Чтение онлайн

– У-у, блин!
– заревел Нелепин, но тут же увидел внизу, под ногой скудный свет, а вскоре и уткнулся в железную некрашеную дверь. У двери дремал незнакомый, а может просто никогда ему на фирме не попадавшийся охранник. Охранник, однако, новоиспеченного президента знал и сразу пропустил:

– Только аккуратней, - вежливо предупредил он.
– Они уже начали.

Сразу за дверью на Нелепина напал всклокоченный Чурлов.

– Тихо!
– замахал он, как ветряк, руками.
– Тихо! Потом! Позже! Все ваши необоснованные претензии - потом. Уже запускаем!

Чурлов, как всегда, вспотел, вспотели его щечки, нос, даже под бело-докторским, неясно с какой стати напяленным на рыхлое тельце халатом, хлюпал, казалось, пот. Сергей Заремович стал решительно, хоть и бережно, оттирать Нелепина к дверям. Резко отстранив Чурлова, Нелепин прошел к внутренней двери. На двери этой висела писанная желтком по саже табличка:

Небытие - определяет сознание

Нелепин толкнул дверь и попал в больничную (к тому ж еще, кажется, и совмещенную с операционной) палату. Навстречу ему выскочили еще двое. Их Нелепин тоже знал, но фамилий не помнил. Однако не они привлекли внимание, а видневшийся сквозь раскрытую дверь операционный стол. На столе лежал голый, мускулистый, с длинными, артистически разметавшимися по плечам волосами, человек. Глаза его были закрыты, был он мертвенно бледен, не дышал.

– Он же сейчас "полетит"! Куда вы!
– схватил пришедшего за рукав самый молодой и резкий из трех ученых.

– Разбудите, - приказал Нелепин.
– Пусть очнется.

– Да вы что, с Луны свалились! Его потом целый месяц надо будет готовить!

– Я приказываю!

– Ты чего, чего-о?
– задышал теперь уже прямо в лицо Нелепину все тот же молодой-резкий.
– Он ведь почти уже в состоянии клинической...
– ученый осекся.

Нелепин полез в карман, нехотя вынул маленький браунинг. Надо было спешить, однако время внутри у него словно оборвалось, рухнуло вниз. Вместе с временем пропала и спешка.

– Будите, оживляйте, - размеренно повторил он.
– Выводите из всех состояний.

Сколько будили, сколько оживляли, сколько раз вводили голому в вену глюкозу или еще какую-то дрянь, - Нелепин наверняка сказать бы не смог. Теплая волна небытия прихлынула и к нему!

Пристегнутый к столу наконец очнулся и Нелепин пистолет спрятал.

– Что-то вдруг назад потянуло, - слабым и низким голосом сказал очнувшийся.

– Да еще ничего и не было! Что толкнуло-то! Что?
– прыгал близ стола молодой-чернявый.

– Не знаю что, - а толкнуло.

– Послушайте!
– Нелепин вдруг сообразил: перед ним один из "пилотов ада", о которых он слышал, и засылку которых в низшие слои инобытия Ушатый строго-настрого запретил еще год назад. Правда, были слухи, что "запуски" продолжаются, что их, пользуясь секретными методиками фирмы, втихаря снимают на спецпленку и по кабельному телевидению, кому надо показывают. Вас что, принудили?

– Да нет, - низкоголосый на минуту снова прикрыл глаза.
– Сам я. Да вот беда - назад что-то толкнуло.

– Ты что, книжки, гад, перед "полетом" читал? А тебе чего говорилось?
– кинулся на лежащего чуть не с кулаками молодой-чернявый.

– Я уже год не читаю. Как же! Знаю, нельзя.

– Ну вот что.
– Нелепин здесь, в подвале, выпавший из реальности, вновь почувствовал биение времени в уголках губ.
– Вот что, богатыри. Я эксперимент запрещаю. И Александр Мефодьевич...
– Нелепин вдруг запнулся от ощущения, что генерал Ушатый незримо в подвале присутствует, кивает стриженной, с вовочкиным чубчиком головой.
– И Александр Мефодьевич запретил эти "полеты".

– Да поймите вы!
– снова подскочил к Нелепину молодой-чернявый. Теперь все принципиально иное! Если раньше мы запускали душу "пилота" в низшие слои инобытия, в гадес, ну, грубо говоря, в ад, и это - я согласен было рискованно, то теперь мы отказались от "низших слоев", от преисподней, мытарств. Никому это не нужно! Другое - нужно! Рай нужен!.. А там плотность инобытия другая! И к "пилотам" другое отношение! Да ведь и раньше: всего двое не вернулись. Ну еще Копатиков с ума сбрендил. Так ведь Копатикову, может, на роду это было написано! Или склонность имел! Хоть у кого спросите. И Александр Мефодьевич подтвердит!

– Подтвердит?
– Что-то опять случилось с внутренним нелепинским механизмом времени. Он снова стал чувствовать: там, наверху, шумит и безобразит жизнь, постреливает ОМОН, рыдает, веселится и ужасается грубой музыке стрельб Москва, топчется у красной двери, дует на замерзшие пальцы, потому что забыла взять варежки, - Иванна. Чувство это, однако, шло фоном, пробегало быстрой информационной строкой и растворялось в сладостном подземном безвременье.

– Подтвердит, говорите? Ну вот что. Времени нет ни у меня, ни у вас. Где главный рубильник? Отключайтесь!
– Тройка подвальных ученых не шелохнулась.

– Бросьте!
– неожиданно подал голос, теперь на столе уже сидевший голый человек.
– Вы их вырубите, а они тут же на автономное питание перейдут.

– Идти со мной сможете?
– Нелепин подступил вплотную к голому.

– А что? И пойду. Отключусь вот только, оденусь.

– Ты... ты...
– молодой-вертлявый не мог подыскать слов.
– Ты же обещал! С кем надо, со всеми договорено...

– Вам не следует уходить, - как сквозь густую вату, сказал третий, все это время молчавший.
– Рефлексы ослаблены, пульс ниточный, вас готовили к "полету", а вы сейчас с лестницы кувырнетесь...

– Ну уж и кувырнусь, - злость, даже ненависть послышались в голосе голого. Сейчас я, - кивнул он Нелепину-освободителю.
– А на съемки ваши я шиш с прибором кладу! Прибор, кстати, можете по НЕКРО-ТВ своему показать!

Нелепину стало жарко. Жара, какой-то лекарственный, схожий с хлороформом запах томили, раздражали его. Смерчи, словно бы певшие: "Поздно! Не успеешь", - срывали с места. Но он все медлил, ощупывая зачем-то глазами толстый шнур, уходивший к ложному окошку в стене. Окно! Конечно! Нелепин быстро прошел к окну, отворил маленькую дверь в стене. От спецкамеры, как насосавшийся крови паук, отвалился оператор. Нелепин зло рванул шнур, камера выключилась. И тут ухо корябнул не единожды слышанный, нервно-петушащийся голос. Отгородясь от всего земного, не замечая происшедших в подвале перемен, глядя в темнозвездный обморочный экран, булькал и захлебывался в углу комнаты словесной мочой Вова Чмут: "... Повторяю, с вами НЕКРО, Некро-ТВ! Студия-40"! Ну как, толстожопики? Сели? Но подружек своих вы пока не натягивайте! Имейте же в конце концов терпенье! Ждите-с! У нас нынче что-то особенное! Особый слой, некро, так сказать, бытия: райские бани! Ы? Съели? Сейчас "пилотик" наш фонарем ангелочку меж ног посветит... Вот и узнаем, что у него там! Но самое вкусненькое на сегодня - ангельская кровь. Ихор, называется. Слыхали?"

Коротко размахнувшись, Нелепин ударил комментатора в куриный затылок рукоятью браунинга, Вова захлебнулся словами, пополз кулем на пол. И Нелепин на миг представил, как дернулись взыскующие не мук адских, а, конечно же, райских садов, вальяжные мужички, как, ковыряя в пупках, начали объяснять голым подружкам непредвиденную "отключку". Нелепин еще раз ударил рукоятью пистолета теперь уже по объективу: посыпались стекла, железки.

– Вещей нет?
– Василий Всеволодович вернулся в операционную.