Оторва
Шрифт:
– Да ты не бойся! Я же не девочка больше года.
– Это я понял.
– Что девочек ломал?
– Всего пару раз по молодости, одна - первая жена была.
– Ну и как?
– Уж точно не удовольствие.
– Знаю, – вздохнула она.
– Однако, мне не по себе, прелестная акселератка.
– Да что ты заладил? На то и писька, чтобы трахаться!
– Как я завидую нынешнему молодому поколению, которое понимает это … со дня рождения.
– А моя мама костерит меня, почём зря! Блядь! – орёт, - задорно развеселилась всегда жизнерадостная нимфетка.
Тут раздался звонок в дверь. На пороге появился Фаукат и не один, а с двумя поддатыми хохотушками из своего гарема и тремя бутылками вина.
– Ба, да ты не один! И с такой девушкой, - просверлил Фаукат Дану глазами.
– А я Вас знаю! – отозвалась та, - Вы папа моей подружки.
– Ну ладно, ладно, какой я тебе папа – дядя старше, - указал на меня, сразу молодясь, татарин.
– Да я и не зову тебя папой, а я Дана! – сразу перешла тоже на «ты» и подала руку девушка.
– Ну, опять у Вадика оторва! – восхитился Фаукат, – девочки проходите – это мой друг Вадик с подругой Даной.
– Уж лучше мы дедушек поищем, что нам остаётся, – хихикнула одна из дам, в которой я признал, наконец, блондинку – подарок Феди в трудные дни, когда уехала от меня Татьяна.
– Так Люся, не выступай, – сказала вторая дама.
– Ну, Люся здесь родная, – сказал Фаукат, - Вадик – наливай!
– Поехали! – опомнился я, подымая бокал.
– Вадька, как я соскучился по тебе! – заобнимался Фаукат, - будешь на гитаре играть?
– Снимай с серванта!
Вообще-то, я знал на гитаре только четыре аккорда, что не мешало исполнять под них любые песни.
Пропели «Очи чёрные», «Я встретил Вас», есенинский «Клён – ты мой опавший», дальше пошла всякая муть, как всегда по пьянке.
– Давай весёлую! – закричали дамы.
«На солнце цилиндром сверкая,
Одев самый модный сюртук,
По Летнему саду гуляя,
С Марусей мы встретились вдруг!»– орала компания.
– Вадька, Вадька давай свою песню про презерватив! – закричал Фаукат.
– Так слов никто не знает, – замялся я для виду.
– Вон там у тебя слова, – вытащил Федя из серванта листки с текстом и раздал дамам.
– Песенка о розе! – провозгласил я.
Слова в песне были простые, мелодия лёгкая, последние две строчки пропевались два раза, поэтому компания дружно стала подпевать:
Я помню, как сейчас тот тёплый вечер
И нашу встречу в парке над водой.
Ты ласково обнял меня за плечи
И розу подарил, мой дорогой!
Мужчин я до тебя совсем не знала.
А ты слова любви мне говорил,
И роза ароматы источала,
Как этот запах голову кружил!
Но крепко воспитанье половое
Со мной родная школа провела.
Сказала я: "Согласна дорогой мой,
Купи кондом и дальше все дела".
Ты ринулся в аптеку с дрожью шибкой,
А я в окно смотрела, затаясь.
Там девушка с застенчивой улыбкой
Тебе пакет вручила, потупясь.
Потом мы занялись с тобой любовью,
Шумел листвой над нами тёмный сад,
А роза, уронившись к изголовью
Свой пьяный источала аромат ...
Прошли года и отгремели грозы,
Меня в седую даму превратив.
В гербарии любимом рядом с розой
Храню я, наш родной презерватив!
Последние слова прозвучали с ударением, под усиленные аккорды, все захохотали от неожиданной концовки, а Данка больше всех.
Я включил магнитолу, и толпа принялась танцевать.
– Как тебя не любить, мой поэт?! – обнимала меня Дана в танце, и я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Впрочем, как и положено хозяину, я перетанцевал со всеми дамами.
Разошлись поздно, вдрызг пьяные, я проводил Дану до дома родителей.
Утром, однако, я проснулся не в своей тарелке, и твёрдо решил не продолжать отношений с нимфеткой, мне по горло хватило этих прелестей с Ларисой. И начинались они не менее увлекательно.
XXXII
Впрочем, Лариса не позволила бы никаких отношений с соперницей, даже при моём желании.