз с обновленным духом нравственности, основанным на христианском братстве, которое должно было обеспечить мир. Священный союз, который не был ни продуктом религиозного мистицизма, ни краеугольным камнем реакционной Реставрации, можно описать как комплекс средств по реализации масштабной политической стратегии или как систему гармонизации пересекающихся вселенных, основанную на религиозных и просвещенческих идеалах. Дипломатические переговоры, проведенные с целью убедить правителей присоединиться к Союзу и противодействовать предположительно ошибочной интерпретации Акта, указывали на то, что Священный союз предлагал больше, чем просто заявление о моральных и политических принципах, подкрепленное заверениями дружбы между правителями. Судя по переписке императора Александра и его дипломатических агентов, Союз также создавал механизм регулирования и поддержания мира в Европе.

В процессе установления мира быстро стало понятно, что одно дело – договориться о принципах, другое – реализовать их на практике, какими бы священными и вечными они ни были 76 . С самого начала роль Александра в решении польско-саксонского вопроса и формировании Священного союза создавала у союзников подозрения в отношении военной мощи России и объявленном отказе от территориальной экспансии. В ретроспективе принципы российской политики кажутся достаточно прямолинейными. Оправдывая свои действия и ставя под вопрос действия других, Александр настаивал на строгом соблюдении договоров 1814–1815 годов. Однако в большом мире европейской дипломатии внимания к договорным обязательствам было недостаточно, чтобы развеять недоверие союзников.

В разгар «Ста дней» Наполеона, 15 (27) мая 1815 года, в общей инструкции для дипломатических миссий появилось четкое заявление о намерениях России развеять опасения союзников 77 . Эта инструкция описывала фундамент, на основании которого должны были развиваться политические отношения среди европейских держав. Государства, вступившие в европейскую систему, пользовались обоюдными привилегиями и связывались узами, основанными на первоначальных причинах, присущих любому гражданскому обществу, и на новых факторах, происходящих из текущих условий. Среди ключевых вех эпохи в инструкции указывались начало военных кампаний 1812–1813 годов; события, приведшие к заключению Парижского мирного договора; правила, установленные Венскими соглашениями; союз от 13 (25) марта 1815 года, обновивший прежние союзы, созданные для победы над Наполеоном; и в заключение последствия текущей войны, также против Наполеона. Определив эти события как политический фундамент европейской системы, инструкция подчеркнула две проблемы, требующие внимания: состояние европейской политической системы, включая ее отношение к политической системе России; и поведение министров императора Александра I, которые должны были действовать последовательно с целью укрепления мирных связей России с другими европейскими государствами.

Своим вторжением в Россию в 1812 году, как указано в инструкции, Наполеон попытался завершить порабощение всего мира. Испытывая моральную усталость, народы Европы казались готовыми принять неизбежность существования в условиях военной диктатуры Франции. Эта моральная деградация наложилась на бесславие правителей, что подпитывало власть Наполеона. Хотя оппозиция периодически и возникала, ей не хватало сил, чтобы обрести всеобщий или решающий характер. Постепенно необходимые для победы над Наполеоном надежда и поддержка слились воедино благодаря твердости русского царя. Вдохновленные русскими военными успехами 1812 года, лучшие умы решились действовать против революции и французской тирании. Порабощенные государства начали оказывать сопротивление и бороться за независимость. Основанный на общем опыте бесконечных лишений, этот дух распространялся от страны к стране, порождая желание применить военную силу и создать представительное или конституционное правительство. Другими словами, полученный опыт руководил европейскими государствами в их работе по реконструкции политической системы на прочном фундаменте.

Из опыта также стало понятно, что никакая человеческая сила не может остановить движение умов или вернуть их на прежний путь. Мышление изменилось. Для достижения стабильности правительствам нужно было проводить мудрую политику, соответствующую чаяниям народов. Им также нужно было поддерживать границы владений, организацию внутренних государственных институтов и взаимоотношения между державами, составлявшими великую европейскую семью. Здесь инструкция объясняла, как и почему текущая политическая система отличалась от старого политического равновесия, которое опиралось на воздействие на более слабые государства, расположенные среди более сильных. Так как годы войны истощили нравственные связи и подорвали внутренние основы, и так как влияние военной силы возросло, государства теперь зависели от владения значительными территориями для обеспечения внутренней стабильности. Кроме того, внутри каждого государства для внутреннего спокойствия было необходимо установление мудрых общественных установлений через конституционные акты. Например, Франция обладала обширными территориями согласно договору от 18 (30) мая 1814 года (первый Парижский договор); однако император Александр сомневался, что династия Бурбонов была в состоянии обеспечивать стабильность в Европе и счастье французского народа даже при поддержке других государств. Это могло получиться, только если бы народ поддержал реставрацию монархии.

В инструкции от 15 (27) мая 1815 года также уделялось внимание обеспокоенности вокруг избыточного могущества России – обеспокоенности, которую император Александр надеялся развеять через политику умеренности. Таким образом, российский монарх пытался отделить дипломатические решения от влияния военной силы, и эта позиция нашла свое отражение в заинтересованности монарха передать генеральному конгрессу задачу по европейской реставрации. В дальнейшем дипломатические резолюции должны были быть основаны на взаимной выгоде и святости прав, как это определял кодекс народов. Для обеспечения стабильности в Европе правительства всех государств нуждались в эффективных способах установления законной власти и достижения всеобщего доверия. Россия избегала использования военной силы для достижения желанного исхода по нерешенным вопросам: будущее бельгийских провинций, планы Британии на ее колонии и Мальту, территориальные границы и политическая организация Польши, конституционный порядок Германского союза и наделение территориями Австрии, Италии и Пруссии. Эта характеристика не противоречит действительности, хотя и остается неполной. В ноябре 1814 года, в разгар польско-саксонских споров, русский военный губернатор перевел Саксонию под юрисдикцию Пруссии. Александр, казалось, был готов начать войну 78 .

Несмотря на постоянные подозрения и неразрешенные споры правительство России предполагало, что союзники все же намеревались выполнить обязательства, кодифицированные в соглашениях военного периода и в [первом] Парижском договоре. Также важно, что Венский конгресс должен был принять меры по укреплению политического равновесия среди всех европейских государств. Для достижения этой цели силы каждого государства должны были быть дополнены предпочтительно прилегающими территориями, чтобы обеспечить сохранение его независимости и удержать любое государство от нарушения независимости других. Очевидно, что в этой формулировке отражалось видение Россией того, как Франция могла бы быть реинтегрирована в европейское сообщество. Любое государство, угрожающее миру, нарушая суверенность других, должно было встретить отпор объединенной Европы. Другими словами, любое государство-участник, нарушившее положения Заключительного акта Венского конгресса, считалось бы находящимся в состоянии войны против других государств-участников.

Описывая политические отношения внутри Европы, дипломатическая переписка при Русском дворе единогласно называет политику императора Александра умеренной, а его намерения чистыми. Например, монарх всегда ставит закон, благополучие своего народа и сохранение мира выше своих собственных желаний и даже выше жизненно важных интересов России. Эта политика происходит из его уверенности, что судьбой государств руководит Божье провидение. Изменение обстоятельств происходит по воле Бога, а не в результате усилий правителей. Таким образом, Александр не пошел на войну против тайного союза из-за польско-саксонского вопроса. Более того, он пошел на уступки Австрии и Британии, согласившись, что Османская империя могла бы быть включена в Заключительный акт, но только при условии, что переговоры по спорным положениям Бухарестского договора будут вестись с Портой в двустороннем порядке, без участия союзников 79 .