Чтение онлайн

В парке Борелли Гю остановился. Ему не было холодно, ночь не была слишком темной. Гю медленно обошел площадь и немного постоял, глядя на часть Прадо, которая вела к Карнизу, к морю. Было двадцать три часа.

Он направился туда. Гю родился в небольшом портовом городке, и, когда он был мальчишкой, вода рассказывала ему кучу интересных историй.

Гю смотрел на темнозеленую, почти черную, воду, сливающуюся на горизонте с небом. Близилась полночь. Гю не сводил глаз с часов. Двенадцать и одна секунда. По его коже, вплоть до корней волос, пробежало возбуждение. Он вдохнул как можно больше воздуха, повернулся спиной к прибою и вернулся домой.

Глава 8

После похорон двух полицейских газеты немного притихли. Сами похороны заслуживали внимания: присутствовали министр и все свободные от службы полицейские; речи, приличествующие случаю физиономии. Благодарное общество… и так далее и тому подобное.

–  Это их работа, - подумал Гю и использовал газеты для разведения огня.

Тео переговорил с Орловым по поводу реализации золота и теперь ожидал ответа; Жюстен сфотографировал Гю. Пришло письмо от Цыганки, сгоравшей от нетерпения. Она приедет, как только ее позовут.

Жюстен, как и Гю, считал, что время еще не пришло.

–  Мне не двадцать лет, - говорил Гю.
– Могу и подождать.

Он выходил каждый день и однажды долго наблюдал за игрой в петанк [26] на крытой площадке возле одного из кафе рядом с парком Борелли.

Быть южанином и никогда в жизни не работать - эти обстоятельства делают человека отличным игроком в петанк. Как, например, Гю.

Сначала он ограничивался комментариями. Игроки были Пенсионерами, собиравшимися каждый день. Однажды один из них не пришел, и Гю занял его место. Он положил пальто на дальний стул изза лежавшей в кармане «беретты». «Маузер» он носил под мышкой, а поскольку он не расстегивал пиджак, пистолет не был виден. Остальные играли в пуловерах.

Гю не хватало практики, но раньше он так хорошо играл, что через несколько дней стал бы лучшим в этой маленькой компании. Он был счастлив как ребенок.

На следующий день, идя по бульвару Мишле, Гю решил не играть сегодня в шары. Место был спокойным, но он там появлялся уже пять раз.

Гю обогнул площадь, оставив кафе справа, и направился по Прадо в сторону моря.

Молодой солдат прижимал девушку к дереву. Они целовались так, что, казалось, вотвот задохнутся. Гю подумал о Цыганке. Он не сможет теперь прожить без женщины. Гю обошел пару, и в следующую секунду ствол пистолета ткнулся ему под подбородок, заставляя поднять голову.

–  Не вынимай руки из карманов, не то вышибу мозги, - предупредил владелец пистолета.

Сердце Гю екнуло. Его подтолкнули к шоссе. Бесшумно остановилась большая легковая машина. Гю оказался в ней и был вмиг обезоружен.

Он сидел на заднем сиденье между двумя типами. Напротив были еще двое, в том числе солдатик, лапавший девчонку. На переднем сиденье - шофер и еще один тип.

На Карнизе машина свернула налево, в сторону Мадрага.

–  Ты неразговорчив, - сказал тот, что сидел справа.

Гю в подобных случаях всегда изображал немого. Так можно быть уверенным, что тебя не поймают на твоих же словах. «Посмотрим, что они сумеют доказать», - думал он.

Но машина выехала из города и понеслась к Гуду, то есть в сторону, противоположную и полицейскому управлению, и месту нападения.

Гю подумал о своем золоте и о новых методах некоторых блатных: дождаться, пока другие сделают дело, а потом ограбить их.

Если он не заговорит, даже под пыткой, останется шанс выжить. Они не убьют его до тех пор, пока будут надеяться узнать у него место, где он спрятал золото. И еще: он не мог понять, каким образом они вышли на него.

–  Небось, спрашиваешь себя, куда мы тебя везем?
– спросил тот, кто его задержал.

Гю не ответил. «Сам увижу», - подумал он.

Машина остановилась за Гудом, съехав с шоссе вправо, в сторону моря. Сидевшие спереди и напротив Гю вышли.

–  Вылезай, - сказали ему.

Гю вышел, но его заставили остаться возле открытой дверцы машины. Тот, кто командовал, подошел к Гю. Один остался в машине. «Наверное, тот, кто выстрелит мне в спину», - прикинул Гю. Это ощущение угрозы за спиной лишало его сил.

–  Здесь легавые обложили того парня, что бежал с тобой. Он бросился вниз…

Шеф указывал наверх, на плато, за которым угадывалось ущелье.

Так Гю узнал о смерти Бернара. Это на него сильно подействовало.

–  Мы подумали, что ты предпочтешь сдохнуть тут. Ты ведь сентиментальный.

Гю молча посмотрел этому типу в глаза; это явно был не кретин.

–  Ты неразговорчив, - продолжал мужчина, - но мы тебя привезли сюда не затем, чтобы ты нам рассказал о своей жизни или о золоте. Нам не нужны твои слитки. Слышал? Не нужны.

Он поставил ногу в машину. Гю стоял перед дверцей автомобиля, открытой настежь.

–  Но ты сдал, Гю, еще как. Стал работать с кем ни попадя. Нам очень жаль, но Анж не собирается прощать.

–  Анж? Анж Невада?
– вырвалось у Гю.

–  Он самый, - подтвердил главарь.
– Дело было нашим, а вы нас обошли. Теперь мы вас перестреляем всех по одному. Как видишь, мы не фраера. Тебя уже нашли…

–  Анж меня знает, - ответил Гю.
– Я пошел в тюрягу, но так и не раскрыл пасть. Я чист.

–  Ради золотишка ты решил немного запачкаться.

–  А Невада часом не спятил?
– спросил Гю.
– Он знает, откуда я выбрался? Чего он себе думает? Что я царь и бог? Мне сказали - есть дело, я выполнил свою работу, получил долю и отвалил. Если тут какаято накладка, я ни при чем.

–  Анж думает иначе, - сказал неизвестный.

–  Что, в вашем беспредельном мирке слово такого человека, как я, уже ничего не стоит?
– завелся Гю.
– Вот ты, несешь тут хреноту, а что ты знаешь о моей жизни? Да ничего. Стоишь тут с целой кодлой с пушками и трепешься, трепешься… С чего Анжу взбрело в голову, что Старый Гю его кинул? Во сне что ль приснилось? Или в голове заскоки?

Мужчина не ответил.

–  Как считаешь, Риччи чистый?
– спросил он.

–  Который?
– переспросил Гю.

–  Оба.

–  Оба?

Гю был совершенно искренне удивлен.

–  Да, Джо и Вентура.

–  Если Вентура ссучился, то меня это сильно удивит, - ответил Гю.

–  Значит, ты не знал.

–  Гадом буду, нет, - поклялся Гю.
– Даже Невада может ошибиться.

–  Не может, - отрезал неизвестный.
– Это невозможно. Пойми, он не получил ни фига, а рассчитывал на сто пятьдесят «кирпичей».