Чтение онлайн

“Тогда ты можешь остаться”. В его голосе звучало легкомысленное пренебрежение.

Он не заметил, и почему-то это раздражало ее даже больше, чем если бы заметил он. Половина ее хотела, чтобы он понял, кто она такая, а другая половина хотела убежать от него так далеко, как только могла.

“Как великодушно с вашей стороны”, - ответила она, ее челюсти сжались, когда она положила в рот кусочек мороженого.

“Я никто иной, как джентльмен”.

“И коллекционера произведений искусства”, - размышляла Сью, пытаясь сложить кусочки головоломки в каком-нибудь логическом порядке, который позволил бы собрать образ этого человека.

Она наблюдала, как он соскреб весь мед со своего блюдца и откусил большой кусок, его взгляд смягчился от наслаждения сладким вкусом. Он сглотнул, мускулы на его загорелом горле были едва заметны над галстуком. “ Я так понимаю, ты тоже интересуешься искусством?

Она оторвала взгляд от его шеи и посмотрела в его зеленые глаза, что было ошибкой, поскольку теперь она не могла отвести взгляд. Он спрашивал ее о чем-то. Что это было? О, искусство — вот оно. Она собралась с мыслями настолько, чтобы пробормотать: “Можно и так сказать”.

Он замер, его глаза сузились, глядя на нее. “ Очень интересно."

На мгновение между ними повисла тишина. О чем он думал? Она сказала что-то не то? Она сделала неглубокий вдох, ожидая. Наконец он покачал головой, отбросив свои золотистые волосы на солнце, и отложил ложку.

Напряжение, казалось, спало, но ей нужно было заполнить молчание между ними. Было слишком тихо, и только отдаленное птичье чириканье нарушало тишину. “Я немного рисую ... и делаю наброски. В основном пейзажи…Мне нравится запечатлевать неожиданное, держать что-то дикое на ладони”. Она протянула руку, глядя на нее так, словно там можно было найти какое-то великое сокровище. Опустив кулак обратно на колени, она улыбнулась ему. “Ты понимаешь, что я имею в виду? Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей. Однако я вижу величайшую красоту в...”

Она огляделась в поисках примера природы и махнула рукой в сторону низко нависшей рядом с ними ветки дерева. “Этот лист, падающий с дерева, подхваченный ветром, переживающий последние дни своей жизни в чистой свободе. Это намного прекраснее, чем любая драгоценность или любое платье, найденное в бальном зале.”

“Где ты рисуешь, находясь в Лондоне? Полагаю, в парке, поскольку ты предпочитаешь естественную обстановку”. Он оперся локтем о стол, наблюдая за своей ложкой, пока вертел ее между пальцами на блюдце.

“Ох. Я…” Ее взгляд остановился на руке, безвольно лежащей у нее на коленях. “ Вообще-то мне запрещено рисовать, пока я в городе. Она слегка раздраженно вздернула подбородок. “Кто-нибудь может увидеть меня с краской на руках, и тогда семья станет темой последних новостей”.

Он посмотрел на нее с ухмылкой, его светлые волосы упали ему на лицо. “Ужас”.

“Да, я уже вижу заголовки газет"… ‘У мисс Дж., возможно, незапятнанный имидж, поскольку она остается в кресле у стены в каждом бальном зале, но ее руки определенно испачканы — красным!”

“Красным?” Он изогнул золотистую бровь в ее направлении.

“Да, так гораздо драматичнее, потому что это может быть кровь. Ты же знаешь, им приходится продавать большой тираж газет”.

“А, понятно. Итак, ты либо художник, либо убийца. Лондонское общество, возможно, никогда не узнает правды”. Уголки его рта приподнялись в изумлении.

“Нет, пока они не купят другое издание и не узнают”.

“Кто ввел это логичное, но неудобное правило насчет рисования в городе?”

“Кто же еще? Моя мать”.

“Ах, да, она, кажется, правит железной рукой. Это обычная проблема матерей”.

“Что с твоей матерью? Она правит вашей семьей?”

Что-то промелькнуло на его лице на мгновение, а затем исчезло. Сожаление? Неуверенность? Ужас? Он отвел взгляд, а когда его взгляд вернулся к ней, его глаза были прикрыты, а улыбка застыла. “Моя мать скончалась много лет назад”.

“О. Милорд, я ужасно сожалею, что спросила… Как невнимательно с моей стороны”.

“Не бери в голову. Это было давно. Мой траур уже давно закончился ”. Он ткнул пальцем в свой стакан со льдом таким тоном, который указывал на то, что он все еще держал в себе некоторую злость по этому поводу.

Она мгновение наблюдала за ним, задаваясь вопросом. Сколько ему было лет, когда умерла его мать? Плакал ли он? Она не могла представить, чтобы мужчина, подобный тому, что сидел напротив нее, когда-либо плакал из-за чего-либо. Он был слишком самоуверен и весел для этого. Возможно, если бы она спросила подробнее, он рассказал бы ей об этом. “Моя мама говорит, что твой отец остается в деревне. Ты когда-нибудь видишь его?”

“Нет ... Я ...” Он посмотрел на нее, его огорчение по этому поводу было заметно, когда он говорил. “Можем мы не обсуждать это?"… Мисс Грин, мороженое вот-вот потечет по вашему...”

“Аааа!” Леденящая ложка мороженого из цветов бузины коснулась ее кожи прямо над кружевной отделкой у выреза платья. Она наклонилась вперед и потянулась за ним дрожащими пальцами в перчатках. Слишком поздно. Липкий кусочек льда скользнул между ее грудей и приземлился в корсете. “Ахх. Это довольно холодно”.

“Ммм-ммм, мороженное известен прежде всего своей холодностью. К тому же он довольно скользкий. К тому же он тает на теплой коже”.

Когда она подняла глаза на его дразнящее заявление, то увидела, что его взгляд прикован к ее груди. Взглянув вниз, чтобы увидеть, что привлекло его внимание, она поняла, что наклоняется вперед, и капля меда исчезает на ее платье. Ее груди были практически выставлены напоказ, и теперь она застыла в этой позе, склонившись над ним. “Я прошу прощения, милорд”.

“Холден”.

“Прости?”

Его глаза скользнули вверх по ее шее и встретились с ее пристальным взглядом. Зеленый. Такой зеленый. Он моргнул. “ Можешь называть меня Холденом.

Ее губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни звука. Холден. Она говорила это раньше. Но это было слишком больно, чтобы сказать это снова после того, что произошло между ними, а затем было утеряно. Она сжала губы. Она не сказала бы этого, даже если бы у нее было на это его разрешение. Не сегодня. Возможно, никогда. Как часто она в конце концов будет оставаться с ним наедине? Это больше никогда не повторится. Это действительно не имело значения, если она смотрела на это в таком свете. Он все еще смотрел на нее. Ждал ли он, что она назовет его имя? Потому что она этого не сделает. “Сью”, - услышала она свой голос.

“Это сокращение от чего-нибудь?”

“Нет”. Она снова села на каменную скамью. “К сожалению, просто Сью”.

“Что ж, Сью, было приятно поболтать с тобой. Однако твои сестра и мать возвращаются, и я чувствую, как петля священника затягивается на моей шее с каждым их шагом. Итак, если ты меня извинишь, я, пожалуй, пойду.”

“Спасибо и тебе за приятную компанию. Я наслаждалась мороженым, все, кроме кусочков, которые попали на мое платье ”.

“Правда? Эта часть нашего совместного времяпрепровождения была моей любимой”. Он все еще смеялся, когда уходил, исчезая среди кленов.