Чтение онлайн

– А что, у вас в контрразведке на такие темы принято смешно шутить?
– зло ответил Скляр.
– Если таки да, то простите, молодой человек, мне жаль вашей загубленной юности.

– Марат Карлович, вы все-таки можете ответить?
– примирительно попросил Ильин.

– Иван Федорович...
– тяжело вздохнул врач в ответ. При этом ни на секунду не отрываясь от тяжелого кропотливого труда. В умелых, слегка полных ладонях так и мелькали хищные профили стальных инструментов. Да и сами ладони отнюдь в отличие от повседневной жизни представлялись изысканными, утонченными. Словно у идеального образа художника, музыканта - Творца с большой буквы.

– Если не боитесь - заходите внутрь...
– предложил врач. И тут же строго добавил.
– Только один!

Ильин обреченно поглядел на товарищей, которых оказался вынужден оставить. Однако проблема нравственного выбора не слишком терзала полковника. Во всяком случае не слишком сильно. Решительно шагнув под навес палатки, Ильин напоследок приободрил объявленных 'non grata':

– Спокойствие, не время считаться. Я все выясню и сообщу... Кроме того, там действительно не место для делегации.

На этих словах полковника окликнул сердитый голос доктора. Скляр произнес нечто невнятное, Ильин что-то миролюбиво ответил. И полог закрылся, скользнув вниз. Происходящее в палатке теперь полностью оказалось отгороженным от внешнего мира.

Фурманов с Чемезовым переглянулись. Во взгляде Роберта совершенно явно читалось: 'Что себе возомнил этот эскулап?! Вроде свой, а посмотришь - контра необитая!'. Юрий не без некоторого уныния сетовал на долю, пославшую в напарники на редкость импульсивного товарища. Почти всегда это вроде хорошо, лучше не придумаешь. Но вот в редкие моменты, как, например, сейчас сильно жалеешь.

Переборов таки эмоции, офицеры усилием воли обрели душевное равновесие. И, тяжело вздохнув, примостились неподалеку от входа в палатку на смятых плащ-палатках. Так или иначе, но не оставалось ничего иного, кроме как ждать...

...Тем временем внутри Ильин замер неподалеку от входа. Полковнику ничего не оставалось, кроме как ждать. Здесь он был в чужом монастыре, куда со своим уставом лезть категорически воспрещено.

Ждать пришлось несколько минут. Доктор сосредоточенно колдовал над раскрытой раной, лишь изредка переговариваясь с помощником. Да и то вряд ли можно назвать переговорами - обглоданные хлесткие слова, обрывки коротких фраз.

Наконец нашлись несколько секунд и для полковника.

– Иван Федорович...

– Да!
– с готовностью отозвался Ильин. Движимый неосознанным желанием, полковник даже сделал робкий шаг вперед.

– Не перебивайте!
– строго одернул Скляр.
– Так вот, я уже сказал: у нас выбор небогат. Либо ампутация - тогда жизнь генерала вне опасности. Как минимум больше никакого проникновения мертвых клеток в кровь. Либо делаем операцию. Но это будет долго и ненадежно...

– Ненадежно?

– Гарантии, что ампутация в конечном счете не потребуется дать не могу.
– пояснил Скляр.
– У нас здесь не клиника и даже не полевой госпиталь. Все делаю на глаз, буквально на коленке. Даже вас не выгоняю, потому что здесь и без того никакой стерильности. Черт, да ведь буквально на голой земле делаю операцию! Это ещё хорошо, что мороз...

Чувства переполнили трепетную душу медика. На пару минут Скляр вновь погрузился в мрачное молчание. Затем, когда градус накала несколько спал, продолжил:

– Так вот, если делать операцию, то нужно несколько часов. Хотя бы три. Хотя бы! А они у нас есть?

– Нет...
– мотнул головой Ильин.
– У нас и получаса на остановку нет. По расчетам мы должны успеть к самолетам не позже, чем через час. Полтора часа - крайний предел.

– Именно, - мрачно согласился Скляр.

– Так что же предлагаете?

– Я?
– удивился доктор.
– Я не предлагаю. Мне положено делать свою работу - вам свою. Потому я остаюсь и буду спасать жизнь человека. А вы идите и решайте...

Ильин тяжело кивнул. Взгляд отразил глубокое душевное противоборство, мучительные терзания. На негнущихся ногах полковник кое-как развернулся, шагнул к выходу. Но, не успев докоснуться полога, остановился. Занесенная рука застыла в воздухе.

– А что вы скажете, доктор?
– все-таки решился повторить вопрос полковник.
– Как бы вы поступили?

– Тяжело принимать такие решения, да?
– горько ухмыльнулся Скляр.
– Пытаетесь переложить ответственность?

И в этот самый момент полог словно сам по себе резко скользнул вбок. Ильин, не ожидавший подобного, отступил на шаг и занял боевую стойку. Однако никакой опасности не было - в проеме стоял один из молодых медиков с чемоданом в руках.

– Марат Карлович, - доложился офицер, опасливо косясь на полковника.
– Здесь набор для ампутации...

После этих слов Скляр впервые за весь разговор, да пожалуй и долгие последние минуты отвел взгляд в сторону от Геверциони. И пересекся взглядом с Ильиным.

– Вы всё ещё хотите узнать о моем мнении, Иван Федорович?
– повторил медик.

– Неужели вы собираетесь самостоятельно...?
– спросил полковник, пораженный до глубины души.

– Нет, - ответил Скляр.
– Просто я давно знаю вас. И я знаю, какое решение вы примете...

– Да, и какое же?
– горько усмехаясь, спрашивает Ильин.

– Единственно верное, - твердо отвечает медик. И вновь возвращается к бесконечной схватке - вечной борьбе человека со смертью. Ради жизни...

...Откинув полог, Ильин решительно шагнул наружу. Заждавшиеся Чемезов и Фурманов пружинисто поднялись на ноги.

– Что там?
– с бескомпромиссной требовательностью в лоб спросил Роберт?

Ильин задумчиво глянул в сторону. Щека полковника едва заметно дернулась. Даже не произнеся ни слова, Ильин мрачным выражением лица и фактом тягостного молчания красноречиво передал критичность положения.

– Да не тяните же, Иван Федорович!
– не выдержал наконец и Юрий. В голосе явственно прозвучали умоляющие нотки