Чтение онлайн

— Да! Прям как Долли, если бы у неё была грудь поменьше, — подмигивает она, и я швыряю в неё подушку с дивана.

— Прям как Долли, — бурчу себе под нос, глядя на отражение в зеркале.

Джинджер целует маму Джо в щёку и поворачивается ко мне.

— Ну, всё, готовься к сангрии и сомнительным решениям!

Она натягивает мои сандалии, берёт меня под руку и тащит к выходу.

Солнце только-только собирается садиться, когда мы садимся в машину и машем маме, которая всё ещё стоит на крыльце моей хижины.

— Пока, мама! — кричу я в окно.

— Веселитесь, девочки! Разбивайте сердца, но не нарушайте закон!

Я хихикаю и качаю головой, пока мы заводим машину, и в колонках начинает петь Джейсон Олдин.

Я так далеко от Сиэтла, и впервые с того момента, как приняла решение уйти от Эндрю, я чувствую себя полностью, абсолютно свободной.

«Конь&Бочка» кипит из-за женщин со всего города и нескольких смельчаков-мужчин, которые не хотят упустить возможность выпить пива после ужина. День воскресной сангрии — стал ритуалом в Лорел-Крик столько, сколько я себя помню. Это вечер только для девчонок — играет лучшая кантри-музыка через винтажную звуковую систему, мы танцуем, сплетничаем и наслаждаемся дешёвыми напитками, особенно фирменной сангрией. Весь город знает — не стоит ждать отличного обслуживания от женщин по понедельникам в Лорел-Крик. Велика вероятность, что они ещё немного похмеляются.

Сегодняшняя толпа не разочаровывает. Заведение забито до отказа, и мы с девчонками втиснуты в угол единственного ковбойского бара в Лорел-Крик. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я была здесь в последний раз, но, кажется, мало что изменилось, разве что полы теперь из свежей сосны. Я оглядываюсь и замечаю старинные жестяные таблички, украшающие всю заднюю стену над сценой, где по пятницам и субботам играют местные группы. Пустые бутылки «Джек Дэниелс» переделаны в настенные светильники и висят на фоне тёмных деревянных стен. В уютных кабинках над столами — тусклые люстры, а в центре просторного зала — большой танцпол. Вся восточная стена — бар с неоновыми огоньками, а по центру сверкает наш городской талисман — Арчибальд Тигр, огромный неоновый тигр в виде своеобразного святилища.

— Кто-нибудь напомнит мне, какого чёрта тут висит этот гигантский тигр? Он меня пугает, будто он реально на меня смотрит, — спрашивает Эйвери Поуп, самая новая и младшая в нашей компании.

Я только что с ней познакомилась, но она милая и забавная. Джинджер рассказала, что Эйвери переехала сюда два месяца назад из Лексингтона, чтобы преподавать фигурное катание в городском спорткомплексе. Я уже всё про неё слышала. Говорят, она перепивает всех наших в хлам, и я начинаю верить, наблюдая, как она залпом допивает остатки из своего стакана.

— Ну, он герой, — говорю я.

Мы все обожаем рассказывать эту историю, и я в этом эксперт — писала про него реферат в восьмом классе.

— Когда раньше в город приезжал передвижной цирк...

— Типа в 1800-х, — вставляет Джинджер.

— Ага, в 1889 году, — уточняю я. — Арчибальд погнался за другим тигром, который сбежал из цирка — молодым, некоторые говорят, даже детёнышем. Тигрёнок оказался на железной дороге, и Арчибальд будто почувствовал приближение поезда, поэтому вытолкнул малыша с путей, а сам попал под состав. Он пожертвовал собой, чтобы спасти малыша. Это наша городская легенда. Ему даже памятник поставили возле парка Кейв-Ран.

— Ааа… — говорит Эйвери.

— Ты же понимаешь, что всё это чушь, да? — произносит рядом со мной глубокий, ровный голос.

Голос, который я знаю слишком хорошо.

Я напрягаюсь и поворачиваюсь к лицу, которое и так уже знаю, что увижу.

— Не чушь, — возражаю я, приподняв бровь.

— Ещё какая чушь. Оказалось, Арчибальд был просто эгоистичной сволочью, который всё время пытался сбежать из цирка. Видимо, потому что с животными там обращались, как с мусором, — мускулистая, покрытая татуировками рука кладёт на стол салфетки.

Я замечаю римскую десятку, вплетённую в рисунок жимолости, который уходит вверх под закатанный рукав клетчатой рубашки.

— Короче, он однажды сбежал и шлялся один, когда его сбил поезд. Вся эта история про «спасение тигрёнка» — выдумка, чтобы сделать его героем. Пиар. Но на самом деле — ни слова правды.

Мы с Джинджер одновременно ахаем.

— Как ты смеешь? — вмешивается Оливия Саттон, другая моя лучшая подруга и последняя часть нашего извечного трио.

— Убирайся от нашего столика со своими враками и не порть городские легенды, Нэш Картер! — грозит она ему пальцем.

Он смеётся над Оливией, прежде чем ответить:

— Ну ладно, вообще-то я принёс это, чтобы поприветствовать Рэй дома, — говорит Нэш, поднимая кувшин свежей сангрии, лучшей на три округа, — но, видимо, придётся отдать его за другой стол?

Он улыбается нам, и, чёрт бы его побрал, если он не самый сногсшибательный мужик, которого я когда-либо видела. Он всегда таким был, но сейчас выглядит чертовски лучше, чем я помнила, и худшее — он это знает. И это использует себе во благо, а я, как минимум, уже навидалась таких мужчин на всю оставшуюся жизнь.

— Нет-нет-нет, — говорит Джинджер, сияя ему широкой улыбкой. — Не торопись уходить, думаю, мы найдём компромисс. Возможно, у любой истории есть две стороны. Мы рассмотрим твою версию истории Арчибальда. Спасибо, что принёс нам добавку… за счёт заведения, Нэшби? — подмигивает она, похлопывая его по предплечью, и называя смесью его имени и моей фамилии.

Он как четвёртый ребёнок в нашей семье, и был таким с подросткового возраста.

Нэш кивает и ставит кувшин на стол.

— Всегда рад, дамы. Наслаждайтесь. Эйвери, до завтра.

— Конечно, — улыбается она и кивает, свежая, как весеннее утро.

Я смотрю на неё — длинные тёмные волосы, фигурка фигуристки, миниатюрная, но сильная, кожа смуглая и оливковые глаза. Она красива, молода и ещё не знает, что он, скорее всего, просто использует её, пока не надоест. Решаю для себя — да, он её трахает.

Нэш кладёт руку мне на плечо и наклоняется, прежде чем заговорить:

— Рад тебя видеть, Рэй, — его глубокий тенор заполняет комнату, как мягкий бархат. Взгляд его глаз, пересекающийся с моим лишь на мгновение, словно электрический разряд пробегает по коже. Лёгкое сжатие пальцев, напоминающее случайное прикосновение, вызывает странное, тёплое ощущение, словно я таю изнутри.

Я смотрю ему вслед через плечо, пытаясь осознать, что вообще происходит. Нэш «Ракета» Картер — рекордсмен, король силовых бросков, обладатель Кубка Стэнли, любимец публики Лорел-Крик, хоккейная звезда и лучший друг моего брата, Уэйда — теперь работает официантом в «Конь&Бочка»?

— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит Оливия, наклоняясь через стол.

Медные волосы падают ей на плечи, а на глянцево-розовых губах появляется ухмылка.

— Он тут не просто работает. Он купил это место у Рокко Прессли сразу после того, как вышел на пенсию и вернулся сюда в апреле. Теперь это его бар.