Чтение онлайн

Леде вдруг стало очень обидно и грустно. Ее хотели принести в жертву, души ее родителей не могли найти покой, и все из-за одного единственного бога, который ради власти поубивал всех остальных. В общем-то, Март был одним из трех существ, к которым она испытывала столь сильную неприязнь. Мелунеса, она презирала и побаивалась. Он унижал и бил ее в течение нескольких лет. Это было сложно назвать ненавистью. Скорее ей было жаль его, бессердечного и всеми презираемого. Последняя же правила миром, и ее статуэтка, накрытая кувшином, стояла на подоконнике. Леда боялась Январь. Она не могла даже представить себе, сколько девушек принесли злой богине в жертву за столетия ее правления. Иногда она задумывалась - а почему именно черноволосых? Есть ли в этом какой-то особый смысл? Она спрашивала об этом жрецов - не Меланаса, а других, более вменяемых несчастных людей, которым их статус был в тягость. Но они лишь пожимали плечами.

«Лучше бы она убила Марта, - подумала Леда, вспоминая старую легенду.
– Не заточила и сбросила, а убила, как он убил других богов».

Она повернулась спиной к призракам родителей и вдруг ощутила под сорочкой тепло. Исходило оно от медальона на ее шее. С удивлением девушка выудила его из-под одежды. Внутри него что-то светилось зеленым - мягко, тепло, дружелюбно. А еще пульсировало, будто между створками билось, пытаясь вырваться наружу, чье-то сердце. Отогнав странную мысль, Леда на всякий случай прислонила медальон к уху.

И тут случилось то, чего она не могла ожидать. Медальон заговорил. Точнее даже не заговорил, а прошептал всего пару слов. Он произнес их тихо, и звук этот походил на шелест ветра в траве. И слова его были:

«Не грусти».

– Ох Леда-Леда. Не думала я, что посчастливится выдать тебя замуж.

Девушка сидела на стуле у окна, а мать Латены - немолодая, но все еще красивая и стройная женщина - заплетала ей косу. Леда отчаянно клевала носом. Сон не шел к ней весь остаток ночи. Она все слушала и слушала пугливо, не скажет ли еще чего-нибудь странный медальон. Слова мерещились ей в каждом шорохе, но старинное украшение молчало. Уснула она только под утро, и ее практически сразу же разбудили гости.

В маленькой избушке собралось необычно много народа. Леда не могла припомнить, чтобы к ней когда-либо заходило более двух-трех человек, а тут заявилось сразу пятеро. Пришла деревенская староста - толстая как кадушка бабка с красным лицом и носом картошкой. С собой она прихватила свою внучку Анику, еще одну знакомку Леды. Девица смотрела куда-то в потолок, то и дело мечтательно вздыхая:

– Вот бы и мне графа.

– Ага, разбежалася, - тут же давала ей подзатыльник деревенская староста.
– Глянь, какая Ледка ухоженная, даром что жертвенница. А за ее вышивками знатные дамы аж с самой столицы съезжаются. Куда тебе, балбеске до нее!

Восседали они на лавке у печи. Рядом с ними, почесывая торчащую вперед рыжую бороду, стоял отец Латены и оглядывал скромную книжную полку, которую сам же и смастерил. Немногочисленные Ледины книжки, на которые та откладывала годами, интересовали его мало.

– Чет покосилась, - сказал он озабочено.
– Мож кажется? Ледка, зачем ж так много-то на нее положила?

– Много?
– фыркнула крутящаяся вокруг Леды Латена.
– Ага, куда там, много! Две штучки всего, да какая-то недокнижка... пес знает что в общем.

– А ну не ругайси, - погрозила ей пальцем мать.
– А при графе так вообще молчи в тряпочку. И это, лицо сажей намажь. А то как польститься на тебя графов казначей, и будешь знать.

– Вот бы мне казначея графского, - мечтательно выдохнула Аника, за что опять получила от бабки подзатыльник.

– Даже не думай, Аниська, - грозно пророкотала староста.
– Графский казначей тебя по сену поваляет да бросит брюхатую. Уж сколько было!

Леда радостно улыбалась, слушая их мирные переругивания. Ей льстило то, что эти люди собрались здесь ради нее, однако в сердце крепко угнездилось беспокойство. И с приближением заката оно только росло, все больше и больше портя настроение.

Муж и отец Латены принесли и накрыли стол - по-простому, по-деревенски - печеный картофель, хлеб, соль и вода. Застелили скатертью с красными снегирями и рябиной, которых Леда старательно вышила еще год назад. Томясь от ожидания, староста расплела косу жертвенницы и переплела ее другим манером, уложив часть волос вокруг головы. Девушку одели в платье. Конечно, парча без кринолина смотрелась не так знатно, но деревенские все равно охали и ахали, глядя на Леду.

– Принцесса, - умиленно сказала Аника.
– Как из сказки.

– Смотри выше, королевишна, - возразила мать Латены.
– Королевишна, не больше, не меньше!

– Да даже красивее!
– хихикнула Латена.
– Богиня.

– Цыц, богохульница, - погрозила ей пальцем мать.
– Нече с Январь ее ставить. Королевшны вполне хватит. А тебе рано или поздно попадет от какого-нибудь ушастого жреца, егоза ты этакая.

– Интересно, а какой этот граф?
– мечтательно протянула Аника.
– Красивый, наверное.

– Ишь ты, размечталась, - вновь отвесила ей подзатыльник староста.
– Нет в нем ничего красивого. И хорошего мало. Одно то радует, что Ледка за ним будет как за каменной стеной.

– И то верно, - тут же защебетала Латена, уводя разговор в более приятное русло.
– Главное - безопасность. И пряники. Да, Леда?

Девушка натянуто улыбнулась шутке. Она то и дело поглядывала на солнце, от чего в глазах у нее плясали пятна. Вот оно легло на крышу соседнего дома и медленно начало уходить все ниже и ниже, пока не скрылось вовсе. Небо окрасилось красным, медленно подкрадывались сумерки. Все собравшиеся напряженно ждали, но ничего не происходило.

На колени к Леде вспрыгнула Мурыся и ласково ткнулась носиком в подбородок хозяйки, требуя ласки. Девушка огладила ее шерстку, почесала за ухом. Кошка расслабилась, перешла с колен на подоконник и начала точить об него когти, однако настроение ее вдруг резко переменилось. Мурыся вздыбила шерсть, зашипела и стремглав бросилась под лавку. Леда удивленно на нее посмотрела, а потом опасливо прижалась лицом к стеклу, чтобы увидеть, что же так напугало кошку. Прижалась, и тут же сердце у нее от испуга подпрыгнуло.

На нее смотрели горячие в вечерней мгле глаза - синие, словно две сапфира. Принадлежали они черной как смоль собаке, чем-то напоминающей волка. Пес смотрел на Леду заинтересованно склонив голову на бок. Смотрел так умно, что у девушки по спине мурашки побежали. Он не вилял хвостом, не рычал, не скалился, а просто сидел спокойно, наблюдая за Ледой.

– Чей это пес?
– спросила обеспокоенно жертвенница, отвернувшись от окна.
– Раньше я здесь таких не видела. Да и глаза у него какие-то...

– Пес?
– мать Латены прижалась лицом к окну, козырьком выставив руку.
– Леда, ты не перенервничала ли? Нет тут никакого пса.

– Он здесь был, я точно видела!
– сказала Леда.
– Пес с синими глазами.

Она выглянула в окно, но за ним и правда уже было пусто, лишь на снегу сохранились отпечатки лап. На темнеющем небе загорались первые звезды.

– Сами боги хотят, чтобы свадьба состоялась, - сказала вдруг староста.
– Видишь ли, девочка, черный пес - это, скорее всего, дух Февраля. Говорят часто его видят в тех местах, где какое-то чудо случается. Февраль ведь был добрым месяцем. Добрым и влюбленным в Январь самой чистой любовью. Стало быть, и у вас с графом все выйдет, Леда. Верь моим словам. Старые сказки не врут.