Чтение онлайн

От этих слов у Леды внутри все сжалось. Кончились. Ведь именно кончились, не прожив после свадьбы и года. Иллюзия, навеянная россказнями подруги, растаяла как снег на жаре. Леду вдруг взяла обида на саму себя - расслабилась, забылась, напридумывала себе не весть что. И тогда она пустила в ход свой последний, самый весомый из всех, аргумент:

– Ладно, а что ты скажешь по поводу других слухах? Что ты скажешь о том, что он поклоняется мятежному Марту?

В глазах Латены мелькнул панический страх. Она тут же, отпустив плечи Леды, отошла от нее в сторонку. Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Ощущая стыд за свои слова, Леда опустила голову. Она уже хотела открыть рот, чтобы извиниться перед подругой - ведь произносить имя мятежника всуе считалось очень дурным поступком, как вдруг кто-то постучал в дверь.

– Ты брось эти мысли, - сказала тихонько Латена, а потом кивнула на дверь.
– Не дай бог кто-то услышал. Если так, то я скажу, что им примерещилось. Только ты больше о НЕМ не говори.

Леда опасливо кивнула и, сглотнув, на ватных ногах поплелась открывать дверь. И думать было страшно о том, что ее слова о Марте мог кто-то услышать. Натянув на лицо улыбку, жертвенница открыла дверь и удивленно застыла.

На пороге стоял, зябко переминаясь с ноги на ногу, мужичок с красным носом. Сначала Леда даже подумала, что перед ней мальчишка, такой он был худенький и маленький. Однако, приглядевшись, она увидела на его бугристом лице глубокие складки. Морщины расходились в разные стороны от уголков его глаз, напоминая трещины на стекле. Он ощутимо качался, пах алкоголем и никак не мог сфокусировать взгляд.

Латена, высунувшись из-за плеча подруги, воскликнула радостно:

– Здравствуйте, мил человек! Вы вернулись? Что ж вы стоите, так ведь все тепло из дома выйдет. Проходите, а то видите, дрожим уже все.

– Да, щас, - сказал мужик и, качнувшись, перевалился через порог.

Дверь за ним девушки тут же захлопнули. Когда мужичок оказался в тепле и принялся оглядываться, Леда наконец поняла, кого видит перед собой. Именно он последние три дня ходил по деревне и стучался в двери.

Мужичок, не теряя времени даром, тут же повернулся к Леде. Он взял ее обеими руками за плечи и попытался сфокусировать свой взгляд на лице. Глаза у него оказались большие, белесые, чуть косящие. Из-за того, что роста в мужичке было на полголовы меньше чем в Леде, ему пришлось даже чуть приподняться на цыпочки, чтобы получше ее разглядеть. Из под шапки-ушанки не выбивалось ни одной волосинки, а один бок душегрейки покрывал снег - видимо, упал спьяну. Долго и внимательно он смотрел на Леду, а потом вдруг расплылся в радостной улыбке без одного зуба.

– Да, не брехал этот мерзавец Ретео!
– икнув, сказал мужичок довольно.
– Такую красоту графу-батюшке нашел, глаз не отвесть!

После этого маленький мужичок отпустил плечи Леды, икнул еще раз и, глянув уже на Латену, добавил:

– Впрочем, видать у вас тут все девки ничего... дааа.... Не то, что наши носатые городские мымры.

И тут, видно что-то вспомнив, он хлопнул себя по лбу ладонью. От души, надо сказать, хлопнул. Шапка свалилась на пол, обнажив почти лысую голову. Подбирать ушанку он не стал, вместо этого полез по карманам и выудил на свет деревянную шкатулку, накрепко перетянутую бечевкой. Откашлялся в кулак, поклонился неловко и церемонно заорал:

– Г... гспожа хорошая, его величство граф Аластр, семеро собак ему на... кхмн... велит вам принять от него этот.. эту шкатулку!

– А что там?
– нерешительно спросила Леда.

– Да пес его знает, - ткнув шкатулкой девушке в живот, посыльный нахмурился.
– А еще... вот дурья моя башка, он велел передать... что же он велел передать-то, етить-мадрить...

– Вы вспоминайте, вспоминайте, - подбодрила его до этого молчавшая Латена.
– Нам очень надо.

– Стало быть...
– почесал он в затылке и, обнаружив потерю шапки, заозирался.
– Ешкин кот, куда ушанка...

Леда быстро наклонилась, подобрала шапку и нахлобучила ее ему на голову. Маленький человечек посмотрел на нее с рассеянной благодарностью, и добавил:

– В общем, через три дня стало быть... приедет свататься. Велел, чтобы готовились. Больш вроде ничего не забыл. П... прощайте, дамы.

И с этими словами он, пошатываясь, пошел к двери. Врезался в нее, неуклюже открыл, вышел на улицу, закрыл и был таков. Леда с Латеной переглянулись и невольно заулыбались.

– Стало быть, - передразнила его Латена, - надобно открыть шкатулочку-то, а, Ледушка-лебедушка? Ты же мне покажешь, что там? Небось брошь какая-нибудь, или бусы? А примерить дашь?

– А можно открывать-то, как думаешь?
– опасливо спросила Леда.

– Нет, надо положить ее к ногам богини нашей Январь и молиться, - фыркнула Латена.
– Конечно открывай!

Леда неловко улыбнулась и шутливо пожурила подругу:

– Богохульница.

– От богохульницы слышу!

Шкатулка оказалась небольшой - длинной в ладонь и шириной с указательный палец. Проморенное темное дерево обнимала тонкая, отполированная до зеркального блеска медная оковка. На крышке красовался искусно сделанный узор - два смотрящих друг на друга изящных оленя. Шкатулка явно стоила целое состояние, и Леде вдруг стало страшно ее открывать. Ей почудилось, что в шкатулке окажется болотная гадюка, которая тут же на нее кинется. Однако, собрав смелость в кулак, Леда подцепила ноготками узелок на бечевке, размотала ее, и открыла крышку. Открыла, и они с Латеной синхронно ахнули от восхищения.

Внутри шкатулки, на красной бархатной подушечке, возлежал пузатый золотой медальон. Две его крышки подходили друг к другу плотно, как створки раковины. С ужасной осторожностью Леда взялась за цепочку и вытащила украшение из шкатулки. Медальон сначала закрутился, пустив вприпрыжку по комнате солнечных зайчиков, а потом замер, повернувшись к девушке самой красивой своей стороной. Чуть выпуклый рисунок изображал геральдическую лилию, тычинками которой служили крупные рубины.

– Ох, Леда, - протянула Латена тихо.
– Как же я тебе завидую-то. Ты проживешь прекрасную, интересную жизнь. А я... я так и состарюсь, похороненная под стиркой, уборкой и рождением детей. Ты будешь меня вспоминать, родная, когда в замок-то уедешь?

– Буду, - сказала неловко Леда.
– Если не умру через полгода после свадьбы...

– Да брось ты, брось все это, - сказала ей Латена устало и раздраженно.
– Ты глянь, какую красоту он тебе прислал, Леда! Богатство какое! Теперь от тебя девки вылазить не будут - дай посмотреть, дай потрогать, дай примерить! Ну же, коза ты такая, одевай скорее!

– Может, ты все же первая примеришь?
– посмотрела на нее с надеждой Леда.
– Мне как-то боязно его одевать.

– Да брось, чего бояться-то, - Латена выхватила медальон у нее из рук.

Подруга обошла Леду со спину и, просунув руку под черную косу, соединила на тонкой шее цепочку. Жертвенница ощутила непривычную тяжесть медальона, и от этого ей почему-то стало спокойнее. Золото оказалось необычно теплым, почти горячим. Леда прикоснулась к нему пальцами и на душе у нее вдруг стало светло и хорошо. Она не радовалась подарку, да и чувство это казалось каким-то чужим, исходящим вовсе не из нее, а из старинного украшения.

– А что, красиво!
– Латена обошла подругу и внимательно ее оглядела.
– Не с твоим, конечно, драным сарафаном. Вот бы было у тебя красивое платье! Лучше бы с кринолином, конечно, но хотя бы из бархата там, или из шелка, или из парчи.