Чтение онлайн

Напряжение в зале загустилось до степени, когда его можно было потрогать рукой. Илье казалось — протяни он руку с расставленными пальцами и проведи ей по воздуху, она увязнет в этом напряжении, и оно липким киселем склеит пальцы. Гомон в зале пропал как по команде, все звуки точно провалились, канули в бездну. Люди молча наблюдали. Внимание их было приковано к центральному монитору, на котором от первого лица транслировались главные события всего их дерзкого предприятия.

Заученными движениями, руки в сером рукаве военного мундира пробежались по кнопкам и тумблерам, двинули регуляторные ползунки, задавая координаты и помечая цель. Последний беглый взгляд — финальная проверка, и пальцы откинули стеклянную крышку, под которой красным горела небольшая поворотная ручка.

— Давай, — выдохнул в свои часы Алистер.

Рука повернула ручку. Тут же освещение в капитанской рубке сменилось на тревожно-алое, знаменующее собой боевой режим. Две белые линии прочертили небо, унося к зениту смертельный заряд ракет. Рубка взорвалась громовым басом, усиленным фэйдером радио связи. Бас этот, напоминая искусственный голос разгневанного робота, гремел по-английски, яростно вопрошая что сейчас произошло, и кто санкционировал запуск ракет. Те же, не обращая внимание на гнев захлебывающегося яростью адмирала, неотвратимо двигались все дальше к своей цели.

Илья следил за мониторами, на которых, повинуясь командам Алистера, менялись картинки с разных наблюдательных устройств. Сами команды, приглушенные и размытые, с трудом доходили до восприятия, разлетались едким дымом, не в силах пробиться через вязкую хмарь, которая внезапно снова захватила голову хакера. Слух отказывал и, словно, топил звуки в густой, непролазной глине. Внутри отлично продуваемого всеми ветрами каменного купола стало нестерпимо жарко и душно. Однако, зрение пока еще продолжало служить своему хозяину и кристально четко передавало мозгу изображение двух, перевитых клубами дыма, белых линий, несущих заготовленную смерть дальше, через тихоокеанскую лазурь. Ракеты в мгновение ока преодолели цепь американских кораблей, несколько страшных секунд летели горизонтально над пенными гребнями, после чего быстро пошли на снижение. Изображение на мониторах снова переключилось. Теперь уже снимали не беспилотники, а камеры, прикрепленные не ведомо к чему у поверхности воды. Было видно, как с неба отвесно спикировали два клубящихся белых шлейфа. В следующий миг черно-рыжий огненный взрыв расколол пополам военный корабль, увенчанный красным солнцем на белом поле. Зарябило изображение, волны накатили на камеру, а после стало видно, как разорванный точно посередине японский крейсер, двумя искореженными кусками металла, принялся быстро погружаться на дно. Разлом кишел снующими в панике маленькими человечками в белой форме. Белыми ядрышками риса спрыгивали они в кипящую пеной и пузырями воду с поднимающихся вертикально осколков того, что еще минуту назад было военным кораблем.

— Черепахи, твою мать!.. — шепотом на родном голландском выругался координатор, — могли же среагировать.

Илья эту реплику не услышал. Тошнота и головокружение ударили по нему столь же резко как те ракеты, только что потопившие японский крейсер. Он упал со стула, больно приземлившись на локоть. Перед глазами с быстротой стробоскопа замелькали образы. Нельзя различить были то ли это трансляции с камер, или же картины, которые рисовала его собственная голова. Вспышками, сознание бешено носилось и переключалось, обозревая идущий ко дну корабль с разных ракурсов глазами тех, кого поверженный боевой левиафан стремился утянуть с собой в темную бездну. Вспышка, и вот перед глазами переплетенные, точно ветки сухого мертвого дерева стальные перилла бортика.

— Прыгай, Хидео! Прыгай! Тут нас точно ждет смерть!

Илья глазами японского моряка видел, как его товарищ стоял над краем порванного металла, хватаясь за те самые изломанные перилла и никак не мог решиться на прыжок с тонущего стального айсберга.

— Ну же, Хидео, чего ты ждешь!?! — кричал товарищу матрос.

Он резко оглянулся. Лицо обдало жаром и жирной гарью. Когда ветер унес черное облако стало видно, что это взорвалось носовое орудие. Вспышка, огонь и серая труба орудия с другого борта, оторванная взрывом, перелетела через них, ударилась в противоположную тонущую половину, в затем плюхнулась в кипящие варево водоворота, разом прекратив мучение больше десятка людей.

Илья почувствовал какой-то импульс, вибрацию. Словно кто-то пытался без слов, но договориться с застывшим в страхе над пропастью матросом, убедить его наконец прыгнуть. Но не получалось! Будто не хватало опыта, а картинка тем временем метнулась туда, в кипящий котел. Иступлено колотя руками по пенным пузырям другой, пока еще живой матрос пытался удержаться на плаву. Но сзади кто-то резко надавил на плечи. Голова ушла под воду. Паника и беззвучный крик. Удалось повернуться и скинуть с себя руки обезумевшего товарища. Под водой его лицо, обезображенное паникой, глаза, переполненные безумием, а руки продолжали тянуться и хватать… Илья, точнее тот, чьими глазами он воспринимал сейчас мир, извернулся выбросил вперед свою руку, растопыренными пальцами надавил на глаза очумевшего матроса, оттолкнулся от его головы и всплыл.

Вспышка и, оказавшись снова в своей голове, в своем теле и, как будто бы, в своем сознании, Бельштейн судорожно втягивал в легкие воздух. Казалось, его нужно больше и больше, столько, что легкие просто не способны были вместить такое количество. Ван Хойдонк коротко и быстро оглянулся через плечо, скользнул озабоченным взглядом по бешенно озирающемуся вокруг фрилансеру, который, казалось, перестал понимать где находится и что сейчас происходит вокруг него. Однако, всем сейчас было совершенно не до Ильи. Кровавая морская пьеса, заваренная этими людьми, требовала неотрывного внимания, так как развивалась она с быстротой сгорающего в небе метеора.

— Не ответили Алистер! Почему? — голос откуда-то из угла зала, затененной ниши на возвышении.

— Мы это учитывали, — быстро выплюнул в ответ голландец. Последнее что ему было нужно сейчас, это глупые отвлекающие вопросы.

— Сейчас же начнется настоящий морской бой, мать твою! Вон, русские уже разворачиваются!

Алистер вместо ответа посмотрел на массив мониторов. Изображение подавалось с неба, сразу с нескольких дронов. Цепь русских судов, помеченная белым флагом с косым голубым крестом, вспарывая волны, синхронно легла на левый борт. Крен военных кораблей был пугающе крутой. Непосвященному взгляду показалось бы, что морские исполины вот-вот полностью завалятся набок и пойдут ко дну. Но вместо этого, серые стальные монстры, упрямо вгрызаясь в волны, дугами продолжали чертить свой маневр. Когда суда вышли из крена и прямым курсом понеслись на сокращение дистанции в сторону американцев, быстрый фрегат, что шел в авангарде цепи, выстрелил в воздух несколько бочек. Те взмыли в синюю высь, вращаясь в бешенных сальто и взорвались белыми клубами дыма в самых высоких точках своих траекторий. Русский флот пошел под прикрытием дымовой завесы.

— Ив! — Алистер снова включился в координацию, — Вы прямо сейчас должны дотянуться до трех человек, командующих флотами. Пусть Окти внушит им всем приказ не вступать в бой! Своей цели мы уже достигли, а третья мировая нам совсем ни к чему!

Тишина в эфире. Старший из отряда медиумов не отвечал.

— Ив! Ив! — орал Алистер в микрофон, — ты слышишь меня?!

Ответа не было.

— Так, быстро к Окти, кто-нибудь! Нужно понять, что там произошло, почему нет связи.

Тем временем американцы не мешкали. На одном из мониторов было видно, как один за другим с огромной палубы авианосца взмывают в небо истребители. Серые матовые F-18, ложились на крыло и уносились по направлению к белой дымовой завесе, лоскутами изорвавшейся между синими небом и водой.

— Ну Алистер, мать твою… — скрипучий голос из края зала, — молись, чтобы русские и американцы сейчас не поубивали друг друга…

Всю эту картину, молниеносно разворачивающихся событий, наблюдал Илья. Он так и сидел на полу, привалившись спиной к металлической стене-перегородке, не в силах подняться. Странная слабость одолела его, и будто бы тело больше не принадлежало намерению и воле. А может быть наоборот, эта самая воля подвела его, ослабла и расфокусировалась, потеряв способность управлять.

И тут комната пропала. Утонула в черноте перед глазами на миг. Но спустя этот краткий миг, длинной в взмах век, чернота ушла, а на ее месте появилась пещера, та самая, где он пришел в сознание, привязанный цепями к странному алтарю. Теперь же вместо него, на алтаре этом было тело в белом балахоне. Человек этот безвольно висел, голова упала на грудь. По периметру в разных малоестественных позах застыли на полу другие фигуры в таких же белых одеждах. В центре всего этого действа со склоненной вниз головой, растерянно махая нижними щупальцами, стоял Окти и крутился в разные стороны. Илья чувствовал, что серый пятиметровый гигант испуган, потерян и не понимает, что делать. В его сознание копьями, одна за другой, вонзались человеческие мысли, мысли тех, кто принимал непосредственное участие в набирающем силу бое. Каким-то непостижимым образом мысли эти дублировались и в голове хакера. Вот пролетели словно рой диких пчел, мысли летчиков американских истребителей, готовых исполнить любой поступающий приказ. Эта готовность граничила со страхом, адреналином, отдающим в надпочечники. В это же время до сознания доносились, объятые паникой с одной стороны и военной дисциплиной с другой, мозговые волны капитанов флотов. Американцам не хотелось воевать на два фронта, даже их мощнейшим флот этого бы не выдержал. И пока русские неуклонно сокращали дистанцию под прикрытием дымовой завесы, японцы не мешкали и тоже разворачивали свои корабли в боевые позиции. И пока одни лихорадочно искали причину запуска ракет, другие пытались не допустить новых потерь и оскалить в ответ свои военные зубы. С каждой новой секундой, разноголосый гомон мыслей в водовороте конфликта, прорезался все новыми и новыми голосами в огромной, источающей слизь голове, похожей на гниющий бутон, попутно резонируя в совершенно неподготовленных для такого восприятия человеческих мозгах Ильи.