Чтение онлайн

И мне почудилось, что там есть личный подтекст.

– Странно, она вела себя так, будто ненав… - не заметила я, как произнесла фразу вслух. И осеклась только на последнем слове.

– Ненавидит меня? Уж скорее, презирает, - еще одна искаженная улыбка и поникшие плечи Лузага выдали его явную небезразличность. – Я как-то оскорбил ее, вот Кэсслин и не может никак простить.

– Чем? – округлила я глаза, поразившись, что наш заучка и заносчивая тунья могли где-то пересечься.

– Признался ей в любви, - провел Лузаг ладонью по лицу, словно в попытке спрятаться от собственной ошибки.

– Как это может оскорбить?? – удивилась я, по-иному рассматривая симпатичную вредину из команды Алтимурсса.

– АЕе светлостьКэсслин, видимо, может, - иронично развел Лузаг тощими руками, но в его взгляде отчетливо проскальзывала плохо скрываемая горечь. – Особенно если в Двуликую посмело влюбиться «ничтожество вроде меня».

– Она так и сказала?! – прикрыла я рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Так жаль стало парня. И я только сейчас обратила внимание, что он всё еще с восхищением наблюдает за туньей. Даже после ее обидных слов! Пусть Лузаг и не хочет этого признавать.

– Всё уже в порядке. Не нужно, - успокоил он меня, пресекая попытки утешить. – Это было в самом начале учебы. Я тогда многого не понимал. А Кэсслин она… красивая. Но характер отвратительный. Так что мне уже не больно. Но ты это, будь осторожна. Она не из тех, кто будет играть честно, - предостерег меня приятель напоследок и вернулся к своей команде.

Кстати сказать, мои прежние друзья всё же решились собрать свою группу для участия в состязаниях. И теперь Рухильда была капитаном команды, состоявшей помимо нее из Омсил, Джилиззы и Лузага. И я, несмотря ни на что, ловила себя на том, что болею за ребят. И вовсе не держу на них зла. Ведь понимала, как им сложно доверять кому-то и прощать обиды, когда ребята привыкли, что все смотрят на них свысока.

И вот прогремел горн, возвестивший старт следующей состязавшейся пары. Нашей с Кэсслин.

Сжав кулаки, я встала у линии, где уже готовилась к забегу снисходительно ухмылявшаяся тунья:

– Ну-ну, - сказала она, повернув ко мне няшное личико, - давай, покажи, как искусно ты умеешь продувать!

– Покажу, - не поддаваясь провокации, ответила я, хотя внутри всё кипело от переживаний и злости. – Только тебе вряд ли понравится мой результат, оставивший тебя далеко позади.

Визгливых обещаний Кэсслин утереть мне нос долго слушать не пришлось. Через секунду второй сигнал горна оповестил, что пора бежать.

И мы побежали. Кэсслин – что есть мочи. И я, по наитию доверившаяся словам Лузага, а потому без лишней суеты аккуратно обходившая минусующие препятствия.

И подсказка парня не подвела. Оставившая меня далеко позади тунья внезапно застряла на этапе лазанья на ограду. Последняя состояла, как и на тренировках, из камня, обвитого прочной густой лозой, а местами еще и из дерева и мерцающих магических кубиков.

– Ни одной лазейки не осс-ставили, - шипела Кэсслин, осматривая нижние части высоченного забора в поисках проема. – Я бы за секунду переползла тебя, мерзкая изгородь, какой бы шш-широкой ни была твоя кладка!

А когда она увидела, с какой ловкостью я карабкаюсь вверх, заверещала так, что мне чуть уши не заложило от ее ультразвукового шелеста.

Но пусть я и немало тренировалась, всё же мне и самой показалось странным то, с какой небывалой скоростью я взлетела на вершину изгороди. А еще не давало покоя ощущение, что ползучие стебли растений сами подбрасывают наверх мои ступни!

Однако физически лучше подготовленная и магически одаренная Кэсслин без труда догнала меня на следующих отрезках нашего изнуряющего пути.

А самым сложным для меня и, как выяснилось, даже для туньи оказалось преодоление "Поля Неистовства". Ведь вокруг нас на этой необъятной поляне поднимался порывистый ветер, закручивая в миниатюрные торнадо песок и листья. А нам следовало сохранять равновесие и искать способы противостоять этому внешнему хаосу.

И хотя Кэсслин продолжала задирать нос, борясь с яростной бурей, я видела, что ее упрямству приходится преодолевать силу этого локального вихря. В итоге девчонка выглядела, скорее, комично, чем гордо. Особенно, когда вскидывала голову, вжавшуюся в опушенные от тяжести воздуха плечи.

Таким образом, мы по большей части сражались с непредсказуемыми порывами воздуха, нежели друг с другом.

– Ты смешна в своем упорстве! – крикнула мне Кэсслин, которую и саму уносило назад в темпе «лунной походки».

И в меня вдруг полетели обжигающие брызги кипятка! Она применила свой дар. Увы, это хоть и нарушало правила чести, но нигде в условиях командной эстафеты не было сказано, что студентам запрещено использовать свою силу. Иначе жюри пришлось бы слишком сильно заморачиваться, перебирая, в какой момент магию использовали по делу, а в какой из гнусной вредности. Как это сделала сейчас Кэсслин, чтобы мне еще и зажмуриваться пришлось, защищая глаза от ее горячих капель.

Сразу вспомнилось предупреждение Лузага, который лучше, чем кто бы то ни было знал о червоточинах в характере этой прелестной девушки.

И я интуитивно повернулась к той части трибун, где сидел униженный ею парень. Влюбленный, который не желал ничего плохого, но отчего-то нарвался на многомесячные насмешки и гонения со стороны сокурсников. Теперь я стопроцентно была уверена, что виной тому не бесконтрольная четырехстихийная магия приятеля. А парадоксальная месть заносчивой Двуликой.

И так совпало, что Лузага я отыскала глазами как раз в тот миг, когда Кэсслин прошипела:

– Сдавайся же уже, жалкая человечка!

Зря она меня так назвала! Ведь в ответ мне лишь сильнее захотелось победить. Конечно, не мне было мстить за разбитое сердце однокурсника, но почему-то непреодолимо потянуло растоптать излишнюю гордыню зазнайки Кэсслин.

– Сейчас тебя победит «человечка»! – убежденно заявила я ей.

– Отступи, пока окончательно не опозорилась, отчаянная ты слабачка!

– Ну уж нет! – закатилась я нервным смехом. – Я не брошу тебя тут позориться в одиночестве! – и превозмогая усталость, рванула вперед, приговаривая заклинание Отражения.

Магии во мне, может, и нет, зато ее достаточно в плетеном щите, который так заботливо вручили мне вервольфы. А если так, то он просто обязан среагировать на повторяемую мной абракадабру.

И неожиданно моя идея сработала!

Щит сверкнул янтарным блеском магии Волков и принялся отрикошечивать потоки ветра. Так же, как если бы это были магические стрелы и волны, для борьбы с которыми мой защитный артефакт и создавался.