Чтение онлайн

Ким машинально поймал на редкость обшарпанный, но, судя по всему, рабочий пластфон.

– Так, теперь! – Мак поковылял обратно: он заметно припадал на правую ногу– Мне не нужны тут сетевые бродильщики, ясно? Рабочий инструмент механика – руки! И голова. Так что ты у меня или будешь работать как следует, или…

Из-за ближайшего стеллажа высунулся худой морщинистый человек с озабоченным лицом:

– Мак, звонят из пятого, говорят, у них там…

– Знаю! – отрезал Мак, сгребая со стола какие-то инструменты в чёрный пластиковый сундук с ручкой. – К ним и идём, так и передай. Я и мой лучший человек, да!

С небольшим опозданием Ким сообразил, что «лучший человек» – это, по всей видимости, про него. Он поспешил за мастером, раздумывая, стоит ли напомнить, что он только час назад оказался в Городе.

– В «пять-десять» всё не слава богу, – двигался Мак, несмотря на хромоту, ещё как резво. – Соя у них там, видите ли, загибается. Я так считаю, что, раз соя загибается, спросите с тех, кто сою ростит, отчего. Но, если техподдержку вежливо просят, – голос Мака опять обрёл звучность, – техподдержка никогда никому не откажет в помощи!

Они опять направлялись к монорельсу; Ким уже догадался, что «пять-десять» означает пятый сектор и десятый этаж. Алекс была права: народу в поезде уже поубавилось, и Кима порадовало, что не придётся прижиматься к засаленному синему комбинезону Мака.

В пятом секторе воздух был совершенно определённо не такой, как в восьмом. Навстречу им попадалось много частично зелёных людей – фитоморфов вроде Лены. На перекрёстке под ноги решительно шагающему Маку прыснул зеленоухий лысеющий человечек, с ходу начавший:

– Господин Макаров, сегодня мы дважды подавали заявку в ваш отдел, и…

– …и я здесь, – бесцеремонно оборвал его Мак. – Так что возвращайтесь спокойно к работе и не путайтесь у меня тут… Ботаники, – буркнул он себе под нос, когда человечек ретировался. – С какого конца за отвёртку взяться, не знают.

Ким прошёл за ним в следующую дверь и оказался в диспетчерской. За прозрачной пластиковой стеной протянулась гигантская плантация: вертикальные и горизонтальные ряды зелени уходили куда-то в глубину, насколько хватало глаз. Каждое растение болталось на подвесе корнями наружу, в воздухе витала тонкая водяная взвесь.

– Надевай, – Мак бросил Киму один из пластиковых прозрачных шлемов, висящих на вешалке вместе с белоснежными защитными комбинезонами, и стал облачаться сам. – Спринклеры я сейчас вырублю, но в воздухе этой хрени вонючей всё равно немерено. А от неё неизвестно в кого мутируешь.

Зайдя в теплицу, Мак упёр руки в бока и раздражённо уставился на вялые растения.

– Так, с чем тут может быть проблема – так это с водой, – голос его из-под шлема звучал глухо, но ни чуть не менее внушительно. – Точнее, проблема может быть с чем угодно, но мы можем решить только проблему с водой – так что ищем проблему с водой.

Как у нас работает аэропонная теплица замкнутого цикла?

Ким замешкался с ответом, но вопрос Мака, похоже, был риторический.

– Аэропонная теплица замкнутого цикла работает так: питательный раствор распыляется в воздухе, и соя его пьёт корнями. Потом соя его испаряет, и он оседает на стенах и поддонах. Конденсат стекает в резервуар и опять распыляется, – Мак, кряхтя, нагнулся и с омерзением осмотрел ближайший пластиковый поддон. – Я, конечно, не ботаник, но я сказал бы, что этой сое жратвы не хватает. Глянь-ка на датчики влажности.

Ким проследил за направлением его взгляда и подошёл к панели центрального процессора на стене. Он понятия не имел, какая тут должна быть влажность, но на табло горел зелёный диод.

– Ну-ну– пробормотал Мак. – Влажность в норме. Плохо.

– Почему? – спросил Ким.

Мак поскрёб шею и уставился на него, что-то обдумывая.

– Потому что либо утечка, либо датчики не в по рядке, либо соя не в порядке. Что хуже всего, соображаешь?

Ким изо всех сил старался.

– Соя не в порядке – это значит, соя требует больше питательных веществ?

– Соображаешь, – констатировал Мак. – Но это расклад хреновый, и нас как механиков он не устраивает. Так что ищем утечку.

– Может, с процессором что-то?

– Не умничай, парень, – грозно рыкнул Мак. – Главным виднее, ясно?

Вот так в свой первый день в Городе Ким червяком извивался по мокрому полу на животе, осматривал и ощупывал трубы, спускался в пустоты и проверял вентили вместе с Маком. К обеду они так ничего и не нашли, зато вывозились с ног до головы, устали и разозлились.

– Ладно, на сегодня свободен, – Мак с трудом поднялся с колен и раздраженно начал откручивать процессор с датчиками от стены. – Ох, нутром чую, накроет нас задница с этой соей…

Киму не очень понравилась последняя фраза, но у него были проблемы и понасущнее. Например, поиск обратного пути в мастерскую.

Если бы Ким не устал и не проголодался так сильно, он бы шею свернул, разглядывая пёстро одетых людей, рекламные панели, боковые галереи с торговыми залами («Пластфоны и аксессуары», «Техномаг», «Спецодежда»). Но Мак его совсем загонял, и Ким лишь вяло отметил, что ресторан, куда Алекс его привела, как две капли воды напоминает пищераздачу в Центральной: даже белые пластиковые стулья со столами были один в один.

– Это социальная столовка, здесь бесплатно, зато порции небольшие и без добавки, – сообщила Алекс, паркуя свой монокат у одного из столов и беря под нос– И еда – уныльняк. Чем вы с Маком занимались?

Ким рассказал ей про вызов на соевую плантацию.

– Ага… – покивала Алекс, погружая вилку в одну из плошек. – Я слыхала, Мак прямо бесится из-за этой сои.

– Почему? – Ким наконец сообразил посмотреть, что у него в миске: мясопаста и пюре. Вот тебе и шикарная жизнь в Городе.

– Ну вообще-то это довольно серьёзно, – заметила Алекс, набивая рот. – Если сое реально стало нужно больше удобрений, то тут ничего хорошего. Это непорядок, не должно так быть. А кроме того, – она отпила глоток киселя и весело подмигнула, – Мак всегда бесится.

После обеда они поднялись несколькими этажами выше и оказались, судя по всему, в жилом квартале с огромным количеством пересекающихся улиц мал мала меньше. На перекрёстках висели алфавитные указатели, у дверей были вделаны таблички с именами.