Чтение онлайн

Как же определить грех? Давайте сначала обратимся к словам, которые используются в Библии, теологических работах и коммен­тариях по этой теме: “грех”, “проступок”, “недостаток”, “зло”, “разобщение”, “отделение”. Все эти слова выражают отношение человека к Богу и своим собратьям, а, согласно Новому завету, эти понятия – “Бог” и “наши собратья” – взаимозаменяемы. Что же означают эти слова?

Истинный смысл слова “грех” очень затемнён и непонятен. Это слово означает буквально “тот, кто таков”. [207] Из этого следует, что тот, кто существует, является грешником настолько, насколько он противопоставляет себя боже­ственному аспекту, скрытому в нем. Слова д-ра Гренстеда дополнительно проясняют этот вопрос. Он говорит:

““Люди отворачивались от Бога, – говорит Афанасий, – когда они начинали обращать внимание на себя”. Августин отождествляет грех с любовью к себе. Др. Вильямс доказывал, что фундаментальный принцип, из которого возникает грех, должен находиться в “самовозвеличивании индивидуума над толпой, принцип, который мы можем только обозначить неадекватными названиями: эгоизм, от­сутствие любви и ненависть”. А др. Кирк заявляет: “Можно сказать, что грех начинается с эгоизма””. [208]

Эти мысли подводят нас непосредственно к центральной проблеме греха, которая (в конечном счете) является проблемой сущностной двойственности человека до того, как он осуществит единство, которое выражал Христос. Когда человек, еще не осознавший своей двойственной природы, делает что-то неправильное и грешное, мы не можем и не должны считать его грешником, если мы не 202] настолько старомодны, чтобы верить в доктрину о том, что каждый человек непопра­вимо потерян, если только он не “спасен” в ортодоксальном смысле этого слова. По Св. Иакову, грех – это действие против знания; он говорит: “Кто разумеет делать добро и не делает, тому грех”. [209] Здесь мы видим реальное определение греха: действовать против Света и знания и обдуманно делать то, что, как мы знаем, неправильно и нежелательно. Там, где нет такого знания, не может быть и греха; поэтому считается, что животные свободны от греха, так что и людей, действующих в полном неведении, следует считать безгрешными. Но однажды человек начи­нает понимать, что он – это два лица в одной форме, что он Бог и человек, тогда постепенно возрастает ответственность, становится возможным грех, и именно здесь появляется таинственный аспект греха. Он состоит в связи между “сокровенным человеком сердца” [210] и внешним осязаемым человеком. Каждый имеет свою собственную жизнь и свое собственное поле опыта. Каждый, следо­вательно, остается для другого тайной. Единство образуется растворением того, что связывает этих двоих; когда попираются желания “сокро­венного человека”, возникает грех.

Когда эти два аспекта человека объединены и действуют вместе как единое целое, а Духовный человек управляет активностью телес­ного, плотского человека, тогда грех становится невозможен, и че­ловек продвигается к своему величию.

Слово “проступок”, “преступление” означает переход через грани­цу; оно подразумевает смещение ландмарки (пограничной метки), как это называется в Масонстве, или нарушение одного из основных жизненных принципов. Сущест­вуют общепризнанные вещи, управляющие поведением человека. В качестве яркого примера можно привести такой свод принципов как Десять Заповедей. Они об­разуют границу, которая наложена на расу древними привычками, определенными правильными обычаями и социальным порядком. Шагнуть за эти границы, которые человек сам, исходя из опыта, установил для себя и кото­рые Бог подтвердил божественным 203] признанием, – значит преступить, согрешить, и за каждый проступок, пре­ступление существует неизбежное наказание. Мы всякий раз платим за невежество, и этим учимся не грешить; нас наказывают, когда мы не соблюдаем правил, и со временем мы научаемся не преступать их. Инстинктивно мы следуем определенным правилам; вероятно, это происходит пото­му, что мы часто расплачивались за их нарушение, и мы слишком заботимся теперь о своей репутации и общественном мнении, чтобы нарушать эти правила. Существуют границы, кото­рые средний разумный, здравомыслящий гражданин не переходит. Когда он поступает иначе, он присоединяется к большой группе грешни­ков. Идеалом является управляемое действие в каждой области человеческой жизни, которое должно быть основано на правильном побуждении, исходить из неэгоистической цели и продвигаться силой внутреннего Духовного человека, “сокровенного человека сердца”.

“Недостаток” – слово, внешне безобидное. Оно означает просто неровность, неравенство. Следовательно, человек с недостатками – это, выражаясь техническим языком, несба­лансированный человек, допускающий неуравновешенность в своей повседневной жизни. Это очень широкое определение, и даже если мы не считаем себя грешниками и правонарушителями, преступни­ками, мы, несомненно, подпадаем под категорию тех, в чьей жизни заметна определенная неровность поведения. Мы не всегда одинако­вы. Мы текучи в своем выражении жизни. Сегодня мы одни, завтра – другие, и вследствие недостатка баланса и равновесия, мы – люди с недостатками, неурав­новешенные люди в истинном смысле этого слова. Это полезно запом­нить, ибо это охраняет от ужасного греха самодовольства.

Вопрос о зле слишком обширен, чтобы подробно его здесь исследовать, но зло можно определить просто как приверженность к тому, от чего нам следует освободиться, или упорное удержание того, что нам следует оставить. Зло для большинства из нас – это просто попытка отождествлять себя исключительно с жизнью формы, в то время как мы уже способны проявлять созна­ние Души; добродетельность – это устойчивый поворот мысли и жизни в направлении Души, приводящий к такой активности, которая духовна, не причиняет вреда и приносит пользу. Такое ощущение зла и такая реакция на добро скрыты опять-таки во взаимосвязи между двумя 204] половинами человеческой природы – духовной и чисто человеческой. Когда мы поворачиваем свет нашего пробужденного сознания на низшую природу, а затем обдуманно, “в свете”, делаем те вещи, которые определяются и оживляются низшими уровнями нашего существования, тогда мы бросаем всю полноту нашего знания на сторону зла и тем самым откатываемся назад. Не всегда целесообразно, с точки зрения “плотского человека”, делать или отвергать определенные вещи, и когда мы выбираем ни­зшее и поступаем так, делая определенный выбор, тогда доминирует зло, которое в нас есть.

Постепенно в человеческое сознание проникает мысль, что позиция разобщенности, отделенности содержит в себе элементы греха и зла. Когда мы разобщены по своим убеждениям или делаем то, что приводит к отделенности, мы преступаем основной закон Бога. Мы наруша­ем Закон Любви, который не знает никакого разделения, а видит лишь единство и синтез, братство и всеобщую взаимосвязь. В этом кроется наша главная проблема. Наше изучение понятий греха и злой воли, как говорит др. Гренстед, служит: “в основном, открытию фундаментального характера нашей про­блемы как возникающей от недостатка веры и отказа от любви. Психо­логи не отказываются от такого взгляда на грех, когда имеют с ним дело как с нравственной болезнью, ибо надежда успешного исцеления такой нравственной болезни покоится на попытке пробу­дить скрытые личностные ресурсы эго через процессы в самой лично­сти. Но там, где это пробужде­ние невозможно (как при некоторых психозах), нет никакой – с человеческой точки зрения – надежды на исцеление. Ключ к психологическому целительству находится в перенесении, и между этим ме­тодом лечения и христианским способом прощения существует теснейшая аналогия. Оба метода це­ликом личностны, оба зависят от перенастройки взаимоотношений, которую начинает священник или врач и которая затем распространяется на все взаимоотношения в социальном окружении”. [Курсив А.А.Б.] [211]

Чувство ответственности за свои действия растет по мере 205] продви­жения от стадии к стадии по Пути Эволюции. На ранних стадиях развития ответ­ственность мала или отсутствует совсем. При этом знание имеется совсем в незначительной степени, нет ощущения взаимосвязи с Богом, а связь с человечеством ощущается очень мало. Именно чувство отделенности, акцент на личном и индивидуальном благе и составляет природу греха. Любовь – это единство, единение и синтез. Отделенность – это ненависть, одиночество, разделение. Но че­ловек, божественный по своей природе, должен любить, и беда заклю­чается в том, что он любит неправильно. На ранних этапах развития он обращает свою любовь не в ту сторону, поворачивается спиной к любви Бога, которая и есть истинная природа его собственной Души; он любит то, что связано с формальной стороной жизни, а не с жизненной стороной формы.

Следовательно, грех – это определенное нарушение Закона Любви, как в отношении нашей взаимосвязи с Богом, так и в отношении нашей взаимосвязи со своим собратом, сыном Бога. Именно совершение поступков, исходящее из чисто эгоистических интересов, причиняет страдания тем, кто непосредственно нас окружает, или тем группам, к которым мы можем принадлежать – семейной группе, социальной, деловой или просто группе человеческих существ, с которой нас связывает наша общая судьба.

Это приводит нас к осознанию того, что, в конечном счете, грех означает неправильное отношение к другим людям. Именно ощущение такого неправильного отношения в ранние периоды человеческой истории дало начало принесению различного рода мирских благ на жертвенный алтарь, поскольку примитивный человек, по-видимому, чувствовал, что делая подношение Богу, он продвигается в исправлении своего характера и отношения к своим собратьям.

Сегодня раса начинает понимать, что единственный реальный грех – это причинение вреда другому человеческому сущест­ву. Грех суть злоупотребление нашими взаимоотношениями друг с другом, а этих взаимоотношений избежать нельзя. Они существуют. Мы живем в мире людей, и наши жизни проходят в соприкосновении с другими человеческими существами. Способ, которым мы управляемся с нашими повседневными делами, демонстрирует либо нашу божественность, либо нашу заблуждающуюся низшую природу. Задача нашей жизни – выразить бо­жественность. 206] И эта божественность проявляет себя тем же способом, что и божественность Христа – в непричинении вреда и непре­станном служении своим собратьям; в постоянной бдительности в словах и делах, чтобы не “соблазнить ни одного из малых сих”; [212] в разделении с Христом той безотлагательной необходимости, которую Он ощущал в отношении удовлетворения мировой нужды и Cвоего действия в роли Cпасителя. Поистине чудесно, что столь базовое понимание Божественности начинает завладевать вниманием человечества.

Главная задача Христа состояла в основании Царства Божьего на земле. Он показал нам способ, которым человечество могло бы войти в это Царство. Этот способ заключается в том, чтобы предать низшую природу смерти на кресте и воск­реснуть силой пребывающего внутри Христа. Каждый из нас должен пройти свой крестный путь в одиночку и войти в Царство Бога по праву достижения. Но путь этот состоит только в служении своим со­братьям, и с этой точки зрения смерть Христа была логическим результатом осуществляемого Им служения. Служение, страдание, труд­ности и крест – вот награды человеку, который ставит человечест­во на первое место, а себя на второе. Но поступая так, он обнаруживает, что дверь в Царство широко распахнута, и он может в него войти. Но сначала он должен пострадать. Таков Путь.