Чтение онлайн

— У тебя отгул на эту ночь.

Это Луку вполне устраивало.

— Так что иди домой, — добавил доктор Ан, ясно понимая, как будет истолкована фраза «отгул на ночь».

Ни за что, но Лука махнул рукой через плечо. Судя по ворчанию и стуку, с которым доктор Ан убирал инструменты, он точно знал, что Лука намеревался сделать с этим приказом.

Лука открыл дверь смотровой, уже собираясь отпраздновать своё спасение, но обнаружил, что Мира ждёт его в коридоре. Она одарила его тёплой улыбкой, которая мгновенно заставила его насторожиться.

— Привет, Лука.

— Мира.

— У тебя есть несколько минут?

— Извини, мне действительно нужно кое-что сделать.

Она снова одарила его своей тёплой улыбкой.

— Знаешь, ты можешь быть грубым со мной.

Эм… нет. На самом деле, он не мог. Во имя любви к Идайосу, она же была парой комудари.

Мира закатила глаза, явно угадав его мысли, несмотря на нейтральное выражение его лица.

— Вы, ребята, просто ужасны, вечно сдерживаетесь в моём присутствии, как будто я королева Елизавета и могу застать вас с незаправленной рубашкой.

Это вызвало у Луки смех.

Она усмехнулась.

— Можно мне хотя бы пройтись с тобой? Если нет, можешь послать меня к чёрту. Или сказать «нет, спасибо», если это самое грубое, на что ты способен.

Лука никогда не проводил много времени в аббатстве, поэтому он никогда не проводил много времени рядом с Мирой. Он не осознавал, что с ней… весело. Он сказал:

— Нет, я не против.

— Круто.

Она оттолкнулась от стены и пошла по коридору в медленном, «я-бы-хотела-сказать-тебе-пару-слов» темпе. Лука пошёл с ней в ногу, стараясь не думать о новой боли в только что зашитом бедре.

— Ты знаешь, почему Кир зашёл к тебе?

«Потому что он мне не доверяет».

— Хм?

— Никаких предположений?

— Я понимаю его позицию, — это самое большее, что Лука смог из себя выдавить.

— Ммм. Может быть. Но я подозреваю, что ты не понимаешь, что он беспокоится о тебе. Сомневаюсь, что он это сказал. Но… люди проявляют свою любовь так, как им кажется логичным. Иногда это затрудняет распознавание, но это не значит, что самого чувства там нет.

Лука нахмурился, ибо принять эту идею было сложно. Он не мог представить, что это применимо в данном случае. У Кира не было причин беспокоиться о нём. На самом деле, никто никогда не беспокоился о нём. Это был маленький кусочек реальности, на котором ему не нравилось сосредотачиваться.

Он мог лучше понять смысл слов Миры в отношении своих собственных действий. Причина, по которой он хотел защитить Талию, причина, по которой он так разозлился на неё за её безрассудство, заключалась в том, что он…

Ну, чёрт возьми, конечно, Лука любил её. Не то чтобы он этого не знал. Просто обычно он не зацикливался на этом слове. От этого ему становилось не по себе. Было проще показать, что он чувствует. Защищая её. И во время секса.

«Это просто секс».

Но это не так. Это не могло быть так, не для него, не с Талией. И секс с ней много значил для него, потому что это единственное время, когда Лука мог быть открытым и честным, даже не произнося ни слова.

Они подошли к лифту. На самом деле, они пришли к нему уже давно, и Лука только сейчас заметил.

Мира терпеливо не давила на него, а просто коснулась его локтя.

— Иногда полезно поговорить. Трудно разобраться в том, что происходит в нашей собственной голове.

— Ты предлагаешь мне терапию?

— Я предлагаю тебе поговорить.

Лука взглянул на лифт, испытывая желание сбежать. Он не мог поговорить с Мирой.

— Разговоры всегда носят абсолютно конфиденциальный характер.

Даже если бы Лука мог в это поверить, это не имело значения. Он никогда не смог бы поговорить ни с ней, ни с кем-либо ещё. Он бы не знал, как это сделать. Кроме того, в этом нет смысла, потому что ничего нельзя было исправить, по крайней мере, для него. Всё, что он мог сделать — это убедиться, что Талия в безопасности. Этого должно быть достаточно.

Мира сказала:

— Обычно мы ошибаемся, когда говорим себе, что лучше ничего не рассказывать. Обычно, скрывая правду, мы только усугубляем ситуацию. Мы думаем, что это защитит нас. Всё, что это делает — убивает нас изнутри.

Лука вздрогнул; ему это не понравилось, он не хотел об этом думать.

— Я оставлю тебя в покое, но я наверху, если ты вообще захочешь поговорить.

Лука вроде как кивнул, и Мира одарила его тёплой улыбкой в манере «Я-здесь-не-для-того-чтобы-тебя-осуждать». Затем она направилась к двери на лестничную клетку, а Лука нажал кнопку вызова лифта.

Спускаясь вниз, Лука пытался выбросить из головы слова Миры. От них ему стало не по себе. Они заставили его беспокоиться, что он неправ. Но это не так. То, что он делал, было необходимо. И его молчание было необходимым. Его молчание защищало Талию, и это всё, что имело значение.

Лука вошёл в бункер и увидел на лестнице Сэлмона Риса, одетого только в чёрные тактические штаны и ботинки.

Это было упражнение на силу и самоконтроль. Вися на тяжёлой перекладине, пользователь должен был рвануться вверх, поднять перекладину из выемок и перекинуть её на следующий ряд выемок, расположенных выше. У Риса на каждом конце перекладины были утяжелители, что превращало сложное упражнение в абсурдно невыполнимое. Это как раз то, из-за чего Лука захотел бы подколоть его, поддразнить за то, что он выпендривается, но Рис был здесь один.

Мускулистый торс, блестевший от пота в свете высоких встроенных ламп Бункера, не предназначался для показухи. Рис всегда вёл себя так, словно выпендривался; обычно он усмехался и превращал всё в шутку. Но он был здесь, занимаясь тем же самым дерьмом, что и всегда, в одиночестве.

Лука не знал, как именно это истолковать.

Увидев Луку, Рис спрыгнул на пол.

— Привет, чувак.

— Ты ничего не можешь делать с нормальной нагрузкой?

Рис откинул назад свои тёмно-русые волосы.

— Слишком скучно, — это был типичный ответ Риса, но без его обычного игривого тона.

Что-то не так, особенно если Рис был здесь, а не с командой. Лука ожидал, что Бункер будет пуст, надеялся на это.

— Так почему же ты не на улицах?

Рис вздохнул и, схватив с пола полотенце, вытер пот с лица.

— Потому что боссмэн ведёт себя как придурок.

Лука, только что вернувшийся с нежелательного медицинского осмотра, мог ему посочувствовать.

— Он отправил тебя на скамейку запасных?