Чтение онлайн

– уверенность в своей нужности в старости;

– почтение, окружающее старцев, и собственное убеждение стариков в том, что старость – это дар, а не наказание;

– семейные ценности, наличие традиций поддержки и взаимовыручки;

– активный физический труд на свежем воздухе, на земле;

– позитивное мышление;

– питание, содержащее антиоксиданты.

И если долголетие жителей Сардинии и Окинавы не вызывает удивления, то информация о ломолиндовцах меня заинтриговала. Городок Лома Линда в Калифорнии населен в основном протестантами – адвентистами седьмого дня. Они известны своими четкими, даже категоричными, представлениями о здоровом образе жизни и вегетарианством. Но если люди с самого раннего детства ведут здоровый образ жизни, выпивают несколько стаканов воды в день, толерантны, стрессоустойчивы в связи с особенностями своей веры, дружелюбны, помогают друг другу в решении житейских задач, если у них есть чувство солидарности по отношению друг к другу при довольно высоком качестве жизни и занятости общественной работой, – отчего бы им и не быть долгожителями? Себе в удовольствие, близким не в тягость.

Я не могу не процитировать строк из интервью с женщиной ста четырех лет, рассказавшей исследователям: «Я давным-давно поняла, что это мне нужно открыться миру и тогда мир откроется мне. Мне нравится общаться. Для меня новые люди – это друзья, с которыми я еще не познакомилась. И я очень люблю помогать. С мужем прожила семьдесят семь лет. Душа в душу».

Как правило, у всех долгожителей хорошая наследственность, но очень многое зависит и от того, как вы живете.

В 2008 году я оказалась в Америке, в Калифорнии, в чудесном маленьком городке Палм-Спрингс, где моя приятельница снимала виллу у подножья самой высокой горы в Южной Калифорнии Сан-Хасинто. Гора была очень похожа на дракона, склонившего голову на лапы. Индейцы считают ее священной – и по праву. На планете не так много таких явных «драконов». По одну сторону горы – роскошный курорт, по другую – настоящая индейская резервация.

По утрам моя приятельница, экипированная по-походному, с неизменным стеком в руках, поднималась в горы. Я к ней присоединилась. Я была удивлена, увидев, что мы не одни: людей было много, и не только молодых. Было много пожилых женщин, которые с разной скоростью карабкались в гору. Одной из них я хотела помочь. Она улыбнулась мне и отказалась:

– Я поднялась сюда, чтобы преодолевать трудности, но… спасибо за заботу!

Моему свекру было чуть больше восьмидесяти. Человек потрясающей эрудиции, памяти, благородства, был он опорой для множества людей. Прошел две войны – и финскую, и Отечественную, дошел до Праги… Ничего не боялся.

Преподавал в университете. Его очень любили и уважали. Поражала его выправка – всегда прямая спина. Я вспоминаю, что и как он ел. В рационе были овощи, фрукты, зелень, сыр, крупы, немного мяса и рыбы. Во время обеда – рюмка коньяка или тутовой водки. Не ел пищи, приготовленной накануне, считал, что обед разогревают только однажды. Предпочитал хлеб, сыр, помидоры, зелень, особенно кинзу, огурцы. Но не критиковал никого за другие пристрастия.

Казалось, время не властно над ним. Но умер его сын, мой муж… Дед ушел от тоски. Молча. Не выдержало сердце.

Совсем недавно в глубокой старости умер отец моей подруги. На корабле он бежал в 1915 из Турции от геноцида армян – сначала в Марсель, потом в Париж.

Когда я приехала в Париж, он вызвался показать мне город. Мы прошли пешком (ему тогда было чуть больше восьмидесяти) от Монмартра, где он жил, до Тюильри, куда он водил гулять своих дочерей, когда они были совсем крохами, и дальше, в Латинский квартал, и обратно на Монмартр. В тот день ожила для меня сказка Андерсена «Русалочка»: «Каждый шаг – боль…» Он шел чуть впереди, вдохновленный тем, что его жена обещала приготовить на ужин тушеного кролика в красном вине и что он меня угостит бокалом красного вина, припасенного много лет тому назад на случай, если кто-нибудь приедет к нему из Армении.

Он помнил страшные дни геноцида. Но, будучи невероятно жизнерадостным, говорил о прекрасном, о книгах, переплет которых он сделал своей профессией. К нему со всего Парижа приходили люди, чтобы реставрировать, спасать старинные фолианты.

Как-то он пригласил меня в кафе «Ротонда» на чашечку кофе. Был дивный весенний день, цвели каштаны, он рассказывал о тех, с кем здесь встречался: поэтах, певцах. Ему помогала жить необходимость в нем других людей и любовь к жизни.

Однажды, незадолго до нашей свадьбы, будущий муж пригласил меня в гости к дальней родственнице, которой исполнилось больше ста лет. Это была сухонькая, опрятная, ухоженная старушка, сидевшая в углу большой гостиной, на тахте, устланной роскошным армянским ковром. Она сидела, поджав ноги, и, когда мы вошли, пристально на нас взглянула. У нее были большие черные глаза. Она смотрела сквозь меня, качая головой. Душа у меня ушла в пятки. Она была похожа на «пиковую даму».

– Да, такие дела… Кто же это может выдержать? Все случается в этом мире…

От ужаса я оцепенела. Полутемная комната, пронзительный взгляд старушки на фоне этого ковра, многозначительные фразы. Я судорожно вцепилась в руку сидевшего рядом Левы, ища поддержки. К счастью, наш визит был не долгим…

Только потом я узнала, что она много лет страдает болезнью Альцгеймера и, кроме этих трех фраз, ничего не помнит. Физически тело ее было в превосходном состоянии, она могла автоматически выполнять несложную работу, например, заворачивать долму в виноградные листья. Но мыслительные функции мозга угасли, она уже не понимала, ни где она находится, ни кто рядом с ней в эту минуту, хотя за ней ухаживал ее собственный сын. Она повторяла лишь три фразы: «Да, такие дела… Кто же это может выдержать? Все случается в этом мире…»

Обратная история. Стивен Хокинг, всемирно известный физик, теоретик, балагур, шутник, автор массы книг по физике, даже для детей. Ему сейчас шестьдесят восемь лет. В двадцать он окончил Оксфордский университет и почти сразу проявились симптомы тяжелого недуга – бокового амиотрофического склероза (БАС), который постепенно прогрессировал. Хокинг парализован, самостоятельно не передвигается, разговаривает с людьми через синтезатор речи, укрепленный на его инвалидном кресле, но живет с невероятным задором, брызжет остроумием, заключает удивительные пари, его идеи блистательны и неординарны. И, хотя тело его немощно, мозг работает вовсю.

Будда, выйдя из многолетней медитации, сидел на берегу реки и услышал, как музыкант настраивает свой инструмент. Пока струна была недостаточно натянута – она не издавала мелодии, когда же музыкант перетянул струну – она лопнула, и, услышав этот звук, Будда испытал озарение. Он понял, что его аскетическая жизнь имеет не большую ценность, чем прежняя жизнь принца, и осознал важность того, что он называл Срединным Путем. Так и в жизни. Должны работать и тело, и мозг.

Многие думают, что старение – дряхлость – это проблема генетического порядка. Но мы всегда можем себе помочь. Если родители прожили больше восьмидесяти лет, можете прибавить себе еще года три. А в некоторых странах и все двадцать, например, в Японии, где всего шестьдесят лет назад случилась атомная атака на Хиросиму и Нагасаки. Поразительно! Какое чудо произошло на этих островах за столь короткое время! Не руками ли людей, живущих там, оно сотворено? Что же мешает нам?