Отчий дом. Семейная хроника
Шрифт:
Остряки называли этот разгром ленинской армии «нашей первой победой после Мукдена».
Максим Горький первым бежал за границу, в прекрасную Италию, и поселился на острове Капри [644] . Там же очутились и все будущие знаменитости большевизма с Лениным во главе.
Савва Тимофеевич Морозов застрелился.
Эта победа на внутреннем фронте, понизив революционный пафос рабочих и вообще всей революции, сильно подняла бодрость духа в царе, правительстве и в придворных сферах, а с другой стороны, испугала еще более тех, кто стоял за союз с революционерами, называя их «друзьями слева»…
644
Чириков опережает события: М. Горький поселился на Капри только в октябре 1906 г., после поездки с М. Андреевой в Америку. Начиная с 1906 г. на Капри в разное время приезжали Г. А. Лопатин, Г. В. Плеханов, А. В. Луначарский, А. А. Богданов, Ф. Э. Дзержинский. Там организовывается партийная школа, пропагандировавшая идеи богостроительства. Ленин бывал на Капри дважды: в 1908 и 1910 гг.
Вооруженное восстание кончилось, и началась расправа карательных экспедиций, которые не утруждали себя разбором правых и виноватых…
Так печально кончился первый опыт социальной революции большевиков.
После Нового года Павел Николаевич получил из Москвы письмо от Наташи. Она писала, что Петр убит во время восстания: он командовал эскадроном и при взятии одной из баррикад был тяжело ранен и на другой день скончался, не приходя в сознание.
Павел Николаевич все-таки всплакнул потихоньку: когда-то любимый сын!
От Леночки он скрыл это письмо, но сам частенько его перечитывал и впадал в печальные размышления:
— Брат Митя погиб на одной стороне, родной сын — на другой… Что-то жизнь готовит для последнего в роде Кудышевых, для Женьки?
Павлу же Николаевичу жизнь не давала опомниться: приближались выборы в Первую Государственную думу [645] , куда он тайно мечтал пройти… Некогда горевать и даже некогда отдыхать.
Как бы то ни было, а парламент завоеван. Пусть это парламент ублюдочный, но…
645
Первая Государственная дума (как ее назвали современники — «дума народных надежд на мирный путь») проработала с апреля по июнь 1906 г. В ее состав вошли представители от партий кадетов, октябристов, трудовиков (близкой к эсерам фракции, выражавшей интересы крестьянства) и меньшевиков. Черносотенцы в Думу не прошли, большевики выборы бойкотировали. Законодательные права Думы оказались урезаны еще до созыва, тем не менее некоторое ограничение самодержавия было достигнуто, так как Дума получила право законодательной инициативы, новые законы отныне не могли быть приняты без ее участия. Дума предложила программу демократизации России: введение ответственности министров перед Думой, гарантию гражданских свобод, всеобщее бесплатное образование, удовлетворение требований национальных меньшинств, однако правительство ее не приняло, и вскоре Дума была распущена.
— Но мы еще повоюем!
Если обе столицы и крупные центры пережили хотя и сильно укороченный «медовый месяц» конституции, то необъятная провинция не испытала и этой мимолетной радости. Там конституция началась прямо с крутых расправ над «незыблемыми основами» дарованных царем свобод…
Конечно, в глухих местах провинции у жителей среднего просвещения получилось очень превратное суждение о благах конституции. Так было, например, в Алатыре:
— Черт с ней, с этой проклятой конституцией! Чтоб ей лопнуть, окаянной! — кричали на всех перекрестках улиц после скандала с надзирателем, окончившегося убийством ни в чем не повинного мальчика.
Почесывали в затылках и наши знакомые купцы Тыркин и Ананькин, на торговом деле которых и революция, и конституция отразились только огромными убытками.
Даже такой инстинктивный либерал, издавна тяготевший к передовым идеям, каким был капитан «Стрелы» Ваня Ананькин, после того как высидел три месяца под арестом за участие в «алатырской демонстрации», сопровождавшейся обезоружением полицейского надзирателя, потерял аппетит к свободам:
— А ну ее, эту конституцию, ко псу под хвост!
Конституционная партия Симбирской губернии, над организацией которой так много потрудился Павел Николаевич, и, казалось, с таким успехом, тоже дала трещину по самой середине. Она раскололась на левую и правую. Правая заподозрила левую в тайном республиканизме и начала постройку новой партии «октябристов» [646] , которые не прочь были получить парламент, но при полном сохранении самодержавия.
Павел Николаевич, оставшийся лидером левой половины, лез из кожи вон, чтобы склеить трещину и доказать, что «нельзя совместить несовместимое», но даже в прежних друзьях и единомышленниках встречал отпор.
646
«Союз 17 октября» (лидер А. И. Гучков) был создан в ноябре 1905 г. и представлял интересы крупных промышленников, финансовой буржуазии, либеральных помещиков и состоятельной интеллигенции. Программа «Союза» предусматривала установление конституционной монархии с сильной исполнительной властью царя и законодательной Думой, сохранение единой и неделимой России (с предоставлением автономии Финляндии), решение аграрного вопроса (роспуск общины, возвращение крестьянам отрезков, снижение земельного дефицита в Центральной России путем переселения крестьян на окраины), однако помещичье землевладение сохранилось.
У обеих сторон были свои доводы весьма существенного характера, и потому споры не приводили ни к каким результатам.
— Кто создал Великую Российскую Империю? Монархия. Если бы царь Иван Грозный не взял в кулак боярство и превратил бы боярскую думу из совещательной в парламентарную, Великой России не было бы. Если бы Петр Великий вздумал устроить парламент, то есть вашу конституцию, Россию давно бы сожрали иноземцы. Нужна была самодержавная палка. В России 35 процентов всяких инородцев. Они вам покажут теперь конституцию! Нет, нет, Павел Николаевич! Ваша конституция имеет скрытое намерение превратиться в республику… Кто сказал «а», тот непременно должен будет сказать и «б», а для Российской империи республика — гибель, ибо тогда империю развалят и поделят соседи, давно мечтающие свалить вместе с самодержавием и самую Россию!
— Вы просто испуганы громом московских пушек! Кто же толкнул Россию в омут революции, как не ваше самодержавие? Кто создал врагов на всех окраинах, из всех иноплеменников? Кто развил центробежные силы… Я говорю о Польше, Финляндии, Кавказе, Малороссии, о еврействе… Я ничего не имел бы и против самодержавной монархии, если бы мы нашли для управления великой страной великого человека… Ну, своего царя Соломона [647] ! Но Соломоны-то ведь остались только в Библии. Для самодержца одной шестой земного шара потребуется гигант всех добродетелей: великий ум, великая сила воли, великая прозорливость и великое благородство души и сердца. Ну где вы по нашим временам обретете такой клад? А ведь иначе — опять сказка про белого бычка! Опять вместо самодержавия — многодержавие и произвол, да произвол не одного самодержца, а многих! Сохрани нас, Господи, от этой сказки про белого бычка! Возьмите эту дурацкую Японскую войну! Ведь при неограниченной монархии мы не будем гарантированы от новых авантюр подобного характера, а ведь эта авантюра из великого и могущественного великана сделала политическое и военное ничтожество! Хорошо, если сядет на престол Соломон, ну а если вместо него — человечек среднего достоинства и добродетелей, у которого на дню семь пятниц и вместо мудрости — одни настроения, пусть даже весьма патриотического свойства. Ведь такой человек под воздействием настроения, которое легко создается льстецами и прохвостами, может в единую минуту, как ребенок капризный, своим подвигом разрушить то, над чем трудились люди в течение столетий! А кроме того, есть еще неизбежный исторический закон. При известных исторических условиях все страны вынуждаются этим законом к изменению форм государственного управления. Почему мы, Россия, должны возвратиться к временам Ивана Грозного? Вот тоже — крестьянский вопрос! В течение двух царствований никакого внимания в эту сторону, а ведь мы сидим на бочке с порохом! Нас ожидает вторичное пришествие Стеньки Разина… Самодержавие все время рубит тот сук, на котором само же сидит!
647
Соломон —царь Израильско-иудейского царства в 965–928 до Р.Х. Прославился своей мудростью и социальными преобразованиями: провел административные реформы, добивался централизации религиозного культа, в 957 г. закончил строительство Храма (3-я Книга Царств), святыни еврейского народа. Считается, что Соломон — автор некоторых книг Библии («Песнь Песней»).
— Вот я и вижу, что вам нужна не ограниченная монархия, а республика и свой республиканский Соломон. Благо он готов и по фамилии именуется г. Милюков. А мы на такого Соломона тоже не согласны. При его склонности лезть в друзья к террористам и социалистам выйдет не республика, а «режь публику!»
И все серьезные споры кончались обидными друг для друга шуточками…
— Кто прав, рассудит история, — говорил Павел Николаевич.
Не будем судить и мы, кто ближе к истине в этих спорах интеллигенции, завоевавшей, наконец, право принять участие в судьбах своего народа.
Но в чем Павел Николаевич был близок к истине, так это в своем указании на возможность стихийного народного бунта…
Как революционная, так и прогрессивная интеллигенция, выдвинувши на первую очередь завоевание политических свобод и отдавая этой борьбе главное свое внимание, оставалась как бы вдали от огромного мужицкого царства. У мужика по-прежнему «воля» стояла в неразрывности с «землей». А потому в смысле политическом никакой помощи со стороны крестьянства в борьбе за свободу не замечалось. Дело господское, барское! Свои собаки дерутся, чужая не приставай!
Будь на престоле мудрый Соломон, он бросил бы мужикам «Божью землю», и от русской революции только пух во все стороны полетел бы даже и завоеванная конституция одним мимолетным воспоминанием осталась бы. И прославился бы премудрый Соломон, и закрепил бы самодержавие на много веков вперед. Снова превратился бы в Бога на земле, и нестрашны были бы России ни внутренние, ни внешние враги…
А Соломона-то и не было!
Когда-то исполнявший его обязанности Витте, хотя и был произведен в графы, но это произошло исключительно со страху. А так как страх на верхах ослаб, Витте оказался графом без графства… и был отодвинут в сторонку, как ненужный лишний стул…