Чтение онлайн

Но дома… О! Дома ее ждал сюрприз. То, что у них гости, Даринка поняла уже во дворе: в окне кухни то и дело мелькали силуэты. И не один. То, что один из гостей имеет наглую белокурую морду с синими бесстыжими глазами, тоже. Но вот вопрос: кто там третий?

— Ты че замерла, теть? Забыла, где живешь? — заметил мажорчик ее растерянность.

— Да нет! Просто пытаюсь сразу предугадать, к чему готовиться. Думала, что сегодня я сделаю Ивану сюрприз, а оказывается наоборот?

— А Иван — это твой парень? Типа русский такой богатырь?

— Не типа, а очень даже! — осекла наглую морду Даринка, продолжая смотреть на горящие окна и не двигаясь дальше.

— Слушай, теть, а тебя как зовут? — теребил ее рукав мажорчик. — А то неприлично. Буду вкушать плоды твоего гостеприимства, а как зовут сердобольную хозяйку дома и не поинтересовался. Я все-таки юноша воспитанный.

На слово «воспитанный» Даринка отреагировала смешком и ухмылкой:

— Для тебя я Даринела, мажорчик.

— О! Ну и имечко! Папа из Молдавии что ли? Гастарбайтер?

Даринка ничего не ответила, просто смерила его довольно грозным взглядом.

— Понял, молчу! — мгновенно отреагировал он.

А Даринка направилась к подъезду. В лифте ехали молча. И Горяновой все труднее было справиться с беспокойством.

— Меня Герман зовут, — решил разрядить обстановку мажорчик.

— Угу… — словно не услышала она.

— Теть, не впадай в ступор. Ну что там может быть? Малолетняя любовница?

— Хуже! — они вышли из лифта, и Даринка открыла дверь, не зная, чего ожидать.

А дома, судя по интенсивности голосовых децебел, был настоящий совет в Филях. Горянова, не раздеваясь, пролетела на свет. Картина, как говорится в одном фильме, была маслом.

В центре кухни сидел Иван и прижимал пакет со льдом к правому глазу, где, несмотря на принятые меры, наливался красивым модным цветом фиолетовый синяк. Вокруг него прыгали три полураздетые девицы, одна из которых точно была с детства знакомая Даринке белокурая бестия, а две другие- почти такие же, но комплекцией побольше и волосами потемнее. Все три причитали одновременно и пытались оказывать помощь пострадавшему, но больше галдели, чем реально что — то делали. Иван морщился, переводя взгляд с одной на другую, периодически неосознанно соскальзывая глазами чуть ниже, так как прямо перед его носом (ведь он сидел, а они стояли) прыгали, дергались, тряслись, скованные корейским пушапом три пары приличных таких молодых сисек. Тут хочешь — не хочешь, а захочешь, как говорится! Но Ваня, судя по всему, стоически держался. Ну, то есть руки не распускал, и то хорошо! Молодец!

Даринка замерла в дверях кухни, стараясь понять, что происходит и как на это реагировать, но тут в ее плечо уперлась острым подбородком мажорчиковая личность, которая удивленным громким голосом произнесла:

— О, мужик! Да у тебя тут целый гарем! Уважаю! Смотри, теть, он бедный какой, а держится из последних сил! А ты паниковать сразу, теть! Кремень, а не мужик!

Его громкий, окрашенный чистотой и странной наивностью голос привлек внимание кружащих над своей добычей растрепанных бестий, и они развернули на входящих недоуменные и растерянные взоры.

— Это то, что я думаю? — спросила Горянова у Ивана.

Тот медленно кивнул, а потом покачал головой из стороны в сторону. Даринела постояла еще немного, развернулась, отстранила мажорчика с пути и неторопливо вышла: нужно было все — таки раздеться. Она не любила принимать скоропалительные решения.

Когда Горянова через пять минут, спокойная и рассудительная, вошла в свою кухню, картина была почти как у Богданова — Бельского. За ее столом, тихо, стараясь не издавать лишних звуков, сидели три девицы, мажорчик и Ванечка. Они пили чай. Если, конечно, можно так сказать. Потому что полные чашки стояли на столе. Никем не тронутые. И одиноко в центре грустила вазочка с печеньками, на которые совершенно точно облизывался мажорчик, но брать почему — то не спешил. Горянова вошла, налила себе тоже чаёчку и присела ровно напротив своего любезного, рядом с которым, совершенно случайно, на интеллигентном расстоянии, сколько стол позволял, расположилась Элька.

— Ну — с, Элеонора Александровна, — привычным строгим голосом следователя по особо — опасным преступлениям начала Даринка, — и какими судьбами, позвольте полюбопытствовать, Вы у нас? Во второй раз на этой неделе, заметьте.

От ее тона мажорчик и две новые девицы фыркнули, а вот Элька и Иван оставались молчаливыми и даже потупились, так как знали: подобный тон ничего хорошего не сулил. Но время шло, и надо было отвечать.

— Дарин, — поджала губки Элька, тут же теряя серьезность, — ну правда, мы случайно! Мы шли с девчонками с пар, правда, девочки? — те кивнули, подтверждая, и потянулись за чаем. — Решили зайти в кафешку, но тут козел на драндулете…

— Реальный мудак! — хриплым голосом вдруг вставила самая крупная из двух подружек, в майке с невообразимо пошлыми стразами.

— И прямо в лужу! — снова пояснила Элька. — А тут мы! Окатил нас с головы до ног, козлина.

— Мы стоим, ржем. Чё делать не знаем, — разошлась хриплоголосая, шумно потягивая кипяток.

— У нас даже волосы были мокрые, — Элька уже вовсю сгущала краски. — А тут Иван и твой дом. Ну, мы и пошли…

— Не тащиться же через весь город? — аккуратно вставила, наконец, свое слово вторая гостья.

— С этим ясно, — криво усмехнулась Даринка. — А что с фингалом? Или это изощренная благодарность молодежи?

Девчонки переглянулись и невежливо расхохотались. Иван если не покраснел, то смутился:

— Дарин, давай я тебе потом расскажу.

— Твою версию, Вань, я выслушаю приватно. А мне хотелось бы узнать о происходящем с другой, так сказать, стороны.

— Да что тут рассказывать? — искренне удивилась Элька. — Мы когда пришли, побежали скорее раздеваться. Ну и забыли немного, что не одни…

Мажорчик после этих слов многозначительно так рассмеялся.

— А что? У нас на танцах мы вообще перед пацанами голышом разгуливаем и ничего, — пояснила ему хриплоголосая.

— Если бы Ваня остался, то ничего бы этого не было.

Мажорчик снова закатился и даже хрюкнул. Элька посмотрела на него неодобрительно и продолжила:

— А он не стал нам мешать. И мы сами побежали в ванную куртки класть в машинку и головы мыть, а полотенца забыли. Мы потом кричали, орали из ванны, но Ваня нас не слышал, а потом я подумала: может, он телевизор смотрит…

— А мы без полотенец! А с волос капает и за шиворот затекает! — снова пояснила хриплоголосая.

— Ну и я поорала еще немного, — продолжила мелкая, — мол, Ванечка, спаси — помоги! Принеси полотенец, а минут через пять, устала орать и как дверь со всей сил, и в глаз.

И девчонки разом прыснули

— Прости, Вань! — покаянно заявила Элька. — Мы же не знали, что ты под дверью стоял и ждал, когда мы руки высунем. А я со всей силы дверью как дала. И ему в лоб! А тут и ты пришла! Все видела!