Чтение онлайн

Головы большинства из них повернулись ко мне; они молчали, однако отважные лица и горящие взоры мужчин и женщин в эти секунды сказали мне то, что не смогли бы объяснить и тысячи слов, а затем их голоса в едином порыве слились в боевой клич, и руки с мечами, боевыми топорами, копьями, арбалетами и острыми хитиновыми пластинами взмыли вверх. В тот же миг киборги, похоже, отдали приказ к атаке, и все хамелеодилы были моментально убиты, причём произошло это, судя по достигнутому эффекту, при помощи разных средств поражения. У некоторых зверей подкосились лапы, и они, уже бездыханные, рухнули на пол, другие же были испепелены, изрешечены, разрезаны или разорваны на крупные и мелкие куски. Видимо, боевые аппараты применили все имеющиеся у них виды вооружений — импульсные, энергетические, электронные, волновые и огнестрельные. Мне было непонятно такое многообразие, ведь они могли бы ограничиться только импульсаторами и довольно быстро и бескровно погубить всех нас. Ещё одной странностью было то, что уничтожили исключительно животных, даже наездников пощадили, что наталкивало на тревожную мысль о весьма неутешительных для нас, людей, планах ИскИнов. К вони полусгнивших и давно не мывшихся мёртвых оборотней присоединились теперь резкие запахи горелого мяса, большого количества пролитой свежей крови и искромсанных туловищ, и внутренностей гигантских хищников.

Вдруг наши сомкнутые ряды нарушились, и в дотоле плотном кольце защитников образовалась брешь, а затем, повинуясь хриплому и полному ярости крику Аливабдола, вперёд, прямо на киборгов и машины, бросились шестиногие бойцы. Возможно, командующий биологов полагал, что их скорость и ловкость поможет им избежать губительных попаданий из орудий, поэтому и решился на эту самоубийственную акцию, хотя нельзя исключать и такого варианта, что он намеренно повёл своих сородичей на верную смерть, когда увидел мгновенную ликвидацию хамелеодилов и понял, что всем нам могут сохранить жизнь для последующей гибридизации. Но какие бы предположения о нашей дальнейшей судьбе не возникали в тот момент у нас в головах, подобные мысли были, безусловно, ошибочными, и уже в следующие минуты мы убедились в этом. Стремительно бегущих солдат Колонии встретили не импульсы, лучи, субатомные частицы, волны или огненные снаряды, — им пришлось сразиться с холодной разящей сталью, облачённой в упругую искусственную кожу. Боевые аппараты больше не проявляли активности и безучастно зависли в воздухе на высоте в половину человеческого роста, а киборги, напротив, молниеносно устремились навстречу нападавшим. За их движениями было сложно уследить взглядом, настолько ловкими и проворными они оказались, и даже юркие насекомообразные воины смотрелись медлительными и неуклюжими по сравнению с ними.

Киборги не нуждались в каком-нибудь дополнительном оружии, они расправлялись со своими жертвами голыми руками. Их собственное тело само по себе являлось безупречным боевым инструментом, и этого им хватало с лихвой. Биологи наскакивали на своих врагов, которые даже не стремились избежать прямого столкновения, и старались обхватить торс противника одной парой ног, а две другие использовать для нанесения рваных ран зазубренными краями саблевидных наростов, однако таким образом можно было повредить только слой кожи, в то время как остальные органы, скрытые под сплошным экзоскелетом из сверхпрочного сплава, были недоступными целями. Некоторым солдатам удавалось срезать псевдоэпидермис, и кожные лоскуты свисали с человекообразных машин, придавая им жуткий вид и обнажая как статичные компоненты с характерным металлическим блеском, так и подвижные многосуставчатые механизмы из других искусственных материалов. Тем не менее никакого ощутимого урона, кроме эстетического, кибернетическим организмам удары биологов не принесли, а вот ответные действия были ужасающими. Киборги обладали неимоверной силой и буквально расчленяли солдат на куски. Они забивали их ногами, ломали им суставы, тут же отрывали или выворачивали конечности, расплющивали кулаками головы и пробивали пальцами хитин на брюшке, чтобы потом вытащить окровавленные внутренности наружу, причём проделывали все эти действия с поразительно высокой скоростью. Безумно жестокая расправа над бойцами Аливабдола, сопровождаемая предсмертными криками шестиногих, могла заставить дрогнуть и пасть духом любого человека, и уже только по этой причине никто из нас не стал бы упрекать своих соратников, если бы они решили сдаться, но трусость не являлась отличительной особенностью гвардейцев, и, несмотря на кошмарную ситуацию, они явно не собирались менять принятого решения. Не дожидаясь особого приказа с моей стороны, потому что все мы, в принципе, были так или иначе обречены, и какие-нибудь распоряжения уже не имели практического смысла, последние воины Гвардии Ковчега ринулись на безжалостных убийц, надеясь достойно умереть в бою. Даже женщины, прежде не хотевшие или не умевшие воевать, похватали с пола и трупов первое попавшееся оружие, принадлежавшее ранее погибшим защитникам Лагеря и зомби, и кинулись на ненавистного врага. Из моих друзей не сдвинулись с места лишь трое: Моглурн, кого, как обычно, никакие чрезвычайные обстоятельства не могли побудить избавить Великого Номада от присутствия рядом верного телохранителя; Лена, готовая защищать меня — и вообще каждого землянина — до последнего вздоха, о чём она много раз заявляла мне; а также Тим, оставшийся с нами, бесспорно, не по причине беспокойства за жизнь фельдмаршала, а ради любимой женщины.

Темгон с мечом в руке устремился в бой вместе с другими соплеменниками, и после этого ему суждено было прожить всего лишь пару минут. Один из киборгов с миловидным лицом молодой девушки и тёмными волнистыми волосами (как ни странно, ИскИны исправно продолжали придавать своим ближайшим помощникам мужские и женские внешние черты) отбросил ногой в прыжке смелого вождя со своего пути, а когда тот попытался встать, обхватил его голову руками и, ударив о колено, раскроил ему череп. К счастью, странник умер мгновенно, в отличие от тех гвардейцев, кому не так повезло и кто после тяжелейших травм падал на пол и ждал там смерти. По трагической иронии судьбы наши люди сейчас очутились почти в таком же положении, в каком ещё совсем недавно были гибриды, когда они отдельными группами совершали набеги на Новые Земли. Бойцы Гвардии превосходили большинство молчунов по многим показателям — как умственным, так и физическим, — и те являлись для них относительно слабым противником, способным побеждать в основном за счёт своего количества, а теперь им противостояли существа, обладающие высоким уровнем интеллекта, которых, кроме всего прочего, невозможно было уничтожить традиционным для этой территории оружием. Гвардейцы, в прошлом жившие на Потерянных Землях, прекрасно знали, что киборги фактически непобедимы, поэтому и бежали оттуда и на новой родине могли чувствовать себя в безопасности лишь благодаря процессу Смыкания. Лишившись этой защиты, все мы в одночасье стали лёгкой добычей... Люди один за другим гибли чудовищным образом под беспощадными ударами двуногих машин, и я бы многое отдал за то, чтобы боевые аппараты снова заработали и уничтожили каждого из нас быстро и сравнительно безболезненно, но они по-прежнему не принимали участия в битве, превратившейся уже в кровавую бойню. Через несколько секунд после смерти Темгона пришла очередь Ремара. Он сразился с киборгом мужского типа, и, конечно же, не сумел с ним совладать. Храброму бригадиру, мастеру боевых искусств, удалось уклониться от первого атакующего действия, и ребро ладони врага пронеслось совсем рядом от его лица. Полицейский взмахнул своим легендарным клинком, уже испившим сегодня кровь принца Артиса, и ударил по нисходящей траектории в шею, очевидно, надеясь перерубить тонкое сочленение черепа с корпусом, но острейшее лезвие рассекло только кожный покров, не причинив вреда твёрдому материалу скелета. Для того чтобы устойчиво стоять на ногах и вложить всю силу в удар, ему пришлось на мгновение замереть, и этого кратчайшего временного промежутка оказалось достаточно киборгу для контратаки. Он вцепился в гребень Ремара одной рукой, рванул его голову к себе и тут же разорвал гортань пальцами второй конечности, а после того, как кровь хлынула из раны на грудь, отшвырнул умирающего бригадира в сторону.

Лицо Тима исказила гримаса ненависти при виде этого ужасающего зрелища, и если бы не Лена, то он наверняка был бы уже там, рядом с убийцей полицейского, чтобы отомстить за гибель своего лучшего друга. Женщина-андроид взглянула ему в глаза, судя по всему, угадав его намерения, и отрицательно покачала головой, а затем, повернувшись в мою сторону, достала из кармана куртки и протянула мне узкий чёрный цилиндр со словами:

— Возьми его, Кай, мне он теперь ни к чему. Я знаю, что ты всегда носишь при себе идентификаторы Конрада и Линды. Вместе с блоком памяти Боло у тебя будет три бомбы. Используй их для прорыва из окружения, а я, Тим и Моглурн прикроем тебя. Это единственная возможность выбраться отсюда, и ты обязан ею воспользоваться!

— Спасибо за великодушный дар, но я не могу его принять! — отрезал я. — Мне хорошо известно, как тяжело тебе далось это решение, однако я не стану жертвовать товарищами ради собственной безопасности, даже если они существуют только в качестве информации в индивидуальных блоках памяти. Мы все умрём, но у троих наших друзей останется шанс на возрождение. Я не хочу лишать их последней надежды.

— Тогда я сама сделаю это! — жёстко заявила она. — Уходи, пока ещё не поздно!

Не дожидаясь возражений, Лена отбежала от нас на небольшое расстояние, быстро провернула одну половину цилиндра относительно другой и метнула идентификатор Боло в скопление киборгов и боевых аппаратов, находившихся у ближайшего к нам выхода из полости. Через четыре секунды меня чуть не ослепило яркой вспышкой и прогремел оглушительный грохот. Жаркое пламя взметнулось высоко вверх, и ошмётки искусственных человекоподобных тел и искорёженные обломки машин разлетелись во все стороны от эпицентра взрыва.

— Путь свободен для тебя, Великий! — вскричал Моглурн, видя, что я не собираюсь покидать поле битвы. — Ты можешь и должен спастись!

Пока он произносил эти слова, один из уцелевших киборгов с умопомрачительной скоростью сократил дистанцию, отделявшую его от воительницы, схватил её сзади за шею, и потом пронзил спину прямыми пальцами, сомкнутыми в ладонь. Рука, будто копьё, пробила кожу и мышцы и вышла спереди из грудной клетки. Лене оставались последние мгновения жизни, и воительница ухватилась обеими руками за запястье киборга, торчавшее из её тела, а тот сразу же попытался рывком вытащить ладонь, но ей, по-видимому, удалось собрать и приложить все силы, которые она, будучи боевым андроидом, имела в распоряжении, чтобы помешать его действиям. Закричав страшным голосом, Тим сорвался с места и устремился к возлюбленной. Увидев нового врага, киборг выпустил шею Лены и моментально перехватил правую руку гвардейца, вооружённую мечом. Теперь обе кисти боевой разумной машины были заняты — одной она удерживала жаждущего мести мужчину, а во вторую вцепилась железной хваткой умирающая женщина, благодаря чему Тим получил свой единственный шанс. Воспользовавшись неожиданной ситуацией, он выхватил левой рукой стилет, подарок карлика Гилханта, из ножен на поясе и вонзил узкий клинок точно в глаз противнику. Игольчатый наконечник оружия погрузился глубоко в череп и вышел с обратной стороны, проделав маленькое круглое отверстие в затылке. У могучего бойца суперкомпьютеров подкосились ноги, и он вместе с Леной рухнул на пол. Тиму удалось совершить невозможное — он сразил практически неуязвимое существо, и это героическое деяние, несомненно, было достойно того, чтобы его воспевали в сагах и легендах! Впрочем, обстановка всё больше и быстрее складывалась не самым благоприятным для нас образом, и я был абсолютно уверен в том, что в скором времени уже не останется живых свидетелей данного подвига из числа людей. Мертвенно-бледное лицо Лены было обращено в мою сторону, и из кровавой раны у неё на груди всё так же выпирала ладонь киборга. Губы воительницы зашевелились, похоже, она хотела сказать что-то, что казалось ей важным, но затем взгляд её потух, и в этот миг другой киборг рывком опрокинул склонившегося над ней Тима на спину и чудовищным топчущим ударом сверху вниз расплющил подошвой босой ноги голову храброго воина, а его соратники между тем расправились с последними гвардейцами и обступили меня и Моглурна.

Мой верный друг и охранник встал передо мной, пытаясь заслонить своей спиной от врагов, но уже в следующий момент внезапно обмяк и упал мне под ноги. Пробив кадык, в шее среднего сына Темгона торчал стилет Гилханта — это оружие метнул киборг, убивший Тима, и сейчас он с молчаливой улыбкой на лице, которая при других обстоятельствах могла бы выглядеть вполне доброжелательной, находился всего в нескольких шагах от меня. Остальные кибернетические организмы с привлекательными мужскими и женскими лицами и обнажёнными телами, лишёнными гениталий, грудей и сосков и забрызганными чужой кровью, также сохраняли молчание и широко улыбались как ни в чём не бывало, словно вовсе не они в минимально короткий срок с немыслимой жестокостью погубили биологов, жителей Лагеря, моих боевых товарищей и близких друзей. Глядя на них, на их омерзительные ухмылки, меня переполняли ярость и желание отомстить за всех павших сегодня свободных людей, но в то же время я понимал, что это невыполнимая затея. С той секунды, как в полость проникли киборги и боевые машины, все мы были обречены на смерть. Защитники Лагеря довольно ясно сознавали данный факт и решили умереть с оружием в руках, однако для меня так и осталось загадкой, зачем киборги полностью истребили их и почему с такой свирепостью. Они ведь могли использовать исключительно парализующее оружие и таким надёжным способом обезвредить всех нас, чтобы затем отправить на гибридизацию и пополнить армию молчунов, которая понесла значительные потери при штурме полости, но вместо этого наши враги уничтожили практически всё её население. В живых остался я один, да и то, скорее всего, ненадолго...

Тут мне в голову пришла жуткая мысль: что если они уже с самого начала намеревались только меня трансформировать в оборотня? Почему собрались вокруг, ехидно и надменно ухмыляются, но не ликвидируют? Неужели киборги считают, что я предоставлю им такой шанс? Я — тот, кто видел трагическую смерть товарищей, зная, что ничем не могу помочь, и который ненавидит земные мыслящие машины даже больше, чем это делали они, пока ещё были живы? Ну уж нет! Я постараюсь предпринять все мыслимые меры для того, чтобы умереть как человек, а не гнить как зомби! Движение сопротивления будет продолжаться и без меня. Гвардию Ковчега возглавит Водан; я был уверен, что ангел догадается увести людей и андроидов из Приюта ещё дальше в глубь Новых Земель, ведь однажды он уже совершил нечто подобное, когда спас последних подданных Финниса в поселении на Диких Землях после разгромного поражения в войне с Армией Хаоса. У него теперь есть два могущественных союзника — Научный Отдел и племя биологов. Вместе с ними генерал создаст новую армию, и мне очень хотелось верить в то, что миссия по спасению андроидов с Фобоса завершится успешно, и в итоге они присоединятся к защитникам звездолёта. Так и случится... Война против машин будет продолжаться до полной победы людей или до предсмертного вздоха последнего человека! Мне, конечно, суждено погибнуть, но зато у Линды и Конрада сохранится возможность продолжить своё существование... Я снял куртку, в кармане которой лежали два блока памяти, и отбросил её в сторону. Может быть, когда всё закончится, киборги не обратят на неё особого внимания, ведь им ни к чему моя одежда, и идентификаторы останутся невредимыми. Не исключено, что когда-нибудь они попадут к Прометею, и он сумеет возродить андроидов к жизни. Эта было довольно слабым утешением для меня, поскольку я понимал, что шансы на подобный исход носят чисто умозрительный характер, кроме того, если верить словам ИскИна Поиск, примерно через семьдесят пять лет блок памяти Линды распадётся на составные части, и может случиться так, что её личные данные будут безвозвратно утеряны или уничтожены, но я всё-таки не хотел лишать ни Линду, ни Конрада хоть малейшего проблеска надежды, пусть даже они и не подозревают об этом, так как каждый из них в настоящее время являлся всего лишь закодированным объёмом информации.

Киборг, сразивший Моглурна и стоявший напротив меня, посмотрел на мою куртку, валявшуюся теперь на полу рядом с обезображенным трупом одного из гвардейцев, и скривил рот, превратив свою самоуверенную усмешку в презрительный оскал. Взгляд его скользил по моему обнажённому по пояс телу, будто он примерялся, в какое место следует нанести смертельный удар. Не выпуская его из вида, я медленно наклонился, подобрал левой рукой клинок моего верного телохранителя и, выпрямившись, выхватил правой свой собственный меч из ножен, а затем сделал первый шаг по направлению к противнику. В ответ он ловко отступил в сторону, уступив место боевому аппарату, в мгновение ока преодолевшему расстояние от стены полости до центра Лагеря. Сигарообразный, обтекаемый корпус машины завис в воздухе, и его передняя часть, усеянная стволами орудий различного калибра и формы, была направлена прямо на меня. Через долю секунды последовал импульсный удар, схожий по эффекту с тем, какой мне уже довелось испытать, когда взорвалась бомба, внедрённая в организм Артиса. Он молниеносно расслабил мышцы моего тела, ноги стали ватными, и я рухнул вниз, как мешок с костями, выронив оба клинка и упав головой на грудь мёртвого Моглурна... Все четыре конечности отказывались мне повиноваться, я не мог пошевелиться и даже дышал с большим трудом. Моя голова лежала боком на трупе странника, и поэтому у меня имелась возможность наблюдать то, что попадало в поле зрения. Киборги расступились, и я увидел, как в проёме дальнего входа в полость появилась фигура в кожаных доспехах, с ранцем или рюкзаком за спиной, но при этом явно без оружия. Человек неторопливо направился через территорию Лагеря в мою сторону, и спустя пару минут я смог отчётливо рассмотреть его внешность. Мужчина был абсолютно лыс, из верхней челюсти у него выступала вниз пара длинных звериных клыков, а в кожу лба была вживлена прямоугольная пластина с двумя отверстиями.

Армеец приблизился вплотную к телу Моглурна и пинком отбросил сначала мой меч, а потом и клинок странника в сторону. Я не мог поднять голову и видел только его высокие кожаные ботинки на деревянной подошве и ноги до уровня колен. Он не произносил ни слова в течение нескольких минут, и за это время тонус моих мускул стал постепенно восстанавливаться до прежнего уровня. Когда лёгкое покалывание в руках и ногах почти сошло на нет, сверху прозвучал глухой и слегка язвительный голос: