Чтение онлайн

– Да... Впечатляющий состав преступления, - недоуменно покачал головой Геверциони.
– Москву в 1812 году, надеюсь, не из-за вас сожгли?

– Нет...
– еще более недоумевая ответил лейтенант.

– И то хлеб...
– облегченно вздохнул генерал. Затем вновь принял серьезное выражение лица и строго продолжил.
– Я так понял, вы испытываете очень даже конкретные сомнения в законности действий Майора Гуревича, так?

Лейтенант рассеяно кивнул.

– Так... Здесь я полностью понимаю ваши опасения. Зная методику работы разведки, могу себе представить, какое издевательство они могли устроить. Но уверяю, при всей внешней бесцеремонности действия майора были санкционированы и совершенно законны. Машины и медикаменты нам требуются для помощи раненным - потому просто не могли себе позволить тратить лишние несколько часов на соблюдение всех формальностей. Со своей стороны обещаю, что все документы вам будут предоставлены...
– Геверциони бросил взгляд на припорошенный снегом циферблат.
– Через два часа максимум. Также беру на себя урегулирование всех возможных конфликтов с вашим руководством.

Вам ведь известно, что в соответствии со статусом 'О НКГБ СССР', в условиях чрезвычайного и военного положений офицеры спецслужбы имеют право получать на армейских складах технику и оборудование во временное пользование при предъявлении соответствующих документов? Вот считайте, что такие документы я вам предоставил. Потому если ваша вина в чем и состоит, то в отсутствии лишней бюрократии. Зато таким образом мы, надеюсь, спасем немало человеческих жизней. Не знаю как вы, а меня такая провинность совершенно не тяготит - раз она не в ущерб общему делу.

Что до гражданского населения, все еще можно исправить. Убежден, ваше промедление было вызвано излишним служебным рвением, а отнюдь не злым умыслом. Так что после возвращения сможете спокойно наверстать упущенное.

– Но...
– с трудом переваривая услышанное, произнес лейтенант.
– Но разве все происходящее не учения?

Не успел генерал ответить очередной колкостью, как внезапно ночную тишину разорвала канонада далеких взрывов.

Внезапный удар оказался невероятно мощным. Вначале небо за спиной марширующей бригады расцвело, вскипело белым сиянием. Над простором тайги поднялся и лопнул невероятный огненный шар. Земля ощутимо дрогнула под ударом. Следом пришла волна удушливого, смрадного жара. Прокатившись волной, она безжалостно гнула к земле деревья, сбивала людей с ног. Затем все на какой-то миг стихло и только алые языки пламени жадно плясали на месте взрыва в тщетных попытках дотянуться до неба.

Спустя буквально десяток секунд очередной взрыв сотряс землю. На этот раз удар пришелся ощутимо ближе. Что-то как раз в направлении движения маленькой армии.

Ошарашенные и растерянные, люди - кто продолжая стоять, кто - сидя на льду - молча вглядывались в пылающий горизонт.

– Лазарев! Десанту немедленно рассыпаться - всем укрыться на берегу! Углубиться на сто метров вглубь леса!
– мгновенно переключаясь, крикнул Геверциони.
– Юрий, что происходит?! Мне нужна информация! Где взрывы?! Кто, что, почему и чем! Быстро, быстро!! Собрались все!

Мирный сон тайги прервался - ночной лес наполнился тревожными криками птиц и зверей. Очнулись и люди - зашевелились, забегали, подчиняясь волевой решимости командира.

– Георгий Георгиевич!
– вынырнувший из суматохи Юрий говорил быстрее, чем обычно. И на железном полковнике сказывалась общая нервозность.
– Взрыв километрах в четырнадцати на шесть часов. Похоже, это...

– Это точка высадки, - твердо произнес вслух тяжелые слова Геверциони. Множество обрывков мыслей мгновенно пестрым калейдоскопом пронеслось в сознании генерала. И невольно внимание заострилось на одной из самых тяжелых. Георгий на миг замолк, а потом решительно добавил - Юрий, пригляди за Робертом.

– Есть...

– Увидишь по пути Ильина или Лазарева - передай, что они мне нужны, - добавил генерал уже в спину Фурманову. Тот только кивнул, продолжая бежать, высматривая по сторонам майора.

– Видите, лейтенант, - тяжело выдохнул Геверциони. Затем с усилием провел ладонями по лицу в тщетной попытке отогнать навалившуюся тяжесть и продолжил, через силу выдавливая слова.
– Это не учения, это война... Рассказывайте все, что знаете о текущей обстановке.

– Я, товарищ генерал... Утром, накануне учений по всей стране прошло волной отключение вычислительных сетей, а так же большей части электроники. Если быть точным - в 2.37 по Москве, 4.37 - по местному. Следом вышли из строя электростанции. Параллельно перестала работать волновая связь: от телефонов и радио до ИОЭВМ [32] контура и телевидения.

Некоторое время - до 4.55 - продолжала работать экстренная связь с Москвой - аварийный телеграф. За это время успели поступить лишь скупые общие данные, приказ не поддаваться на провокации и сохранять боевую готовность. Последним было сообщение о введении военного положения. На этом месте связь окончательно прервалась и больше ничего не поступало. Потом - полная тишина.

– Связь наладить пытались?

– Так точно. Своими силами проверили - оборудование полностью исправно. Но не работает. Эфир забит помехами по всем каналам.

– А человека людей не пробовали посылать в Сургут или Нефтеюганск?

– Не имею права - в условиях военного положения запрещено покидать объект. Кроме того, налаживать связь - задача вышестоящего...

– Да чтоб тебя!
– в сердцах воскликнул Геверциони. К возмущению примешалась и горечь недавней потери.
– Хреново воюем, лейтенант. Если за каждую буковку устава держаться, то дела будет мало. 'Ты - мне, я - тебе' - такая психология не для войны.

Успокоившись и ещё раз всё взвесив, Георгий только рукой махнул:

– А, ладно, забудь... Нет твоей вины. Просто уж очень обидно опять оставаться без связи и без информации. Кстати, не хочу тебя расстраивать, лейтенант, но, похоже, второй удар был как раз по твоему складу...

– Командир!
– громкий, полный отчаяния мужской крик внезапно прервал Геверциони. Едва успев обернуться, генерал лицом к лицу столкнулся с запыхавшимся Чемезовым. И поразился, как горе за считанные минуты преобразило человека. Бежал по лесу, без оглядки: полушубок расхристан, на лице царапины, шапки как не бывало... Волосы взъерошены, неряшливо торчат во все стороны. С лица словно листва с деревьев сошел былой лоск - заострились черты, рваными линиями обнажились морщины. Даже всегда спокойные, сосредоточенные глаза выкатились, остекленели. На дне расширившихся зрачков тонкой рябью проблескивает, мерцает безумие.
– Командир!... Она!... Разреши!... Я!...