Оторва
Шрифт:
– Ой, Вадим, она просто заворожила меня описанием твоих достоинств, - также тихо ответила женщина.
– Что вы там шепчетесь? – недовольно вскочила Лариса и расцепила наши руки, - я тоже хочу потанцевать.
Женщина никогда не отдаст так просто своего мужчину другой, даже если он ей не нужен.
Карина с усмешкой, присела к столу и стала поглощать вино мелкими порциями.
– Ну, знаешь! – сказал я во весь голос, - будь уж последовательной до конца!
– Да, да! – нервно согласилась моя подруга, - я ухожу.
– Не надо Лариса! – вскочила теперь Карина, - давай посидим просто, зачем форсировать события?
Мне понравилось, что медсестра не хочет «навязываться сразу», но она не знала бурный темперамент этой девчонки, та даже не удостоила гостью взглядом и уже захлопнула дверь с той стороны.
– Я тоже пойду, - сказала Карина.
– А мужика оставите обе с носом! – ехидно произнёс я.
– Нет, если хочешь, посижу немного, - опустилась она на стул.
Может быть, Карина и была доброй женщиной, а я сыграл на её жалости, но, вернее всего, осталась она, потому что я выдержал в её глазах ожидаемые смотрины. Женщина никогда не задержится, если есть повод избавиться от мужчины, который, по её разумению, не подходит ей.
С другой стороны, если мужчина не испортит игру, то пьяная женщина, оставшаяся с ним – его.
Так и случилось. Через полчаса, я протискивался с трудом в узкое устье лисички.
С трудом по двум причинам. Во-первых, не смотря на моё тяготение к миловидной даме, Ларисин демарш ослабил мою потенцию, мне казалось, что я совершаю что-то недостойное наших с ней отношений.
Во-вторых, я впервые встретился с интересным строением влагалищной трубки. Она была слишком изогнута, но в другую сторону по отношению к моему члену, нестандартно загнутому вниз. При обычно почти прямой трубке, это не создавало дополнительных неудобств, но при такой конституции, член просто застревал на средине пути.
Однако стремление протиснуться в загадочную пещерку сыграло свою роль, мой стержень поднатужился и с наслаждение перегнулся в противоположную сторону, добравшись сразу до устья матки.
Этот момент стал решительным, вызвавшим у Карины быстрые подмахивающие движения, пока она не кончила со сдержанным стоном.
В это время раздался телефонный звонок.
– Ну что, пи..юк уговорил Карину? – раздался ядовитый голос суккубки.
– Что ты, уже проводил до дома, она сразу ушла вслед за тобой, - соврал я.
– Вадик, я люблю тебя, я хочу тебя! Дуй ко мне!
– Уже двенадцать, мне завтра на работу, встретимся завтра, - сказал я, никуда не хотелось идти, тем более что на дворе были холод и метель.
– Так ладно, я иду к тебе сама!
Я затравленно взглянул на Карину.
– Я ухожу, - быстро поняла она всё. – Твоя подружка способна на всё, я сидела с ней в ресторане, она пырнула вилкой пристававшего кавалера.
– Слушай Лариса! – закричал я в трубку, - давай встретимся на нейтральной полосе посредине, у магазина и потолкуем.
– Хорошо! Я выхожу.
Делать было нечего, мы вышли в метель вместе с Кариной, я поцеловал её:
– Я только поговорю с ней, рвать, так рвать. Я хочу быть с тобой, ты веришь мне?
– Иди, завтра позвонишь, - и она назвала свой телефон.
Ч. 4. КАТАРСИС ОРГАСТИЧЕСКОЙ ПОТЕНЦИИ
Когда познаешь всю условность
И зыбкость формы бытия.
Перед тобой возникнет пропасть.
Шагни в неё, как сделал я.
Саша Кон
XXXIII
У магазина в крытом переходе, защищающем от метели, стояла, кутаясь в воротник, до боли знакомая фигура.
Она увидела меня издали и стала кричать:
– Е..ться хочу!
– Ты что! Не ори, бесстыдная!
– Е..ться хочу!
– Перестань!
– взял я её под руку и поволок, не зная куда, лишь бы прекратила кричать.
Всё-таки, мой аналайзер что-то соображал на автомате, так как остановились мы, перейдя автобан, в глухом месте среди запорошённых сосен.
– Ну вот, ори теперь, сколько угодно, - сказал я, - никто сквозь лес не услышит.
Лариса повесилась мне руками на шею, перед глазами сияло красивое жаркое лицо, на котором вмиг таяли падающие снежинки. Слёзы катились из её глаз: