Чтение онлайн

Какой пи-пи-тет?» — «Неважно… Ну, почтение у них к форме! А содержание… Вот мы и покажем им, что в такой уважаемой форме кроется очень мощное содержание!

Покажь-ка мышцы, котик! — обратился Тим к Галю. Тот недоуменно пожал плечами и, закатав рукав, напряг бицепсы. — Отлично! Ежели что, для начала ты им покажешь зелёную карточку дубона… но так, мельком, чтобы данных никто и прочитать не успел… А впрочем, нет — на дело все вы пойдёте без карточек. В форме, но без карточек… О тагах я особо позабочусь! Ладно, лапочки, отдыхайте… Вечером соберёмся и всё обговорим… И ва-а-ще!.. Что я зря посылаю Гая выявить покупательские потоки, их интенсивность в те или иные часы?.. Эх, сколько времени зря теряем! Могли бы уже давно прикрыть их лавочку, а мы…» — с этими словами Тим откупорил бутылку пива и разлил по стаканам.

Галь лениво протянул руку и врубил последний диск Ад-Малека, который он скачал два дня назад. Глаза всех троих начали блаженно стекленеть. Вдруг Гай спросил немного запинаясь: «А что особенного было в тех бумагах, которые мы тебе принесли?» — «А вот это не твоего ума дело! Тем более нету больше никаких бумаг — и, считай, не было! Как и ваших перчаток…» — ласково проворковал Тимми.

Паузы всё затягивались, только Тим бубнил: «А что если попробовать этот новенький силонокулл-пассаж? Вдруг именно он и поможет?» — «А что, это мысль! — воскликнул Галь. — На подходе к магазину поставить парочку дубонов с дискменами, врубив их почти на полную громкость — и именно эту композицию!» — «Я вообще-то не о том, но и это тоже подойдёт… — Тим громко храпнул, потом неожиданно сильно посветлевшими, почти белыми глазами оглядел братьев с ног до головы и всхлипнул: Ну, почему, почему вы никогда не догадаетесь привести ко мне вашу мамочку?» Галь расширенными от изумления глазами, не отрываясь, глядел на Тима:

«Ты о чём?» — «О-кей! Проехали… вернее — не доехали…»

Прошло две недели. Ирми пришёл к отцу прямо в его кабинет на фирме и положил перед ним на стол свежий номер «Silonocool-News». Лицо его было багровым от ярости. «Вот, daddy, читай!» — «Ну, сынок, ты же знаешь, что я ещё не достиг вашего уровня. Прочти и переведи ты мне. О чём тут?» — «Прости, daddy… Тут сообщение о том, что в Меирии на магазин, где продавали наши руллокаты, был совершён налёт… э-э-э… Правда, это названо рейдом стражей законности и порядка. В магазине и было-то всего ничего, с десяток руллокатов, так грабанули весь товар! Подчистую — и руллокаты, и велосипеды, и коркинеты, и запчасти…

Знаешь магазин Иммануэля?» — «Постой, постой! Это что — уголовная хроника, или?..» — ошеломлённо воскликнул мистер Неэман. — «Ну, да! Пишет всё та же Офелия, о которой мы тебе рассказывали. Сообщение действительно идёт по разряду уголовной хроники, но налёт называется рейдом сил охраны законности и порядка. Это у нас теперь отряды дубонов. Всё происходит среди бела дня! Выбрали время, когда там были в основном младшие подростки с родителями, старших ребят там в эти часы не бывает…» — «Я что-то не понимаю! Сколько мне известно, мы поставляем наши устройства в магазины, которые надёжно защищены лицензиями, наша продукция тоже оформлена с соблюдением всех стандартов. В Меирии мы нашли пару таких магазинов, владельцы которых обладают безупречной репутацией, все их документы неоднократно нами проверены. Так о каких рейдах может идти речь!» — «В том-то и дело, что никаких документов не нашли! Э-э-э… дубоны, как вошли в магазин, так сразу — какую-то грязно-зеленоватую картонку издали показали и тут же спрятали. И тут же рванули к сейфу, где все документы обычно и находятся. Откуда только им известно?..

А сейф… мало того, что открыт, но и пуст… Ну, в смысле — то отделение, где документы лежали… Ни лицензий, ни разрешений, ни квитанций об уплате налогов — ни-че-го!!!» — «А что, у адона Иммануэля не было дома копий? В ирие, в налоговом управлении должны быть копии!» — «А дубоны ни о чём слушать не стали! Они тут же сказали: мол, у них имеются сведения, что в этом месте окопался мошенник, владеющий незаконным бизнесом, снимающий помещение, как обычную квартиру — и соответственно оплачивающий съём…» — «Чушь какая-то! А кто были эти… — как ты их назвал? — ду-бо-ны? Он хотя бы попросил их показать значки, чтобы данные записать?» — «Да не было никаких значков! Какие-то грязно-зелёные картонки…

Они все назвались одним именем — Кошель Шибушич… — это их командир, вся Эрания знает это ничтожество!.. Раньше держал на рынке полулегальный секс-шоп…» — «А теперь командует отрядом охраны законности и порядка?» — саркастически вопросил мистер Неэман. — «Во-во! — кивнул Ирми. — Его Тумбель… то есть… короче, Пительман пригрел… Мы же тебе говорили, что это самый опасный тип в Арцене…

Бенци давно говорил нам, что этого человека надо более всего опасаться: известный ворюга идей, умеющий ловко их присваивать…» — «Неужели такое возможно? Ведь всегда можно доказать…» — «А на него работает целый штат опытнейших, дипломированных крючкотворов, они наловчились: ввернут какую-нибудь совершенно лишнюю, зато новую деталь — и пожалуйста!..» — «Но ведь руллокаты запатентованы уже в нескольких странах!» — «Но не в Арцене — потому что запатентовать в Арцене можно только через его Управление!» «Ладно, так что конкретно случилось в магазине Иммануэля?» — спросил у Ирми отец, серьёзно поглядев на сына. — «Позавчера днём отряд дубонов пришёл в магазин, где было полно мальчишек с отцами. Никто не заметил, как улицу заполнили полицейские машины. Только многих удивило, что и полицейские, и ворвавшиеся в магазин дубоны в касках. Ещё как-то неприятно подействовало, что на дубонах были блузы какого-то темно-асфальтового, почти чёрного, цвета, а вместо значков зелёные бирки, на которых крупно написано «батальон дубонов N…». Старшой подошёл к прилавку, где толпились мальчишки, шла бойкая торговля. Не только руллокаты, а и коркинеты, и скейтборды, и ролики — у него же разные товары продаются! Иммануэль пытался что-то спросить, объяснить, а они ему: «Предъявите документы о законности вашего бизнеса. У нас есть серьёзные подозрения, что вы пустили в продажу незаконные, кустарные и опасные приборы, так называемые руллокаты!» Тот им: «Кто сказал, что кустарные? Их выпускают в Арцене на фирме в Неве-Меирии…» — «Ага-а! Вот оно! А вам известно, что Неве-Меирия — незаконное поселение?» — «Да что за глупости!» — «Осторожней на поворотах! А то будете привлечены к ответственности за оскорбление при исполнении!» — заявил ему какой-то парень-культурист из этой группы. Короче, принялись шастать по магазину, а старшой — у него бирка по размеру больше, чем у остальных! — сразу же повёл Иммануэля, этак за локоток, прямо к сейфу в его закутке, там как бы кабинет у него! Наверняка, сразу, как вошёл, увидел, что сейф приоткрыт! Он торжественно распахнул дверцу сейфа перед всеми и показал ошеломлённому хозяину магазина пустое отделение сейфа, приговаривая: «Если эта пустота и есть ваши документы, подтверждающие законность бизнеса и продаваемой опасной кустарщины, то…» Словом, очень жёстко, на глазах всей публики взял Иммануэля за локоть и повёл к машине, которая уже стояла при входе. А его дубоны тем временем выносили товар из магазина. Двое из них выносили руллокаты и грузили их на другую машину. Какой-то мальчишка с плачем уцепился за купленный только что руллокат, а его растерянный отец бормотал: «Но мы же оплатили покупку! Вы не имеете права!» — у них вырвали из рук руллокат, парнишке дали по рукам, да так, что руки тут же посинели, а отцу сказали со смехом: «Обращайтесь к хозяину магазина… когда он вернётся из заключения… Мы у вас денег не брали!» Говорят, теперь Иммануэля будут судить!» — «Но за что?» — «За незаконный бизнес и продажу опасной кустарщины!..» — «Но ведь где-то должны же быть копии! Я сам пойду свидетелем в его защиту! Узнай мне, куда обратиться!» — «Мы с Бенци и Максимом постараемся узнать — и скажем тебе. Не исключено, что они решат ограничиться уже нанесённым Иммануэлю ущебром — он же совершенно разорён — и отпустят его, чтобы не поднимать шума. А руллокаты Пительман — уж за это не беспокойся! — приберёт к рукам…» — «Значит, они ко мне так и так обратятся… Спасибо, что предупредили о готовящейся мерзости — я тоже постараюсь подготовиться!» — «Учти, daddy, у них в адвокатах очень хитрая сволочь, некий Дани Кастахич… Он способен из грязи делать миллионы для своих хозяев и доказать происхождение… э-э-э… зайца от шакала…» — «Ну-ну…

Посмотрим! Ты что же, сынок, думаешь, у твоего старого отца нет адвокатов? Мы тоже не лыком шиты!..» — «Но ты не знаешь всех арценских бюрократических лабиринтов… И Пительмана не знаешь!.. Поговори с Бенци…» — «Ладно, волков бояться — в лес не ходить!»

Через три месяца мистера Неэмана вынудили свернуть производство руллокатов в неве-меирийском филиале фирмы «Неэмания», и никакие его американские адвокаты не помогли. Заодно ему тонко намекнули, что особое подозрение внушает странное название прибора — руллокат, который является грубым, кустарным подобием проходящего последние испытания, оформление документов патентной защиты и готовящегося к запуску в производство флайерплейта. Никакие доводы о том, что руллокаты уже несколько лет выпускаются на калифорнийской фирме, во внимание не принимались.

Пообщавшись в таком ключе с приторным тандемом «Тим Пительман — Дани Кастахич», мистер Неэман понял: ещё немного — и получится, что его фирма работает исключительно на юридическую тяжбу с ними. Пришлось целиком переключиться на та-фоны оригинального дизайна… пока и это производство не накрыли…

Непостижимым образом мимо внимания не только работников магазина, но и самого Иммануэля прошёл факт таинственного исчезновения из сейфа всех документов — и договора на съём помещения, и квитанций об оплате, и лицензии на занятие бизнесом, и накладных на поставку не только руллокатов, но и прочих товаров, продававшихся в магазине. На следствии потрясённый и измученный Иммануэль мямлил что-то нечленораздельное, но ни слова не сказал, что его кабинетный сейф простоял открытым неизвестно, сколько времени, и кто его открыл, неизвестно.

Ширли поддалась уговорам отца и появилась-таки дома, но на неделю позже, чем её ждали. Она посидела с родителями на кухне, вежливо кивая и почти не реагируя на их советы и уговоры. А поздно вечером поднялась к себе в комнату и, не зажигая свет, сразу легла спать, собираясь рано утром возвращаться в ульпену. Поэтому она не заметила, какой разгром учинили братья в её комнате. Утром она проснулась очень рано и никак не могла понять, что же в её комнате не так, как всегда.

Недолго она дивилась этому обстоятельству и забралась под душ.

Только когда она выдвинула полку, на которой лежал её дискмен и набор дисков, она, с горестным изумлением созерцая разбитый дискмен, поняла, что кто-то в её комнате основательно похозяйничал. Но времени не было, и она задвинула полку, в которой неопрятным ворохом валялись никому не нужные уже покалеченные диски, принявшись одеваться.

Она ни слова не сказала родителям, молча едва поклевала завтрак, поданный мамой, поблагодарила кивком, молча уселась в машину отца, ехала, в угрюмом молчании глядя в окно, и только попросила высадить её у автобусной остановки. Моти видел, что с дочерью происходит что-то неладное, пытался расспросить дочку, но она отмалчивалась, не глядя на отца, только твердила: «Пожалуйста, высади меня здесь, дальше я сама…» — и вышла из машины, едва кивнув отцу на прощание. Моти с горестным выражением лица проводил её взглядом…

На Ширли очень тяжело подействовал разгром, учинённый неведомыми злоумышленниками в её комнате, а главное — разбитый дискмен и искалеченные любимые диски. Ведь советовали ей друзья скачать все любимые записи в музыкальный памятный блок та-фона и слушать на наушник, а она… прособиралась…

Теперь неясно, как всё восстановить. Она так ничего и не сказала об этом родителям, но после этого не только не показывалась дома, но даже сама не звонила ни матери, ни отцу, только односложно отвечала на их тревожные звонки.