Чтение онлайн

И вот теперь, когда внезапный комбриг без сознания лежал на снегу, а над ним в мрачной неизвестности ворожили хмурые медики, стало ясно, насколько успел Геверциони стать 'своим'. Сейчас кажется, что и не могло быть иного командира - при всем уважении и прежнему комбригу, и к Кузнецову.

Что тяжелее всего, вместе с Георгием сейчас бригада лишилась начисто как административного центра, так и стратегического видения. Ведь именно Геверциони 'тянул' инициативу любых замыслов, начинаний. На нем лежала задача разработать план кампании. Пускай даже остаются черновики и записи - живого трезвого ума генерала они не заменят.

И внезапно Ильин наконец пришел к осознанию простого, но жизненно важного факта. Это открытие ударило по нервам хищной плетью. По сравнению с этим даже отсутствие стратегии выглядело словно мелкие временные неприятности.

Геверциони при всей восторженности и открытости при оглашении дальнейших планов так и не назвал ни разу точного места. 'Ах ты ж, собака злая!
– в сердцах промелькнуло в мыслях.
– Ревнитель, понимаешь, государственных секретов! И что теперь делать?' Возможно, эту тайно он открыл Кузнецову, но с этим уже ничего нельзя поделать. По-хорошему всё верно - каждому встречному и не встречному такое говорить явно не стоит... Но вот как быть офицерам теперь? Хорошо, если обойдется с Геверциони. А если нет? Вопросы, вопросы... И ни одного вменяемого ответа.

Леденящий холод отчаяния предательски расползся волной по спине. 'Спокойно!
– приказал себе Ильин.
– Спокойно! Нельзя отчаиваться! Сейчас важно сосредоточиться и тщательно продумать все варианты...'

Решение пришло так же внезапно, словно в насмешку над отчаянием. Слабое, ненадежное, но все же хоть что-то. Ильин предположил, что если не Чемезов, то Фурманов обязаны знать тайну. Или хотя бы иметь ключ к решению.

– Юрий, - с надеждой обратился к Фурманову Ильин.
– Нам нужно срочно переговорить.

Полковник прищурился и кивнул.

– Что, уже делите наследие?
– горько усмехнулся Чемезов.

– Роберт, не говори ерунды, - решительно отдернул товарища Юрий.

Тут полог палатки резко откинулся в сторону и наружу буквально выпрыгнул, словно ошпаренный, один низ лейтенантов. Не обращая внимания на стоящих рядом офицеров, он опрометью пробежал мимо и скрылся в темноте.

Троица тут же решительно сунулась внутрь. Это порыв оказался настолько единодушным, что офицеры даже стукнулись головами - разве что искры из глаз не посыпались.

– Что?!
– возопил пришедший в себя первым Чемезов.

Однако и без комментариев стало ясно, что дела в целом - плохи. Окровавленные руки медиков так и мелькали над раскрытой раной. Хищно сверкали свежие и уже испачканные инструменты. Слабые лучи фонарей выхватили на матерчатых стенах палатки свежие кровяные брызги. На снегу багровели скомканные куски тампонов и бинтов. Походная спиртовка, выкрученная до отказа, без устали кипятила воду в прямоугольной посудине. Внутри емкости с клокочущим кипятком стерилизовались использованные инструменты - новых уже не хватало.

Несмотря на вторжение, военврачи продолжали молча стоять на коленях, низко склонились к Геверциони. Шла совершенно невероятная, непонятная и невыносимая постороннему человеку ворожба. И троим офицерам стало неловко вмешиваться в тяжелое сражение людей в белых халатах с извечным противником.

Через несколько минут майор Скляр, по-прежнему не оборачиваясь, отрывисто бросил:

– Инфаркт мышцы. Запущенный - развился обширный некроз. От болевого шока и чрезмерной токсикации организма продуктами распада генерал впал в коматозное состояние...

– Это опасно?
– робко уточнил Чемезов.

– Жить вообще опасно!!
– огрызнулся пухловатый медик.

– Жить будет?
– лаконично уточнил Ильин.

– Скорее да...
– ушел от прямого ответа Скляр.
– Если реанимируем.

– Так что же вы...?!
– вновь с полуоборота завелся Роберт.

– Сначала нужно либо удалить очаг поражения - мертвую ткань.
– пояснил вместо старшего лейтенант.
– То есть либо очистить рану, либо...

Не найдя сил произнести вслух неприятный диагноз, молодой врач стушевался и замолчал.

– Что 'либо'?!
– потребовал ясности Ильин.

– Ампутация...
– хмуро бросил Скляр.

Офицеры переглянулись. И в этом мимолетно переплетении взглядов явно проступило отчаяние. Еще несколько секунд каждый втайне надеялся, что ничего страшного не произошло, что обойдется.

Не обошлось. Благоволение судьбы не стоит испытывать небрежно - даже от безоговорочных фаворитов удача имеет склонность отворачиваться. Тогда приходится платить по всем счетам сразу. А проценты порой неизмеримо велики.

И вот сейчас судьба с протянутой требовательно рукой застыла напротив. Намеренно выставив напоказ сверкающее лезвие обоюдоострого меча...

Гуревич не знал и не мог знать о происходящем. Да и, честно говоря, вовсе не задумывался. Для разведчиков пути назад нет - все мосты сожжены. Так что не было нужды и переживать. Теперь пусть другие переживают, у них все рычаги управления. Майор же озабочен исключительно выполнением приказа. Естественно, помимо человеческого желания сохранить бойцов.

Еще раз мельком глянув на часы, Рустам перебрал мысленно варианты действия и последующего развития событий. Откладывать, а уж тем более - выжидать некогда. Банально нет времени - бригада уже недалеко. А проблем нужно успеть решить превеликое множество.

Во-первых, отвлечь внимания группировки противника, а при особой удаче - и вывести из города в направлении противоположном заводу. Перед этим, хотя и во-вторых, жизненно важно вывести из вражеские коммуникации. Основная цель - штаб и аналитический центр. Предполагая худшее, Гуревич вполне допускал: за имевшееся в наличии время интервенты вполне могли обнести город не одним 'тревожным контуром'. А если это так - любая операция по отвлечению внимания закончится мгновенно, стоит только наблюдателям подать сигнал тревоги. Который непременно подадут: неведомый отряд летучих диверсантов в сравнении с тремя полками десантников что дробина для слона. Что-что, а хорошо соображать немцы умели всегда - этого не отнять.

Нет сомнений, что противник мгновенно бросит всякое преследование и переключит внимание на настоящую цель. Всё тогда будет напрасно и зря. Значит, иного варианта, кроме как предупредить тревогу, нет.

Ну и остается не менее важный пункт повестки дня: добыча источника информации. Пехотный сержант, упрямо маячащий на самом краю видимости не идеал, но выбирать не приходится. Неизвестно ведь, удастся ли тихо подобраться к целому офицеру. Особенно, если сразу после начала поднимется тревога.