Чтение онлайн

Что она выберет его вместо них.

Почему, чёрт возьми, он не мог понять, что этого никогда не случится?

Разочарование переросло в гнев. На себя — и на неё. Что, чёрт возьми, с ней не так?

— Ты знаешь, что произойдёт, если я не выполню контракт, — сказала Талия.

— Конечно, я, чёрт возьми, знаю.

Орден убьёт её, потому что они были полными психами. Или, по крайней мере, его отец был таким.

— И что же нам остаётся? — спросила она.

Лука был избавлен от необходимости отвечать на этот вопрос, потому что внезапно разверзся настоящий ад.

Дюжина мужчин с кучей оружия в руках вломились в парадную дверь, и все, кто был занят самоудовлетворением, принялись истошно вопить. Люди бросились врассыпную от вооружённых мужчин, убегая в заднюю часть клуба.

— Мазай, — сказала Талия. — Во всяком случае, его головорезы.

В воздухе засвистела очередь полуавтоматического оружия, обрушившая дождь из штукатурки и вызвавшая новую волну криков. Дерьмо. У Луки был только его метательный нож. У Талии тоже не могло быть при себе больше пары ножей, особенно с вышибалами, которые проверяли наличие оружия у двери. Оба этих мужчины, вероятно, уже мертвы.

Лука только-только выработал план, как убраться к чёртовой матери и обезопасить Талию, прикрывая, по возможности, отступление других, когда за спинами головорезов Мазая появилась Тишь. Четверо стрелков упали, прежде чем остальные развернулись и переориентировали свою атаку на Тишь.

— Убирайся! — крикнул Лука, подталкивая Талию в том направлении, куда бежали все остальные. Он не хотел, чтобы она находилась рядом со всей этой огневой мощью, и он также не хотел, чтобы она была рядом с Киром.

— Пойдём со мной!

— Я должен помочь своей команде, но тебе нужно убираться к чёрту… сейчас же!

После её кивка Лука ринулся в бой, его мысли переключились на «уворачивайся и режь». Подобно призраку, он появлялся за спиной сражающегося, вонзал свой нож в яремную вену, а затем исчезал. Это была его специальность: убивать ещё до того, как его присутствие замечали.

Он машинально приглядывал за остальными. Кир пустил в ход свой пистолет 45-го калибра и шиву, разнёс чью-то коленную чашечку и отразил удар мачете. Ронан и Рис охраняли периметр, сдерживая драку, не позволяя головорезам Мазая проникнуть в клуб, где под пули могли попасть случайные посетители, и не давая стрелкам скрыться. У Нокса, должно быть, закончились патроны, потому что он перешёл к кулакам и своему шиве.

Лука перерезал горло одному из головорезов Мазая, когда тот прицелился в Нокса из полуавтоматического пистолета, а затем вонзил свой нож в подмышку одного из противников Нокса.

Вскоре после этого всё стихло, если не считать звука, с которым кто-то уронил пустой магазин и выбил ногой пистолет из чьей-то руки — и Лука уже должен был уходить оттуда.

Взгляд Кира остановился на нём.

Комудари пробирался между телами, переступая через руки, ноги, окровавленные туловища. Клыки Кира были обнажены, а губы приоткрыты. На заднем плане остальные члены команды охраняли здание.

Лука посмотрел в сторону выхода, проверяя свой путь.

— Мне нужно идти.

— Хера с два, — заявил Кир, сверкая глазами. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

Лука сохранял спокойствие на протяжении всего «режь и убивай», но теперь вспылил. Слишком много всего происходило, чтобы справиться и с этим: недоверие Кира, вопросы, на которые Лука не мог ответить.

— Отойди.

— Ни за что на свете, — ответил Кир.

— Я подошёл сюда, чтобы помочь.

— Проблема в том, что ты вообще здесь.

— Это не имеет к тебе никакого отношения!

— Не имеет? — Кир указал на груду тел позади себя. — Ты по уши в дерьме с Мазаем, работаешь на Орден, и ты чисто случайно оказался здесь прямо сейчас. Так что у тебя есть пять секунд, чтобы начать рассказывать мне, что, чёрт возьми, происходит.

— А не то что?

Кир упёрся руками в грудь Луки и прижал его к стене. Когда удар отдался в теле Луки, он сломался. Взревев от бессонной ночи, он ударил комудари в живот.

У Кира вышибло воздух из лёгких, но он быстро нанёс ответный удар, который пришёлся Луке в скулу и откинул его голову назад. Затем Лука обрушил на Кира град ударов, которые застали его врасплох — потому что Лука никогда так не дрался.

Лука всегда отличался утончённостью и самообладанием.

Только не сегодня.

Кир заблокировал удар, увернулся и заехал Луке коленом в бок. Комудари попытался высвободиться, но Лука схватил его за запястье и вывернул под нужным углом. Когда раздался тошнотворный хлопок вывихнутого плеча Кира, мозг Луки снова включился в работу.

Он отступил назад, замер, отключился.

По крайней мере, внешне.

— Значит, вот как обстоят дела? — потребовал ответа Кир, пока грудь его вздымалась, глаза прожигали Луку насквозь, а рука висела под неправильным углом.

В этот момент Лука остро почувствовал, насколько он оторван от всего. Он порвал все связи с Орденом. Его связь с Талией была просто сексом, пустым и временным. А его место в Тиши?

Остальная команда стояла позади Кира, по другую сторону границы, которую Лука практически ощущал. Как будто это было осязаемым. Как барьер, который он не мог преодолеть.

Он не мог рассказать им, что происходит, потому что не мог рассказать им о Талии. Чтобы защитить её? Может быть. Чтобы защитить себя — потому что он не знал, как даже начать говорить обо всём этом? Да. И это тоже.

— Если ты не можешь доверять мне, то и я не могу доверять тебе, — сказал Кир. — Я не знаю, что ты делаешь, или почему, или какое, чёрт возьми, это имеет отношение ко всему остальному дерьму. Скажи мне, что, чёрт возьми, происходит, или я тебя отстраняю.

Лука по-прежнему ничего не говорил. Он не мог.

Кир покачал головой, возможно, сердитый. Разочарованный. Испытывающий отвращение. Отвернувшись, он сказал:

— Тогда убирайся нахер с глаз долой.

Глава 21

Талия поняла, что что-то не так, как только Лука вышел из-за угла. Она стояла, прислонившись к его черному М5, что её позабавило, потому что она предпочитала ту же самую модель автомобиля. Она оставалась в тени в «Кинке» достаточно долго, чтобы убедиться, что Лука и Тишь держат ситуацию под контролем, а затем перенеслась призраком и нашла его машину в четырёх кварталах от клуба.

Некоторая напряжённость Луки сменилась удивлением, когда он увидел её. Напряжение вернулось почти сразу. Кто-то, кто не знал его так хорошо, как она, мог бы принять его сдержанные движения и отсутствующее выражение лица за непоколебимость, отстранённость, даже пустоту.