Чтение онлайн

План сражения при речке Чернишне 6 октября 1812 года

Правый фланг защищали крутые берега Нары и Чернишни. Левый — располагался на открытом месте в непосредственной близости от неохраняемого леса. Неоднократно через этот лес казаки проникали в глубокий тыл французов. Об этой оплошности они сообщили командованию, которое приняло решение атаковать Мюрата, нанеся главный удар именно здесь.

Общее число французских орудий достигало, по российским данным, 187. [91] Французские источники скупо упоминают, что «у Мюрата было не менее 120 орудий». [92]

Бой в районе Спас-Купли 22 сентября показал, что корпус Мюрата с трудом выполняет боевые задачи. За время с 23 сентября по 5 октября его боеспособность еще больше снизилась. Французы несли большие потери при фуражировках, на которые выходили не иначе, как с пушками, и все равно «никогда не возвращались без потерь» [93] . Нехватка продовольствия привела их к питанию павшими лошадьми и пареной рожью. Даже соль приходилось выделять из пороха [94] . Только немцы питались относительно сносно, т. к. сумели сохранить скот еще с Немана. Дело доходило до того, что сам Мюрат вынужден был просить у них мясо для своего стола. В результате широко распространились заразные болезни. В лагере лежало много больных [95] . По свидетельству одного офицера, еще один месяц — «и вся кавалерия без сражения была бы уничтожена» [96] .

Всеми овладела апатия. Несмотря на холодную погоду никто не строил даже шалашей и не ставил палаток. Спали под открытым небом на соломе и голой земле. При этом французы предавались иллюзиям. «Каждый день говорили о мире, — вспоминал кирасирский капитан. — Мы утешали себя этой химерой» [97] . Дисциплина стремительно падала вместе с боеспособностью. Казалось, что разгромить такой корпус не составит большого труда.

Военачальники корпуса обладали большим боевым опытом. Король Неаполитанский, 45-летний И. Мюрат, проделал стремительную карьеру от рядового до маршала. Он был храбрым и талантливым полководцем, однако, по признанию Наполеона, который считал его своей правой рукой, нуждался в постоянном руководстве. Большинство генералов корпуса в наполеоновских войнах получили большой командный опыт. Позже Себастиани и Понятовский станут маршалами, Латур-Мобур — военным министром Франции, а Дюфур возглавит армию Швейцарии.

Основные силы российской армии располагались в несколько линий южнее села Тарутино вдоль Старой Калужской дороги. В укрепленном лагере находилось 662 орудия [98] . Окрестные леса были укреплены засеками. По иронии судьбы самым уязвимым местом русского лагеря являлся также левый фланг. Как только французы появились слева, на Новой Калужской дороге, русские оставили лагерь [99] . Тесный лагерь к тому же затруднял внутренние перемещения войск.

Общая численность российской армии, вместе с казаками, приближалась к 97 тысячам [100] . На ее стороне было в целом все же довольно выгодное расположение лагеря, хорошее снабжение, превосходство в живой силе и артиллерии. Национальный состав армии, при всей его пестроте (русские, татары, калмыки, не считая отдельных поляков, немцев, сербов и пр.) не приводил к серьезным этническим столкновениям. В то же время такой пестрый национальный состав (по сравнению с Малоярославецким сражением) дает основание назвать будущий бой «малой битвой народов».

Помимо основных сил Тарутинского лагеря, в верхнем течении Нары находился отряд генерал-лейтенанта И. С. Дорохова, а также отряды А. П. Сеславина и А. С. Фигнера [101] . Все войска отличались высокой боеспособностью, хорошей подготовкой и желанием сражаться с неприятелем. К числу недостатков следует отнести слабую дисциплину иррегулярных войск (казаки) и неэффективное управление войсками со стороны российского командования.

Главнокомандующий российской армией, генерал-фельдмаршал М. И. Кутузов не хотел активных наступательных действий. «Чем долее останется в Москве Наполеон, — говорил он, — тем вернее наша победа» [102] . Эту позицию не разделяла группа генералов во главе с Л. Л. Беннигсеном. По их мнению, следовало напасть на Мюрата до подхода к Наполеону подкреплений. Разногласия военачальников усугублялись изрядной долей личной неприязни между ними. Единства среди командования не было.

После того как Беннигсен, при поддержке Милорадовича, третьего октября в письменном виде предложил Кутузову атаковать Мюрата, генерал-фельдмаршал вынужден был согласиться и назначил атаку на 5 октября. Неофициальное перемирие между противниками закончилось.

К 4 октября генерал-квартирмейстер К. Ф. Толь составил диспозицию к сражению. В соответствии с ней И. С. Дорохову было предписано действовать на Вороново (севернее Спас-Купли), чтобы отрезать противнику пути отступления [103] .

Российские войска, предназначенные для наступления, разделились на два крыла: левое — под командованием (далее — «п/к») генерала от инфантерии М. А. Милорадовича и правое — п/к от кавалерии Л. Л. Беннигсена. Главный удар тремя колоннами наносило правое крыло. Первая колонна, п/к генерал-майора В. В. Орлова-Денисова, атаковала левый фланг (Себастиани). Вторая, п/к генерал-лейтенанта К. Ф. Багговута, и третья, п/к генерала от инфантерии А. И. Остермана-Толстого, атаковали неприятельский центр (Понятовский, Дюфур, Нансути). Левое крыло должно было сковать правый фланг неприятеля (Клапаред и Сен-Жермен). Выдвижение на позиции назначалось в ночное время, атака — на рассвете. Кутузов был уверен в победе. Нападение готовилось в таком секрете, что даже корпусные командиры не были предварительно предупреждены. И все же атака не состоялась.

План сражения при с. Тарутине 6 октября 1812 года

Вечером 4 октября Кутузов выехал из Леташевки в лагерь, чтобы лично проследить, как идет подготовка к атаке, и… обнаружил, что приказ о выступлении даже не поступил в армию. Как выяснилось, нигде не могли найти начштаба армии А. П. Ермолова (он был на званом обеде!), а без него вскрыть пакет не решились. Разгневанный Кутузов перенес срок наступления на 6 октября. П. А. Жилин полагал, что он сделал это сознательно, т. к. получил неверную информацию о движении главных сил Наполеона по новой Калужской дороге [104] . Возможно и так, однако очевидцы вопиющей командной нераспорядительности вспоминают, что давно не видели Кутузова таким разгневанным.

Заслуживает внимания и еще один любопытный факт. Несмотря на строжайшую секретность, противник узнал о подготовке нападения и принял необходимые меры. Свидетельствует А. П. Ермолов: «За день пред сим (6 октября. — А. У.) неприятель имел сведения о намерении нашем сделать нападение; войска были в готовности… но ожидание было напрасным» [105] . Несомненно, таинственный осведомитель занимал очень высокий пост при российском штабе. Очевидно, он сообщил Мюрату и о переносе даты, но по халатности французы не воспользовались этими сведениями. Адъютант, присланный с приказанием к начальнику артиллерии об отступлении и передвижении обозов в тыл, застал его спящим и, не зная важности приказа, не решился разбудить артиллериста. «Поэтому наши войска нашли их почти сонными, — вспоминает Ермолов, — стражу оплошную, лошадей в кавалерии неоседланных» [106] . Однако Мюрат с конвоем, в ночь на 6 октября успел перебраться из Винково в усадьбу недалеко от Тетеринки, на левом фланге, и это сыграло в день боя немаловажную роль.

Кутузов, опасавшийся за свой левый фланг, 5 октября отдает Дорохову новый приказ, в котором разрешает ему не совершать рейд по французским тылам, если тот сочтет это невозможным. Дорохов, не имея под рукой всех подчиненных ему сил и получив от Сеславина сведения о появлении на Боровской дороге неприятеля, счел за благо не совершать рейд.

К атаке было подготовлено 4 колонны. Первая — п/к Орлова-Денисова (10 казачьих полков, 1 конная батарея и 4 драгунских и 1 конно-егерский полк из 1 кавкорпуса генерал-адъютанта П. И. Меллер-Закомельского) должна была начать атаку, ошеломить противника и отрезать ему пути отхода. На д. Тетеринки с фронта наступала 2-я колонна, в составе 2 пехкорпуса Багговута. Вслед за ним шла 3-я колонна 4 пехкорпуса Остермана-Толстого. В резерве для них, на опушке леса, должен был находиться 3 пехкорпус генерал-адъютанта графа П. А. Строганова. Всеми войсками правого крыла командовал инициатор нападения Л. Л. Беннигсен. Левым крылом (5, 6, 7, 8 пехкорпуса и 2, 3, 4 кавкорпуса), 4-я колонна, командовал его единомышленник М. А. Милорадович. Действия его войск должны были лишь отвлечь внимание французов и сковать силы их правого фланга [107] . В резерве оставалась вся гвардия и кирасирские полки, при них находился Кутузов [108] .