Чтение онлайн

Сбросив рюкзаки, снаряжение с гранатами и боеприпасами, моряки в изнеможении развалились на траве. Даже дальних дозоров сейчас не выставили: подходы со всех сторон хорошо просматриваются.

Неописуемое блаженство овладевает человеком, когда ему удается расслабить мышцы, прилечь и растянуться, дать облегчение телу после такой длительной нагрузки, когда ты был стянут ремнями и поклажами, когда тебя отягощал груз оружия и боеприпасов, а ты сто раз пропотел, и не только тельняшка, но и гимнастерка от пота насквозь промокла, просолилась и, высыхая, стала жесткой, как брезент. Не худо бы в эту минуту окунуться в воду, смыть с себя грязь, пот и сбросить усталость. Но воды нет. Десантники прилегли на траву, еще сохранившую свежесть, и приходят в себя.

Леонов и Гузненков обходят отряд, советуют быстро переобуться, подтянуть амуницию, зарядить опустевшие магазины автоматов и подкрепиться всухомятку. Если противник не принудит нас принять бой на этой высоте, то нам самим надо пробиваться к морю, где все-таки должны быть корабли и давно пора бы высадиться первому эшелону.

Денисин и Ходер с радистами стараются установить связь с главной базой. От нас там ждут доклада об обстановке за сегодняшние утренние часы, а нам непременно надо знать, где же батальон морской пехоты, что должен был высадиться в город сегодня поутру. Кто и с кем ведет перестрелку на полуострове Комалсандан, чьи бойцы продолжают бой в военном порту — подошли ли к городу армейские части по сухопутью, высадился ли десант или там отстреливаются два взвода, возглавляемые Мухамедовым, а может, там та пулеметная рота, которая была высажена вечером. Нужна связь не только с главной базой, надо непременно войти в соприкосновение с другими подразделениями десанта. Иначе нам невозможно решать, что же дальше делать.

Никандрову Леонов поручил выделить из своего взвода группу бойцов и направить их в разведку в сторону военного порта. Может быть, им удастся установить контакт с десантниками, которые непременно должны быть в припортовом районе и на Комалсандане. Группе велено поискать слабый участок во вражеских позициях на пути от Пхохондона к порту.

Никандров посылает в разведку Николая Зубкова с с полудесятком десантников. Слегка вздернув свои бесцветные брови и моргнув короткими ресницами широко расставленных глаз, между которыми примостился немного приплюснутый нос, Зубков ответил Никандрову «Есть» и пошел собирать своих спутников.

Минут, через десять, подготовив оружие, переобувшись и оставив рюкзаки, они вшестером стали спускаться по юго-восточному склону сопки в направлении жилых кварталов города.

Я присел на рюкзак. Гончарук решил сменить мне перевязку. Бинт на голове пропотел, затянутый вчера неплотно, сегодня при перебежках и ползании сбился и теперь временами скатывается и закрывает оба глаза. Его приходится то и дело придерживать рукой.

Однако снять повязку не удалось, пропитанный кровью бинт подсох к ране и при разматывании вызывает нестерпимую боль. Размотав лишь несколько витков, доктор обрезал его вокруг раны и оставил присохшую часть как тампон. Затем, не спеша, перебинтовал голову, получилось сооружение вроде чалмы, увенчанной красноармейской пилоткой. Теперь повязка на голове лежит плотно, правый глаз свободен, видит, а он и нужен для стрельбы.

Голова нестерпимо болит, временами подкатывает тошнота, все тело какое-то разбитое, тяжелое. Хочется лечь, закрыть глаза, вытянуть ноги и уснуть хотя бы на несколько часов. Но даже и вздремнуть сейчас не удастся. Вяло жую жесткую колбасу и привожу в порядок свое снаряжение. Связной принес только что заряженные магазины к автомату. Гранат у меня еще полдюжины, одну противотанковую вчера бросил под автомашину и одну фугасную швырнул сегодня в окно двухэтажного дома, откуда кто-то стрелял из карабина.

Кожаев расшифровал только что полученную радиограмму. Денисин и Леонов, прочтя ее, тут же позвали нас к себе. Начальник штаба флота вице-адмирал Фролов сообщил, что сегодня утром в район военного порта Чхончжина тральщик и эскортный корабль высадили 355-й батальон морской пехоты, которым командует майор М. П. Бараболько. Как донес Бараболько, высадка началась в пять часов утра и прошла вполне успешно. В первый момент после выброски на берег батальон существенного сопротивления со стороны противника не встретил и почти беспрепятственно продвигался в сторону полуострова Комалсандан. При приближении к высотам на полуострове подразделения батальона наткнулись на значительное огневое противодействие неприятеля. Вынуждены были завязать бой за овладение этими ключевыми позициями противника и сейчас продолжают вести его. Продвижение батальона на полуостров поддерживают артиллерийским огнем доставившие десант корабли. С высаженной вслед за нами пулеметной ротой до сих пор связи нет. Нам предлагается установить с нею контакт и затем соединиться с батальоном Бараболько.

Телеграмма из штаба обнадеживает: мы в городе уже не одни, подошел батальон полного состава, раза в четыре больше, чем было десантников в первом броске. Нам стало понятно, что отчетливо доносившаяся утром со стороны военного порта перестрелка — это бой батальона морской пехоты при попытке его выйти на пригородные высоты. Глухой гул пушечной канонады, который доносился до нас при переходе к Пхохондону, означал обстрел неприятельских оборонительных сооружений корабельной артиллерией.

Но где пулеметная рота, почему она не вышла на соединение с нами? Остается предполагать, что или ее высадили где-то далеко от нас, или она попала в такие трудные условия, что не смогла выполнить задание.

Десантники привели себя в порядок, прочистили и зарядили оружие, немного подкрепились. Раненых собрали в одном месте, постарались, чтобы им было возможно удобнее лежать. Гончарук сделал перевязки, тем, кто может двигаться, рассказал, как ухаживать за недвижимыми. С двух сторон растянули плащ-палатки, чтоб хоть немного оградить их от обжигающего солнца. Сюда же собрано ставшее лишним имущество: часть опустевших рюкзаков, магазины и диски, для зарядки которых уже нет больше патронов.

Прошло каких-нибудь полчаса, и Николай Зубков возвратился из разведки. С ними поднялся к нашему лагерю взвод красноармейцев со станковыми пулеметами. Командует взводом старшина, командир взвода убит. Группа Зубкова наткнулась на них на северной окраине города, когда бойцы-пулеметчики, неся на плечах свое тяжелое оружие, начали взбираться на соседнюю высоту.

Старшина рассказал, что их пулеметную роту вчера около шести часов вечера торпедные катера высадили на побережье между торговым и военным портом. Командовал катерами капитан третьего ранга Пантелеев. При входе в залив их обстреляли из пулеметов с полуострова Комалсандан. Однако высадились благополучно, без потерь. Сбив по пути несколько мелких постов, рота, развернувшись в широкую цепь, начала осторожно, поскольку уже стемнело, продвигаться в направлении южной окраины города, где по их предположениям находился десант первого броска.

Примерно через час после высадки к ним попал раненый красноармеец. Видимо, впервые оказавшись в бою, напугавшись и не разобравшись толком в обстановке, он сказал, что отряд полковника Денисина полностью разбит, а ему чудом удалось вырваться и спастись. (Нам, к сожалению, ни тогда, ни позже не удалось установить фамилию этого красноармейца, он, видимо, погиб в ночном бою.)

Получив такое удручающее известие, командир роты не перепроверил его, а решил отказаться от заданного ему плана и не стал пробиваться для соединения с отрядом. Таким образом, это подразделение из группы первого броска, имевшее на вооружении станковые пулеметы, в которых мы как раз очень нуждались, оказалось изолированным, а наш отряд и автоматчики Яроцкого не получили своевременно огневого прикрытия.

Рота двинулась к железнодорожной станции и наткнулась на хорошо вооруженную большую группировку противника. В вечерние часы, в темноте, не зная обстановки в городе и плана его, они вынуждены были вступить в неравный оборонительный бой.

Ночью противнику удалось разобщить роту на части, связь между взводами нарушилась. Командир роты старший лейтенант Мальцев, насколько им известно, тяжело ранен, но где он сейчас, они не знают. Потерь в роте много.

Остатки взвода оказались на северной окраине. Сейчас, на рассвете, решили пробиться из города и идти на север, на соединение с наступающими советскими войсками. В разных местах слышали стрельбу, но где свои, где чужие — понять не могли. При выходе на сопку и наткнулись на них наши разведчики.