Чтение онлайн

Краснеет, и опускает взгляд в пол. Пальцы заламывает и кусает губы. Прелесть просто. Улыбаюсь.

— В нем много талантов, и самоуверенность — конёк. Мне его не хватает. Не знаю, хорошо это или плохо.

— Не вижу в этом ничего плохого, — улыбаюсь. — А самоуверенность его подкреплена его характером. Он не лезет туда, где не победит. И с тобой он долго осторожничал. Боялся спугнуть. Деликатничал, когда двое других альфа-самцов советовали идти в атаку. Как только вызволим его, хватай и держись. Это ты его еще с детьми не видела, сразу разомлеешь. Он крестный моего старшего сына, и оба мои сыновья его обожают.

— Боюсь, что я не смогу стать ему полноценной женой, — выходит из кухни, я за ней, слушаю внимательно, пока она собирает свои немногочисленные вещит огромную сумку, — я два года не могла забеременеть в браке. Влад и его маменька считали меня пустышкой.

— Мне более чем наплевать на то, что считал мальчик Владик и его полоумная маменька. Врачи что говорили? Какие диагнозы ставили?

— Меня наблюдал один из лучших гинекологов, хороший знакомый свекрови. Он стоит баснословных денег. Пила комплекс витаминов, проходила обследования, вроде бы все нормально, но детей не было.

— Тем более не вижу поводов для драмы. Два года это не срок. Люди по пять, десять лет пытаются, и получается. Возможно, это просто совпадение? Возможно, вы были несовместимы? Но даже если есть какие-то вопросы с твоей стороны, мы живем в двадцать первом веке. Все решаемо. У меня нет маточных труб, их удалили, когда я потеряла ребёнка. И мне сказали, что у меня больше никогда не будет детей… я почти перебралась в психушку после новостей. Перебралась бы, если бы не старший сын. Разрушила свой брак, позволив мужу трахать нашу няню и пустив все на самотёк. Меня спас мой второй сын. Я его не родила, но он явился ко мне, как ангел, указавший путь. А несколько месяцев назад я родила свою очаровательную девочку. Сама. При помощи ЭКО. Она пришла ко мне не с первой попытки, и даже не с первой беременности. Дети редко даются нам легко, Ева. Но я пока не услышала и не увидела ничего такого, что могло бы поставить на тебе крест. Если ты захочешь стать мамой, ты ей станешь, просто поверь мне.

Выражение ее лица меняется, вижу искринку надежды. Резко подымает голову, словно что-то быстро хочет что-то сказать, но потом замолкает, продолжая настойчиво заталкивать вещи в сумку.

— Я говорила Гураму, что если у меня когда-то будет ребенок, буду самой счастливой. Спасибо за то, что искренна и откровенна со мной. Гурам тебя сильно любит.

— У нас с ним это взаимно. Поэтому я здесь. Нужно сделать всё, чтоб тебе ничего не угрожало, и комфортно было дожидаться суженного. И кстати, — я наклонилась к сумке и достала оттуда ее документы, — нам удалось раздобыть вот это. Ты свободный человек, Ева. И вольна делать любые выборы. Уверена, ты сделаешь правильный и выберешь его.

Вновь начинает плакать, когда берет в руки паспорт и смотрит на него так, словно не верит в то, что видит.

— Я даже не знаю чем вас отблагодарить, Стася. Вы чудесные люди!

Я подхожу к ней, снова обнимаю крепко и уверенно говорю:

— Ты дожидайся Гура и поменьше плачь и волнуйся. Я везу тебя к нам, в наш загородный дом. Буду часто заезжать. Пока на чай, а если мое молоко на нервной почве окончательно скажет адьос, то на вино. А Вартан и мой муж пока будут заниматься мужскими делами, ускоряя процесс вашей встречи.

— Хорошо, спасибо вам большое, — сжимает рукам ещё крепче и понимаю, что она совсем одна в этом мире, как и я. Мы с ней похожи. Только у меня есть возможность помочь человеку в беде, и я это сделаю, чтобы мне это не стоило.

— Я готова, можем ехать.

Выходим на порог домика, Ева запирает дверь, тоскливо смотрит на здание.

— Гураму понравилось это место, мечтает его купить....дом купить.

— Купит, раз сказал. У всех этих ребят как только появляется любовь всей своей жизни, они сразу стремятся обзавестись своим домом, чтобы там садить дерево и рожать сына, — улыбаюсь, вспомнив с каким трепетом строил наш дом Илья. А потом и загородный дом, в который как раз едем. И как я и то, и то жилище обожаю.

— Тебе понравится у нас. А этот домик дождется возвращения Гура и тогда уладите все вопросы. Уверена, если этот дом ему запал, он обязательно его приобретет. И вы вернетесь сюда вместе жить долго и счастливо.

Мы садимся в машину и выезжаем в сторону дома. Я рассказываю ей, что и как в доме, о каких-то особенностях и нюансах, и о нюансах нашего положения. Наш дом полностью огражден и закрыт высоким забором, и живой изгородью из туй и елей. Никто ее там не увидит, и она может гулять по территории спокойно. За территорией — нет. Продукты буду привозить ей я, Илья, или крайний случай — доставка. Если что — она гувернантка, ухаживает за домом пока хозяева в городе.

Гурам

— Бероев, на выход.

Молча поднимаюсь на ноги и выхожу. Двадцать минут свежего воздуха, маленькая радость этих ужасных, похожих друг на друга дней. В любую погоду. Сегодня проливной холодный ливень. Но я ему рад.

Несколько месяцев в клетке научили радоваться любой погоде.

Первое время я просто молчал. Как отбило дар речи, когда очнулся в тот день, так и не было желания открывать рот. Потасовка, болезненный удар по голове. Пришёл в себя, рядом труп, в моих руках нож. Я ранен, потерял много крови. Отпечатки на ноже, конечно же, мои. И, конечно же, клетка для такого опасного убийцы уже готова.

Чем дольше я находился здесь, тем больше я приходил к мысли, что это он. Мой главный соперник. Того, кого убил бы, если бы был способен перешагнуть эту черту. Муж моей женщины.

Упечь меня в мой личный ад — изощренная месть. И это он ещё не знает о том, что я украл его женщину и не отдам. Если, конечно, выйду отсюда.

Невозможность узнать хоть что-то о Еве убивала. Воспоминания о ней согревали по ночам и одновременно с этим заставляли выть от безысходности. Я безумно, дико, нереально скучал по ней. И я готов был сделать всё, чтобы узнать хоть что-нибудь. Поэтому я пошел на сделку с дьяволом. Вскорости заговорил. И меня вознаградили свиданием. С кем не сказали. Но обещали устроить.

Стою под деревом, нервно курю и думаю, что убил бы сейчас за чашку кофе. За это время похудел килограмм на десять. Конечно, без ежедневного стейка и любимой икры на водянистой овсянке трудно оставаться пышущим здоровьем. Старался не бросать физуху и отжимался в камере. Чтобы хоть что-то из мышц осталось. Читал много. Чтоб не забыть человеческую речь.

— Бероев, на выход, — звучит привычная команда в непривычный час.

Я подхожу к выходу из камеры и бросаю хмурый взгляд на охранника.

— За мной иди.

А за кем же ещё?

Хмыкаю, но ничего не говорю. А то ж я могу куда-то ещё пойти. Некоторым людям говорить и не стоит.

Одежда после улицы сырая и холодная, неприятно. Но хуже всего это то, что запихав меня сюда, меня заставили снять и сдать амулет. Без него чувствую себя голым.

Меня ведут в ту часть, в которой ни разу не бывал. Кивают на железную дверь. Толкаю ее и понимаю, что в комнате для свиданий. С каким-то тупым предыханием смотрю на дверь. Воспалённый, тоскующий мозг рисует там её. Но ей являться сюда в любом случае безрассудно и опасно, я сам бы ее выгнал.