Чтение онлайн

Она постоянно думала о нем, а он думал о ней.

На следующий день после ограбления Жюстен зашел на несколько минут узнать, как Гю, и принес утренние газеты с огромными шапками заголовков.

Гю понял, что у них было четыре часа форы: три - до того как нашли людей в хижине и еще один, пока полиция пришла в себя. Можно было вывезти золото сразу. Гю попросил Жюстена сходить с ним к Вентуре, когда придет пора получать долю.

Журналисты высказывали различные предположения. Сидя в одиночестве и перечитывая одни и те же статьи, Гю захотелось узнать, что пишут дальше. Он дошел до Обелиска Мазерга по довольно оживленной улице, остановился у первого же киоска, купил писчей бумаги, несколько журналов и газет.

На обратном пути Гю осмотрел бульвар Мишле, который тянется к Кастеллану. Местность казалась знакомой и дружелюбной.

Он вернулся к себе неторопливым шагом пенсионера, вдыхая бодрящий зимний воздух.

Журналист «Франссуар» [24] проводил сравнение с нападением на «золотой» эшелон, которое под его пером так преобразилось, что Гю узнавал его с трудом. «Какой кретин!» - подумал он.

Имя Гю не упоминалось, зато говорилось об изобретательности некоего Эдмона Константэна, уже умершего.

–  Веселая шуточка, - пробормотал Гю, прочитав.
– Эта сволочь не могла умереть от старости. (Его, вместе с Другими, о которых не было написано, убрал Альбан.)

Гю спросил себя, откуда этот дешевый писака выкопал свои сведения.

На следующий день он снова вышел из дома и прошел дальше, чтобы не покупать газеты дважды в одном месте. На обратном пути он решился свернуть на бульвар Мишле. Всего метров двадцать с целью размять ноги. Дома на бульваре дышали спокойствием. Он погладил ствол платана, сунул руки в карманы пальто и пошел домой.

Гю выходил с длинноствольным «маузером» и «береттой», а «кольт» и «парабеллум» Альбана спрятал. Этот «кольт» жег ему пальцы. Гю чувствовал, что от него необходимо избавиться, но в таком неопределенном положении не мог решиться расстаться с одним из своих пистолетов.

Попадавшиеся навстречу прохожие не разглядывали его. Он был как все. На лице у тебя не написано, чем ты занимаешься.

Вентура дал о себе знать сразу же после возвращения, и Гю поспешил к нему на виллу. Они загнали старую «симку 8» в гараж. Четыре пятидесятикилограммовых ящика перекочевали в багажник машины и были накрыты старой тряпкой. Кассини не лез в глаза. Вентура его едва заметил.

Он ждал Гю в гараже. Шел последний день года. Вентура подумал, что Гю совсем один, но не решился его пригласить. Между ними возникла преграда, которую невозможно сломать. Беглый заключенный не может забыть о своем побеге, и остальные тоже об этом забыть не могут. Они разговаривают с ним как с выздоравливающим, всегда думают о предосторожностях, которые он должен принимать, чтобы снова не загреметь за решетку. Они стали прощаться.

–  Будь осторожен, - посоветовал Вентура.

–  Не беспокойся, - ответил Гю.
– Позволишь старику объяснить тебе коечто?

–  Помнишь, когда я был совсем пацаном, ты брал мне пастис? [25]

Гю помнил. Он обратил внимание на этого паренька, который был сильнее остальных, и часто говорил: «Этот мальчишка мне нравится». Поэтому, видя, как Вентура бродит вокруг бара, он приглашал его. Парень потом весь светился от счастья.

–  Послушай, - сказал Гю, положив руку на плечо друга, - поговори с Паскалем насчет наводчика. Я ему сказал все, что об этом думаю. А насчет твоего брата Джо…

Гю замолчал. Вентура покачал головой.

–  Не говори ничего, - попросил он.
– Я его знаю. Всетаки он мой брат.

–  Всего ты не знаешь, - сказал Гю.

–  Ты немного перегибаешь палку, - возразил Вентура.
– Он же не стукач.

–  Он ведет странную жизнь, - продолжил Гю и понял, что должен ошарашить Вентуру таким признанием, чтобы это пошло ему на пользу.
– Перед отъездом из Парижа я хотел его убрать. Он об этом ничего не знал и просто взял и уехал.

Вентура не решался спрашивать Гю из страха узнать слишком много.

–  Не хочешь узнать за что?
– спросил Гю.

–  Нет.

–  У него хороший брат. Я сделаю тебе подарок: все забуду, и он доживет до глубокой старости. (Вентура молчал.) Неприятно об этом говорить, - вздохнул Гю, - но такие сейчас времена. Думаю, я бы все равно здесь не остался.

–  Ты сжег шмотки?

–  Да, - улыбнулся Гю, - а сам скоро растаю, как в тумане.

–  Счастливо, - сказал Вентура.

Они обнялись, и Гю, не оборачиваясь, вышел из гаража.

Жюстен вернулся в Мазарг по Карнизу и Прадо. Ящики с золотом они спрятали в погребе, под уголь. Когда приедет Цыганка, будет видно, что с ним делать. Гю собирался реализовать миллионов на десять, дать столько же Альбану, а остальное спрятать подальше. Позже, намного позже, этим займется Цыганка, а сейчас про тайник не будет знать никто. Он спрячет слитки в двух разных местах.

Гю был счастлив в этом домике, с миллионами в погребе, и отказался от приглашения Жюстена встретить вместе Новый год.

–  Пусть я буду первым, кто поздравит тебя с праздником, - сказал Гю, обнимая его на прощанье.
– Немного рановато, ну и черт с ним.

Маленьких черных глаз моряка стало совсем не видно под кустистыми бровями. Он ответил не сразу.

–  Желаю тебе обрести покой, - сказал он наконец.
– Скоро вернется малышка.

–  Да, - ответил Гю.
– Переждем с месячишко. А пока узнай у Тео, сможет он реализовать несколько слитков? (Он пригладил пальцем усы.) Растут. Уже можно делать снимок.

–  Я наведаюсь к Тео и все тебе расскажу, - пообещал Жюстен и ушел.

Вечером Гю вышел за хлебом. Ему надоело печенье. Он купил пирожное, на котором сахарной глазурью было выведено: «С Новым годом!».

В газетах писали, что полиция совсем распоясалась, и у Фардиано неприятности. Его бригада так обработала одного подозреваемого, что в больнице, куда того доставили, пришли в ужас.

«Эта легавая сука только и умеет, что бить, - подумал Гю.
– В тюряге то же самое. Чем они глупее, тем сильнее бьют».

Спать ему не хотелось. Он открыл банку фруктового компота, вылил содержимое в компотницу и взялся за книжку, время от времени отправляя в рот по ложке лакомства.

Ночь продолжалась. Гю хотелось отпраздновать свое освобождение на свежем воздухе, и он решил выйти погулять под звездами.

В щель между неплотно пригнанными шторами было видно, что во многих окнах горит свет. Люди ждали начала нового года. Гю спустился по бульвару Мишле, который, словно магнит, тянул его в центр города.