Чтение онлайн

Проснувшись утром, сонный и спотыкающийся хакер аккуратно, чтобы ничего не сшибить пошел на кухню. Во рту пересохло настолько, что было неприятно просто дышать. Налив и выпив наполовину полный стакан (Илья решил контролировать водопотребление), фрилансер пошел умыться. Однако, уже выдавив пасту на щетку, он был вынужден аккуратно отложить снаряженное средство гигиены.

Вдруг очень сильно зачесалась рука. Та самая, покусанная. Зуд был у самого большого шва. Шрамы выглядели хорошо, не вызывая тревоги, покраснение давно прошло и третий день как, Илья ходил без повязки.

Когда он, начесавшись, убрал ногти ото шва, то с удивлением обнаружил то, чего вчера на руке не было и в помине. Прямо под ровной линией стежков, от середины предплечья до самого локтя высыпали небольшие розовые бусинки. Сыпь была с белым налетом и на ощупь очень сухая.

— Вот те нате! Каждый день что-то новенькое… — с тревогой, продолжая легко почесывать сыпь, проговорил Илья — Твою мать, это-то еще что?!

Он опустил голову, немного подышал, посмотрел еще раз на красно-белые бусинки высыпаний.

— Так, Маркович. Давай-ка без паники, ок? Ну подумаешь сыпь! Сейчас купишь в аптеке какую-нибудь мазь или что там доктор пропишет и все будет нормально!..

Собравшись, хакер вышел из дома и пошел в ближайшую клинику, буквально в двух шагах, куда до этого ходил на перевязки. Принимала на этот раз какая-то новая мед сестра. После того самого случая, Илья ко всем медсестрам относился крайне подозрительно и настороженно, но, взяв себя в руки, успокоившись, понял, что волноваться на этот раз не о чем. В кабинете его встретила приветливая полная женщина с вполне искренней и добродушной улыбкой. Такая улыбка у врачей, тем более в Москве была большой редкостью. Обрисовав вкратце картину и предъявив поврежденную руку, хакер стал с нетерпением ожидать вердикта медработницы.

— Ну что, швы сейчас снимать будем, тут все хорошо. А по поводу сыпи не волнуйтесь, такое бывает. Может банальное раздражение на препараты, а может и на воздух. Рука долго в повязке была, отвыкла от нашего воздуха-то! — мед сестра обвела рукой в пространстве, снова мило улыбнувшись при этом.

— А дерматологу сегодня могу показаться?

— Я уверена можете, но, к сожалению, не у нас. У него сегодня не приёмный день. А другой в отпуске. Да не волнуйтесь вы так! Показаться, оно это можно, для самоуспокоения, но никакой срочности я в этом не вижу. Купите просто в аптеке какую-нибудь жирную мазь, понаносите, глядишь, и само через пару дней пройдет. Смотрите какое тут все сухое! Воды, небось, совсем мало пьете?

Илья в ответ на это лишь хмыкнул.

— Вот тут как раз наоборот, особенно последнее время.

— И правильно! — горячо поддержала женщина, — воды, ее много пить положено! Мы ведь и сами на 80 % вода!

— Ну да, ну да…

— Вот, все готово! — радостно сказала медсестра, убирая со стола металлическую чашку с остатками черных ниток, которые еще недавно были швами на руке Ильи, — вы свободны. А о сыпи не волнуйтесь. Такое бывает. Крем, говорю, возьмите детский, жирный, и нет проблем.

— Да, да, спасибо, я понял. Всего вам доброго! — стоя в дверях, попрощался с женщиной Илья.

Ободрённый оптимистичными прогнозами позитивной сестры, фрилансер весело зашагал домой.

Остаток дня не принес никаких особенных новостей. Пришли письма от заказчиков с благодарностями, а вместе с ними смски о пополнении счета. Настроение поднялось и решено было съездить навестить мать. В таком настроении даже разговор с дорогой Инной Исааковной мог быть перенесен без серьезного ущерба нервной системе.

Нет, не подумайте! Илья, конечно же маму любил и даже беспрекословно слушался. Ну, по крайней мере, до определенного возраста, как и любой хороший еврейский мальчик. Кто знает, возможно во многом благодаря ей, он стал тем, кем стал. Сам хакер был безусловно в этом убежден, потому как считал, что семья — это первостепенная сила по значимости влияния на человека.

Но, к сожалению, старческое усиление характера и без того сильной женщины никто не отменял. По причине этого диагноза, самолично поставленного Бельштейном своей матери, общаться с Инной Исааковной последнее время стало гораздо труднее. Именно поэтому, несмотря на всю любовь и уважение, визиты к маме Илья откладывал до последнего и старался всегда навещать ее лишь на волне некоего эмоционального подъема. Иначе был риск загнать себя в глубокую психологическую яму. Без всяких шуток.

Раздумья об отношениях отцов и детей были нарушены, когда Илья выходил из лифта на своем этаже. Переступив порог движущейся вверх-вниз кабинки, он внезапно почувствовал сильнейшее головокружение, и чтобы не упасть, вцепился в металлический блестящий проем. Одновременно с этим ужасно заболела голова и потемнело в глазах. А там, за ними, в этой непроглядной чернильной темноте, тысячи иголок одновременно пронзили мозг. Во рту пересохло так, будто в него засыпали целую пачку муки.

Илья сознательно не пил уже полтора часа. Жажду он начал чувствовать еще в клинике, но пересилив себя, не воспользовался местным кулером. Он хотел показать своенравному, рвущемуся из-под его контроля мозгу и организму, кто тут на самом деле хозяин. А теперь тот самый организм решил взять свое.

Дверцы лифта стояли открытыми, сенсоры улавливали преграду и не смыкали створки. Постояв так, шатаясь еще какое-то время, Бельштейн очень медленно, со склоненной вниз головой — так оставались хоть какие-то шансы не потерять сознание от боли, двинулся к своей двери. Рука одновременно с этим, неловкая и непослушная, пыталась выудить из кармана связку ключей. Лоб Ильи уперся в холодный металл: привычную зернистую текстуру темно-коричневого цвета. Знакомая дверь расплывалась перед ним, застилась пляшущими черными пятнами. Так… Опереться. Теперь ключи. Есть.

Бл**ь!

Металлически, высоко звякнуло о бетон. Хакер хотел медленно опуститься, чтобы поднять связку, но резко упал на колени. Удар хрупких коленных чашечек о бетонный монолит почти не ощущался, заглушенный настоящим штормом агонии в голове.

— Ну, давай-давай!.. — сухим ртом мычал Илья, способный лишь на подобие человеческой речи.

Вот, есть! Стоя на коленях, сквозь черный туман в глазах, фрилансер пытался попасть в замочную скважину. Получилось! Поворот ключа и 2 щелчка. Бельштейн отполз в сторону, нажал на ручку — тяжелая дверь распахнулась. Тело, все в поту и пыли ввалилось в квартиру.

Запах! Пахло водой! Раньше нет, но теперь он явственно чувствовал это. От зрения остались лишь далекие затихающие отголоски — перед глазами волнующийся черный мрак. Скорей по запаху и памяти родного интерьера мужчина дополз до кухни. Тут пахло сильнее. Где-то рядом… Совсем рядом… Поставив себя на колени, Илья принялся осторожно шарить по столешнице. Вот он, графин с водой! Запах усилился до предела, ощущения можно было сравнить с «ароматом» концентрированного уксуса или нашатыря. Только сейчас пахло приятно, кайфово, нестерпимо притягательно. Должно быть коты испытывают ту же гамму чувств, когда буквально втирают себя в пол, на который капнули валерианы.