Чтение онлайн

Ахнула, кинулась под раковину, питая надежду, что там, как у нас на Земле, колено есть и стакан, куда все крупное попадает и задерживается. Но нет, тут труба уходила прямотоком вниз. Подняла глаза, наполнившиеся ужасом осознания непоправимости совершенного, на бабку. Та только головой покачала и исчезла. Видать, сливные воды унесли артефакт, с ней связанный, слишком далеко, чтобы она могла остаться рядом и выслушать рвущиеся из моей груди извинения.

Жжение, что все еще мучило и, казалось, клеймило меня промеж глаз, стало отступать, успокаиваться. И вместе с этим в душе поселилась уверенность, что ничего плохого не случилось, что я всегда смогу пойти и поискать колечко, а бабушка давно мертва, ничего ей не сделается. Да и вообще, правильно я сделала, негоже духам рядом с живыми крутиться, силу с них тянуть. Здоровее буду!

— Нина! Нина! — послышался встревоженный голос Дарьяра из-за двери. — Нина! Ты меня слышишь?

Раздался сильный удар, будто мой дракон плечом пытался дверное полотно выбить. Вот же, блин! Там мой жених же у двери топчется, переживает, нервничает, а я тут… Метнулась ко входу, открывая его светлости.

— Нина, хвала Свету! Ты цела! — выдохнул он, шагнув в комнату. — Раньяр защиту поставил, да такую, что даже я, владелец этой резиденции, войти не смог. Почему ты не открывала? Я уже принялся ломать дверь магией!

Нижняя губа у меня задрожала, бабулю все же было жалко. И на душе кошки заскребли, будто я предала ее, а исправить что-то возможности нет. Да и не стану, и все тут!

— Что случилось? — князь приблизился ко мне, руки мне на плечи положил.

— Я… это… колечко в слив уронила, — сообщила ему чистую правду. — И оно того, тю-тю…

На глаза навернулись слезы, я шмыгнула носом.

— Колечко? — спросил Дарьяр таким тоном, будто с ребенком говорит.

— Угу, — кивнула я. — Золотое…

— Глупенькая! — дракон притянул меня к себе, прижал, обнял. — Я подарю тебе тысячу колечек. И золотых, и серебряных, и каких захочешь… Только не плачь.

И чмокнул меня в макушку. Обняла его, вдохнула такой родной, такой волнующий аромат — смесь свежести озона, терпкости хвои с нежной цветочной ноткой лесного ландыша и забыла обо всем на свете. И о бабусе, и о колечке, и о потере своей. Так хорошо и уютно мне еще никогда не было.

Утро на цыпочках прокралось в спальню. Я давно проснулась, но лежала, не шевелясь, с упоением глядя на мирно спящего рядом Дарьяра. Вчера мы долго разговаривали. Сперва чинно беседовали, сидя в креслах, потом мой дракон достал папку с зарисовками и магическими запечатлениями мест происшествий, и мы сползли на пол — там удобнее было раскладывать картинки.

— Знаешь, я думаю, все-таки никакого озерного черта нет, — заключила я, вглядываясь в запечатление последней жертвы — молодой женщины-драконицы из города мастеров.

На магическом изображении она лежала в круге из цветов, таких же побегов лусторции, что в качестве артефакта держала хозяйка “Синего хризолита” Фаяра.

— Почему ты так решила? — поинтересовался Дарьяр.

— Потому что черт этот ваш из легенд — он нечисть, а нечисти магия артефактов не нужна. Они сами по себе колдовство чистого вида, так? — пояснила я.

— Так. Но все равно не понял, к чему ты ведешь, — сказал Дарьяр, придвигаясь ближе и заглядывая в карточку, что я держала в руках.

— Вот. Эти цветы имеют особые свойства, из них артефакты делают, — указала я на разложенные вокруг драконицы растения.

— Да, вокруг девочки из поселения лесорубов тоже были такие, но вокруг Руиды — другие, — пояснил дракон. — Это просто антураж…

— Не-а, — не согласилась с ним я. — Согласись странно, что круг из побегов лусторции сделали в поселении лесорубов, где я ни одного такого растения не видела, и в городе мастеров, где, что-то мне подсказывает, эти цветы тоже не особо распространены, а в месте их массового произрастания, в городе артефактов другие выбрали. Уверена, что изначально Руида тоже лежала в таком круге, а потом цветы заменили. Убрали подсказку, так сказать.

— Твоя уверенность строится только на предположении? — заинтересовался моей версией князь.

— Нет, — отрицательно качнула я головой. — Когда мы были у дедушки Жигора, я погладила несчастную Руиду по волосам и вытащила из ее волос бутончик. Это был малюсенький цветок лусторции. Тогда не обратила на это внимание особого, а теперь… Только не понимаю, что это все значит.

— Это значит, что кто-то воздействует не просто колдовством на несчастных, а чем-то, напитанным магией, — сообщил Дарьяр. — Или же напротив, собирал какую-то силу. Не могу представить, какую и зачем. Девушки были магически одарены, но малышка из селения лесорубов… В ней сила еще даже не проснулась.

Хотелось рассказать про бабушку, про ее предположения, но никак не могла придумать, как бы это сделать так, чтобы за ненормальную не сойти. Казалось, поведаю о ней, и Дарьяр решит, что и меня околдовали. Я вздохнула и протянула карточку князю, пытаясь тем самым дать понять, что больше ничего сказать не могу.

— Оставь документы у себя, — отрицательно мотнул головой Дарьяр. — Будет время, посмотришь их еще раз. Лусторция — это серьезная зацепка. Завтра же пороюсь в библиотеке, посмотрю, для чего можно использовать это растение. Может быть позже, на свежую голову, ты что-то еще увидишь…

После мы еще долго говорили, постепенно придвигаясь все ближе и ближе друг к другу, пока я не оказалась прижатой спиной к широкой груди дракона. Оказалось, что у нас с Дарьяром много общего. Мы оба — старшие, всегда старались заботиться о родных, оба считали, что наше предназначение не в создании собственного счастья, а в обретении его другими. Я старалась для сестер и брата, не задумываясь о своей личной жизни, Дарьяр — для подданных и считал, что кто-кто, а он истинную не найдет никогда, ни при каких условиях. Даже если восстановят Храм.

О Храме я ничего не знала, попросила рассказать. Мой дракон выступил повествователем, поведал все, что мог. А потом были рассказы об Аруме. В процессе прослушивания которых, под мягкие нежные поглаживания мужчины, в его крепких, уютных объятьях я и задремала. Когда Дарьяр переносил меня на кровать, проснулась, но вида не подала. Просто не хотелось, чтобы его светлость ушел, оставил меня. Вот я будто бы во сне и вцепилась в его запястье, заставляя лечь рядом. Так мы и проспали до самого утра.