Чтение онлайн

Современная урбанистическая цивилизация основана на профилактической медицине. В наши дни в развитых цивилизованных странах не свирепствуют массовые эпидемии, но тот факт, что их нет, не означает, что исчезли сами инфекционные болезни. Для того чтобы в стране не было эпидемий, необходима постоянная бдительность и выполнение трудоемких профилактических мер. Если бдительность ослабнет, а санитарные службы перестанут работать, то моровое поветрие может поразить любую цивилизованную страну с такой же силой, с какой оно поражало средневековую Европу. Скорость, с какой стала бы распространяться эпидемия, ее размах, деморализация населения – все это намного превзошло бы своим масштабом бедствия, происходившие в Средние века. Железные дороги и другие средства быстрого сообщения привели бы к стремительному распространению инфекции. Городская скученность еще более усугубила бы этот процесс. Жизнь городского населения всецело зависит от систем торговли и транспорта; торговля и средства доставки жизненно важны для снабжения людей продовольствием и водой. Эти системы в условиях эпидемии просто перестанут работать. Голод, нехватка воды, пожары и темнота принесут не меньше смертей, чем сама болезнь. Успешная борьба с эпидемиями и их предупреждение – несомненное благо, принесенное человечеству развитием и практическим приложением науки.

Прогресс медицины позволил добыть знания, которые можно было использовать для предупреждения заболеваний. Но одна медицина не может приложить эти знания к практике; для этого необходима цивилизация. Но прежде чем цивилизация становится способной к приложению добытых медициной знаний, она должна освободиться от веры в сверхъестественное происхождение болезней. Массовые эпидемии происходили тогда, когда богословие пользовалось высочайшим авторитетом. В те времена человеческая жизнь ценилась невысоко. Главный признак прогресса цивилизации – умение добыть знания и приложить их к практической жизни. Если знание применяют для прогресса цивилизации, то сам прогресс начинает умножать знание. Не случайно Гиппократ, придавший медицине форму, сохранившуюся на протяжении двадцати веков, жил в одно время с Периклом, Сократом, Платоном и Фидием. Гален, оказавший на медицину громадное влияние, отчасти сохранившееся до наших дней, был современником и другом императора Марка Аврелия. Везалий и Паре – основоположник анатомии и реформатор хирургии – жили в одно время с Мартином Лютером. Гарвей, описавший систему кровообращения, жил в золотой век Шекспира и королевы Елизаветы. Учителем и пациентом Гарвея был Бэкон. Пастер, Листер, Симпсон и Земмельвейс внесли свой вклад в медицину в эпоху внедрения паровых двигателей, пароходов, паровозов, телеграфа, телефона, электричества и автомобилей.

Знание – основа развития цивилизации, но сама цивилизация может существовать только при условии приложения знаний к практике. Греки и римляне оставили в наследство настоящий кладезь знаний, но средневековая Европа ими не воспользовалась, не сумев их применить. Знание свойств электричества позволяет освещать дома, но сам этот факт не поможет осветить ни один дом, если его обитатели довольствуются масляными светильниками и свечами. Продемонстрированное Земмельвейсом знание о причинах и механизмах передачи родильной горячки само по себе представляло исключительно академический интерес, но, приложенное к практике, оно позволило спасти тысячи жизней.

Мера приложения знания к практике является главным признаком любой стадии цивилизации. Так, в разных странах степень использования знаний на практике может сильно отличаться. В случае родильной горячки степень использования знаний проявляется уменьшением опасности деторождения и снижением материнской летальности. С другой стороны, широкое распространение таких эпидемических инфекционных заболеваний, как оспа, свидетельствует о том, что имеющиеся в наличии знания не применяются на практике. Значит, высокая заболеваемость оспой говорит о культурной отсталости данной цивилизации. Пятая часть всех случаев оспы в мире регистрируется в США. По этому показателю они уступают только Индии.

Эпидемии удается держать под контролем только в той мере, в какой прогресс цивилизации допускает использование знаний, добытых медицинской наукой. Возникновение массовых эпидемий говорит о том, что в обществе – пусть и в латентном состоянии – сохраняется вера в сверхъестественное происхождение болезней. Вне сферы защиты, которую цивилизация может обеспечить перед лицом массовых эпидемий, эти древние враги человечества тихо дремлют, ожидая своего часа. Когда-то эпидемии возникали и распространялись совершенно беспрепятственно. Поколение за поколением платило им страшную дань человеческими жизнями и страданиями, несмотря на молитвы, заклинания, заступничество мощей и все тщетные попытки теологов умилостивить разгневанного Бога. Настоящим испытанием для способности цивилизации обуздывать эпидемии становятся войны. Во время войн цивилизация приходит в упадок, профилактика ослабевает и инфекция сразу поднимает голову. На памяти ныне живущих людей профилактика сделала огромный шаг вперед. В прежние времена брюшной тиф часто принимал форму массовой эпидемии, мора, настоящего бедствия. Эпидемии брюшного тифа известны со времен Гиппократа. Чаще всего он свирепствовал в расположениях войск воюющих армий. Ежегодно в течение Гражданской войны в Соединенных Штатах из каждых 100 тысяч умерших и погибших тысяча человек умирали от брюшного тифа, и в этих показателях не видели ничего чрезвычайного. Во время войны с Испанией (1898) эпидемия брюшного тифа рассматривалась как позор, хотя на 100 тысяч смертей приходилось лишь 100 случаев смерти от брюшного тифа. Во время мировой войны от тифа умирали 5 человек из 100 тысяч. Такое снижение смертности от брюшного тифа стало возможно благодаря профилактической медицине, а не теологии. Очистка питьевой воды сменила произнесение заклинаний. Очистка выгребных ям и вывоз экскрементов стали привычными ритуалами. Профилактические прививки заняли место ношения талисманов и реликвий. Еще в XVI веке Паре заподозрил, что разносчиками инфекции могут быть мухи. В XX веке было обнаружено, что уничтожение мух более эффективно предотвращает заболевание брюшным тифом, чем молитвы благочестивых.

Эпидемия проказы стала первой, которую удалось подавить в Европе. Эту болезнь можно было легко взять под контроль даже грубыми средневековыми методами. Недопущение контакта с больными практиковалось еще древними евреями и упоминается в Библии. Проказа отличается низкой заразительностью (контагиозностью); для того чтобы ею заразиться, необходим длительный тесный контакт с больным. Изоляция больных постепенно приводит к исчезновению эпидемии. Когда средневековые европейцы принялись искоренять проказу, они делали это с характерной для той эпохи жестокостью. В 1313 году король Филипп Красивый распорядился сжечь во Франции всех прокаженных. Выполнить эту радикальную меру оказалось невозможно, и вместо этого убежищем для прокаженных стали монастыри Святого Лазаря. Эти учреждения были названы лазаретами. В эти лазареты толпами загоняли «бедных овец Христовых», как называли тогда прокаженных. За ними ухаживали священники, сами болевшие проказой (лепрой). В одной только Европе было 19 тысяч таких лазаретов. По сути, прокаженные были живыми мертвецами. Когда их отрывали от семей и друзей, чтобы заточить в лазарет (лепрозорий), их отпевали как умерших. Для государства они считались мертвецами, как и для жен и детей, считавших их погребенными заживо. Выползая из своих жалких убежищ, прокаженные должны были носить определенную одежду, а в руках держать колокольчик или трещотку, чтобы предупреждать здоровых людей о своем приближении. На лицах они носили маски, чтобы скрыть уродство, вызванное болезнью. Покупая что-либо на рынке, они должны были палкой указывать на нужную им вещь и палкой же подтягивать ее к себе. Разговаривать со здоровыми людьми прокаженные имели право только шепотом. Унижения, которым подвергались больные проказой, были необходимой мерой для искоренения болезни в западной цивилизации. Расчетливая жестокость в отношении больных обернулась благом для страны, так как к концу XVI века проказа в Европе практически исчезла. Людовик XIV закрыл последние лазареты во Франции в 1656 году. Лазареты были проданы, а на вырученные деньги построили госпитали.

Но все эпидемические болезни бледнели перед страшным бедствием, каким была бубонная чума. Чума существует и сегодня, хотя теперь она ограничена узким ареалом на Дальнем Востоке. Оттуда она время от времени совершает вылазки, поражая те страны, которые не готовы к отпору. В таких случаях число жертв достигает нескольких тысяч человек. В прежние времена не было средств держать чуму под контролем. Единственное, что мешало ее продвижению, – это низкая скорость, с какой совершались в те времена путешествия. Но если эпидемия начиналась, то она неизбежно охватывала весь цивилизованный мир, и тогда жертвы чумы исчислялись миллионами. Против чумы оказывались бессильными и гигиена древних евреев, и высокая культура греков и римлян. Говорят, что Гален позорно бежал из Рима, когда там началась чума. Гален в то время был призван в армию императоров Марка Аврелия и Луция Вера. В армии вспыхнула чума, убившая Вера. Армия повернула назад, не приняв сражения, и, отступив, доставила в Рим мертвого императора и саму болезнь.

В течение всего золотого века чума периодически опустошала Рим. Потом на какое-то время эпидемии прекратились, так как Рим пал под натиском варваров и люди перестали путешествовать. Империя возродилась в Константинополе, в восточной части, в которой времена процветания и дальних путешествий начались в царствование Юстиниана Законодателя. При нем начались бедствия, в которых суеверные люди видели признаки надвигавшейся чумы и предвестие Божьего гнева, кульминацией которого станет чума. Христианские суеверия были тогда сильны, ибо религия была еще молода и энергична. За несколько мгновений землетрясение стерло с лица земли город Антиохию, убив при этом 25 тысяч человек. В небе появилась комета. Солнце померкло на целый год. В Италии разразился голод, от которого умерло множество людей. После этой прелюдии в Нижнем Египте вспыхнула чума. В 542 году она медленно спустилась по течению Нила и вползла в Малую Азию. Сначала болезнь бушевала в прибрежных районах, где было много караванных путей, но постепенно чума пришла и во внутренние районы и вскоре достигла Константинополя. На пике эпидемии в городе ежедневно умирало от 5 до 10 тысяч человек.

Беспощадное шествие чумы распространилось на Грецию и Италию; чума пришла в Галлию, а оттуда перекинулась на Рейн. Этот путь чумы продолжался пятнадцать лет. Потом она медленно вернулась назад и снова, с прежней силой, поразила Константинополь. Болезнь осталась такой же смертоносной, как и раньше. Долгий путь не смягчил ее. Для того чтобы куда-то деть горы трупов, в Константинополе снимали крыши со стенных башен, забивали их мертвыми телами и снова настилали крышу. Гиббон пишет об этом менее «счастливом и процветающем времени»: «Со временем первоначальная злокачественность чумы уменьшилась и рассеялась; болезнь то отступала, то снова возвращалась, но прошло целых пятьдесят два года, прежде чем человечество полностью оправилось, восстановило свое здоровье, а воздух снова стал чистым и целебным». Из этого отрывка явствует, что во времена Гиббона концепцию божественного происхождения болезней сменила теория об их космических причинах. Думали, что болезни возникают от миазмов и гнилостного воздуха. Гиббон продолжает: «Нет никаких фактических данных, на основании которых можно было бы, пусть даже приблизительно, подсчитать число погибших от болезни со столь ужасающей смертностью. Я нахожу, что в течение трех месяцев в Константинополе ежедневно умирало четыре, а временами и десять тысяч человек. Многие города на Востоке запустели, а в некоторых районах Италии так и остался неубранным урожай пшеницы и винограда. Подданных Юстиниана поразило тройной бедствие – война, голод и эпидемия. Правление Юстиниана омрачилось уменьшением численности рода человеческого, которое так и не было восполнено в самых лучших странах земного шара».

Словно насытившись урожаем смертей VI века, чума заснула на целых восемь столетий. Мохаммед бежал из Мекки в Медину; чума не тревожила халифат «Тысячи и одной ночи» Харуна ар-Рашида. Карл Великий без помех создал на Западе свою империю. Иерусалим пал к ногам воинов пророка, а потом начались Крестовые походы, продолжавшиеся два века. В XIII веке ученый Роджер Бэкон, богослов Фома Аквинский и поэт Данте Алигьери создали свои бессмертные труды. За все это время не случилось ни одной вспышки чумы. В XIV веке в Любеке городские власти учредили должность городского врача. Этот первый чиновник здравоохранения честно зарабатывал свои четыре доллара в год без вмешательства чумы. В 1330 году на Западе в военном деле был впервые использован порох. В 1336 году началась Столетняя война, а в 1345 году в Лондоне была открыта первая аптекарская лавка. В том же году в Африке и Азии разразилась чума. Два года спустя она пришла в Константинополь, откуда распространилась на Италию и Грецию, после чего медленно, но неумолимо проникла и в Европу. Именно во время этой великой эпидемии чуму окрестили «черной смертью», так как на коже больных в местах множественных мелких кровоизлияний появлялись темные пятна. Мор возвращался с каждым следующим поколением. Паника шла впереди болезни, а после нее происходила деморализация. Вспышки «черной смерти» на протяжении последующих трех столетий не уступали по своей силе эпидемии в Константинополе во времена Юстиниана. Но записи и хроники стали более точными и подробными, и они позволяют нам вблизи увидеть страшное лицо чумы.