Чтение онлайн

Как водится, за армией тянулись интендантские обозы, растягиваясь шумными караванами в хвосте. Будь воля генерала, он бы с огромным удовольствием разогнал всех этих купцов и купчишек, людоловов и людопродавцев, но воины нуждаются и в отдыхе, и в провианте, а значит, придётся вновь терпеть всю эту гнилостную накипь, стервятниками шествующую по путям войны.

При продвижении к Лигидее отряд разведки доложил, что рагардцы заняли Шуланк, северный оплот Анаториса. Небольшая приграничная твердыня не относилась к Мадереку, однако, владеющий этой крепостью, размещенной в ущелье, через которое пролегал основной торговый путь, мог диктовать условия не только соляной провинции, но и самой южной империи. Кассим болезненно поморщился, на ходу перенаправляя войска в обход столицы прямиком на север, к пресловутому Шуланскому перевалу. Генерал понимал и без приказов, что эту стратегическую точку надо занять в первую очередь, и даже если император против, даже если Кирит пришлет иной приказ, Кассим займет твердыню. Иначе проиграет войну, так и не начав. Оставив пехоту продвигаться впереди обозов арьергардом, он направил конницу вперед, возглавив нападение в преддверии осады. Несмотря на загнанность коней, полководец успел вовремя, отрезав Шуланк от возможной подмоги со стороны основных войск рагардцев. Оставалось лишь атаковать крепость, но её так с наскока не возьмешь, хотя осаду лучше не затягивать.

Отрезанный от обеспечения извне, попав под обстрел осадных башен, гарнизон крепости сражался до последнего, надеясь на то, что армия Рагарда подоспеет. Кассим не разделял их надежды, напротив, он торопился со штурмом, справедливо полагая, что времени в обрез. И все же противникам Мадерека не удалось достаточно закрепиться в недавно завоеванной позиции: оставшиеся местные жители внезапно перешли на сторону мадеран, открыв ворота и опустив мост среди ночи, после того, как перерезали охрану. Такого скорого предательства от ропщущих на южан анаторийцев комендант крепости не ожидал. Он даже не успел осознать, что произошло, когда конница Кассима ворвалась на подворье. Генерал успел принять решение, не колеблясь, как только встретился с гонцом анаторийцев. Он даже не задумался, почему те предали северян после того, как сами же впустили их в твердыню. Осада завершилась слишком быстро, окончившись вторжением имперцев, перешедшим в ожесточенные короткие схватки в стенах Шуланка. Спешившиеся мечники врывались в помещения, снося всех на своем пути. Лишь потом генерал заметил, что среди солдат не обнаружили ни одного анаторийца, словно местные прятались до того момента, как бой закончится. Впрочем, так оно и было. Гарнизон оказался слишком мал, чтобы в открытом сражении противостоять Яростному Кассиму, который даже в одиночку стоил армии. К следующей ночи над Шуланком взвилось знамя Мадерека, что приветствовалось восторженными криками подоспевших пехотинцев и обозных. Солдаты праздновали победу, квартируясь в стенах крепости, и только генерал не разделял всеобщего ликования, в спешном порядке отписывая доклад Кириту. В своем послании он ссылался на сомнения относительно анаторийцев, внезапно принявших позицию Мадры. Что-то не складывалось в ясную картину, врагам не сдают крепость, чтобы потом предать. Изначально положение Шуланка выглядело союзом с Рагардом. Так почему же всё столь резко поменялось? Это не могло не беспокоить полководца, чем он и спешил поделиться с патроном.

Сидерим, год 2568

— Ну и зачем ты в это ввязываешься?

— Понимаешь, Азит, я обещал Фраму вернуть свободу Лигидее, даже если самого главу не удастся освободить из лап Мадерека.

— Но что тебе даёт двойное предательство анаторийцев?

— Войну. Настоящую войну. И пусть теперь грызутся не на шутку. А я понаблюдаю издали.

— И?

— И нанесу удар, когда сочту удобным.

— Ты решил сокрушить обе империи?

— Нет, я слишком слаб для этого пока. Но я верну себе и Анаторис, и… если повезет, то отхвачу кусок Смирниса.

Разящий еще долго спорил, доказывая, что такое невозможно, но в итоге плюнул, решив, что ему не сладить в этот раз, и пусть другие думают, что это продуманные решения монарха, а не капризы беременной женщины. Удобно было думать, что эта блажь пройдет и Садар вернется к восстановлению королевства, оставив без внимания то, что происходит между севером и югом. Однако не сбрасывал со счетов, что король может упереться в принятом решении, перевернув всё с ног на голову, как это иногда любил.

Мадерек, год 2568

Отцу Кириту так и не удалось сомкнуть глаз последние трое суток. Доклады следовали один за другим, и Верховный жрец лично раздавал приказы, исписывая пергамент за пергаментом. На его веку не случалось столь масштабной войны, в которую грозила перерасти начавшаяся. Здесь нужны другие методы и расчеты, это не покорение малых народов, силой не возьмешь. С другой стороны тоже сила, и хорошо, если не превосходящая, и Ратимирк не так прост, как Нагириез, не просчитаешь сразу. Еще и странное поведение анаторийцев, не поймешь, на чьей они стороне, а Фрам лишь разводит руками, мол, пока он здесь, то ни за что не отвечает, поскольку не может полноценно управлять провинцией. Тем не менее, Кирит не сильно волновался, он знал, что может положиться на Кассима, а тот уж сумеет сориентироваться по обстановке и держать ухо востро, не поддаваясь на провокации извне. Несмотря на видимое простодушие, обмануть генерала не так уж просто. Он никому не верит. Вообще. И это именно то качество, которое ценил в вояке жрец. Генерал всё сделает правильно, а Кирит ему поможет, оказав всю возможную поддержку. Если не появится новых неожиданностей, то к весне вполне может получиться выдворить рагардцев с границ Мадерека, а уж потом с северянами можно и говорить иначе.

Шуланк, год 2568

Кассим лично проверял расположение постов, предварительно выслав из крепости всех анаторийцев. Генерал сослался на то, что в столице им будет безопаснее, а его, полководца, задача — не пустить врага вглубь страны. Те вроде и помялись, но в итоге согласились. Только в путь собирались долго, едва ли не неделю. И всё же отбыли с очередным обозом снабженцев. Теперь Шуланк оказался полностью во власти мадеран. Тем не менее, беспокойство не покидало генерала. И он всё больше сожалел, что рядом нет назойливого жреца, уж тот бы точно усмотрел, что происходит с соляной провинцией. Кассиму же не переставало казаться, что он упустил нечто важное, сконцентрировавшись на завоевании крепости. Так ли нужна она, чтобы остановить врага? Ощущение захлопнувшейся ловушки усиливалось с каждым днем. Доверившись внутреннему чутью, полководец приказал оставить в Шуланке укрепленный гарнизон, а основные силы выдвинуть к границе. Воины роптали, не желая к зимовке отправляться в степь, но генерал был непреклонен, все больше поддаваясь беспокойству. Он торопился покинуть крепость так же, как и завоевать её, словно стая голодных львов гналась за ним. К началу последнего месяца осени Шуланский перевал был оставлен под присмотром усиленного гарнизона, а основная армия переместилась по ту сторону предгорий, словно закрывая перевал лагерем перед зимой.

Лагерь мадеран растянулся на много верст по линии горизонта, оставив за спиной скалистые горы, словно крепостные стены. Удачное расположение, не позволяющее взять в кольцо, оставив небольшой проход для караванов, прибывающих со стороны Анаториса. Генерал воспользовался временной заминкой рагардцев, заняв приграничную зону Смирниса.

Сидерим, год 2568

— Вот ты и сделал шаг, после которого нет возврата, — довольно прошептал Садар, читая донесение от разведчиков Зелика. Король Сидерима прекрасно понимал, что если генерал останется на территории Анаториса, то, вполне возможно, обе стороны будут искать перемирия, расшаркиваясь, ссылаясь на недоразумение, закрывая глаза на то, что Рагард всё же вторгся в земли вассалов Мадерека. Тогда еще был возможен шаг назад для обоих. Также Садар понимал, что будь на месте Кассима Кирит, то не поддался бы на провокацию мнимого предательства и не переместил войска, оставшись в крепости. Хотя и на этот случай у сидеримца оставались козыри. Теперь же он прибережет их на дальнейшее, продолжая наблюдать издалека за разгорающейся войной. При всём желании вмешаться и нанести неожиданный удар, Садар не был готов к атаке ни военной силой… ни собственным здоровьем. Подходил срок рождения наследника, и король не хотел рисковать. Не так много шансов на то, что изможденное тело еще раз позволит зародиться жизни. Да и Раника повзрослеет, не проведешь так, как в этот раз. К тому же еще раз травить девочку Садар не хотел. Все же крохотная доля человечности в отношении юной королевы еще жила в сердце короля.

Глава двадцатая

— Есть ли в тебе хоть что-то сильнее силы разума?

— Есть. Сила привычки.

Садар привык. Привык в последние месяцы прятать выпирающий живот и налившуюся грудь под реддеком, привык не показывать слабости и плохого самочувствия, привык травить Ранику зельями, оставляя в болезненном состоянии, привык ловить укоризненные взгляды Разящего и подозрительно — Ларминиза. От последнего не укрылось изменение поведения монарха. Только причины он не находил, списывая на переутомление и чрезмерно активную деятельность. Король мало кому доверял, поэтому большинство обязанностей оставалось на нём без перспективы быть переданными министрам и советникам. Из всех розданных чинов и санов, оказались действительно задействованными только должности Ларминиза, Зелика, Разящего и Даналии. Отдав жрецу обязанности дипломата, разделив между Зеликом и Азитом оборону страны, тайную и явную, возложив на Даналию ответственность за торговлю и казну, всё остальные вопросы по обустройству государства Садар взвалил на себя. Дворцовая челядь не рисковала входить в покои короля ни днём, ни ночью, поскольку тот неусыпно сидел за бумагами и пребывал в весьма дурном расположении духа. Что творилось с государем, какие мысли его терзали в последнее время — никому неведомо. Возможно, обо всём догадывался воевода, всё своё свободное время проводящий с королем, но от устрашающего воина сложней добиться чего-либо, чем от самого правителя, настолько замкнут и угрюм стал Азит в последние недели. Тем не менее, такое положение вещей вовсе не устраивало жреца. Умом он понимал, что король торопится укрепить страну, догадываясь, что разразившаяся между империями война коснется и такой маленькой страны как Сидерим. Но в тоже время жрец волновался за самочувствие монарха и, надо сказать, небезосновательно, ибо выглядел тот не просто усталым, а измождённым и разбитым. Чудо еще, как не свалился до сих пор.

— Ваше Величество, простите мою дерзость, но вам необходимо отдохнуть. Я понимаю, что дела не терпят, но есть и те, которые возможно отложить или перекинуть на советников, не зря же они хлеб с вашего стола едят. Беру на себя смелость и ответственность отобрать наиболее толковых и займусь этим сразу, едва выйду от вас. Но это не всё. Вам жизненно необходима смена обстановки, хотя бы… съездите в княжество Нешуа, осмотрите новые владения. Это благоприятно скажется на отношении новых подданных к вам, а заодно и отдохнёте. Нельзя же так… — Ларминиз говорил быстро, слово боялся, что король не дослушает, отмахнётся, как обычно это делал при попытках отвлечь его и намекнуть на отдых.

— А знаешь, жрец, ты прав. И с Нешуа ты хорошо придумал. Вовремя, скажем так. И как я сам забыл о возможности покинуть дворец на время? — Садар вздохнул с таким явным облегчением, словно гора свалилась с плеч. Ларминиз даже удивился, глядя, как повеселел король, вызвал к себе Разящего и сразу же отправил собирать небольшой поход. При этом распорядился взять в небольшое путешествие и королеву, чем еще больше изумил жреца.

— Ваше Величество, но королева Раника в тяжести…

— И ей полезно будет. Вон как нездоровится в стенах дворца.

При этом Азит одарил короля таким взглядом, что тот поёжился, словно сжался весь, пытаясь зрительно уменьшиться, что ему, впрочем, удалось. Ларминиз пожал плечами на возникшую неловкость, откланялся и вышел, отправившись заниматься поиском новых советников.

— Чего удумал, Величество? — Азит подошел к королю вплотную, едва отдал распоряжения адъютанту, следовавшему по пятам за воеводой в последние дни.