Чтение онлайн

Он осушил бокал, затем снова небрежно наполнил его, расплескав бренди по отполированному до блеска столику, стоящему у самого локтя. Что бы Джек ни предпринял, он намеревался любой ценой выдворить Кейт из своего дома и отправить прямиком в Лондон, поскольку, Бог свидетель, ему приходится прилагать дьявольские усилия, чтобы держаться от нее подальше. А это не дело. Она слишком хороша для озлобленного калеки, у которого в кармане ветер свистит, и не должна приковывать себя к нему. Скрести ему полы всю оставшуюся жизнь! Джек вспомнил ее огрубевшие от работы руки. Ну, нет! Он выгонит ее отсюда – пусть даже ценой собственной жизни – выгонит и немедля отправит в изысканную лондонскую гостиную.

Джек снова начал пить большими глотками, мрачнея все больше при воспоминании обо всех мгновениях, когда он касался Кейт. Всего лишь воспоминания, а его тело тут же откликнулось, рот Джека цинично искривился. Он должен все это прекратить, должен выкинуть ее из головы и из своей жизни. Он покончил с женщинами, во всяком случае, покончил с леди – даже с леди-полотерками, что обладают такими нежными, притягательными глазами и пахнут столь сладко и свежо. Женщины – это западня. У них иной образ мыслей.

Даже лучшим из лучших мужчина нужен только из корыстных побуждений.

Он подумал о Джулии, и тяжелая горечь вновь наполнила его сердце. Была ли Кейт другой? Что нужно нищей сиротке без кола, без двора от него – хромой развалины… уродливой, хромой развалины?… Может, дом? Даже самый захудалый домишко, как этот, пришелся бы по душе бездомной бродяжке. И пусть он считал себя бедным, но бедность бедности – рознь; голод ему определенно не грозит, а Кейт уже довелось его испытать и не раз. И нет, он никогда не окажется в ситуации, когда некуда идти и не к кому обратиться.

У него есть дом, семья, и он наследник своей бабушки. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: все это покажется привлекательным девушке, у которой ничего нет. И если цена тому жизнь со сломленным покалеченным мужчиной, что ж, у Кейт полным полно христианских добродетелей: она и милосердна, и самоотверженна, и сострадательна… Да, нетрудно понять, что в нем, вероятно, увидела Кейт. Девушка может многое стерпеть ради крова, безопасности и семьи…

– Senorita, – неуверенно прошептал Карлос, – думаю, это плохая идея.

– Верно-верно, а как же иначе, – бросила Кейт, презрительно глянув на него. – Это ведь вы покупаете ему все эти бутылки с отравой, которой он заливает глотку каждый вечер.

– Он как-никак мой хозяин, – пожал плечами Карлос.

– Будь вы хоть мало-мальски заботливым слугой, не стали бы потакать ему в этом. Разве не видно, что он убивает себя? – Она топнула ногой. – Ну, так я этого не потреплю! Меня наняли следить за его благополучием, и я сию же минуту положу конец этим выходкам!

Кейт шагнула к двери.

– Senorita, умоляю, сейчас не самое подходящее время. – Карлос в отчаянии схватил ее за рукав. – Пожалуйста, подождите до утра.

– К утру он успеет выпить излишне много этой мерзкой дряни, – резко ответила Кейт. – А теперь отпустите меня, Карлос.

Она распахнула дверь.

– Senorita, очень опасно спорить с ним, когда он находится в таком состоянии, – не унимаясь, прошипел слуга.

– Трус!

Кейт сбросила его руку и смело шагнула в комнату. Она зажгла пару свечей от пламени в камине и, поставив канделябр на деревянную, с резным узором, каминную полку, повернулась лицом к Джеку. Он сидел молча и неподвижно, сверкающие глаза задумчиво разглядывали ее из-под густых, темных бровей. Кейт заметила бокал, небрежно повисший в его длинных, изящных пальцах, и полупустые графины на низком, стоявшем у кресла столике красного дерева. Заметила пятна от пролитого из-за дрожания рук спиртного, груду недокуренных сигар в редкой по красоте фарфоровой чаше, в которой он их и гасил.

– Карлос, – позвала Кейт, – будьте добры, несите сюда ведро.

Карлос, робко кинув на Джека извиняющийся взгляд и разгневав тем самым Кейт, неохотно прошаркал вперед.

– Держите его вертикально, – приказала она и, прежде чем Карлос с Джеком догадались о ее намерениях, швырнула графины и бутылки в ведро. Бьющийся хрусталь резким звоном пронзил тишину комнаты. Кейт смахнула в ведро окурки сигар и пепел и, в довершение всего, в то же месиво полетел бокал, который она выхватила из рук Джека.

– Так-то лучше, – заключила она, отряхивая руку об руку. – Вот и все, Карлос.

– Madre de Dios! [35] Теперь точно все, – пробормотал тот и удрал с поля боя.

Кейт отступила на пару шагов. Джек, похоже, начал приходить в себя от изумления: по всем признакам он вот-вот разразится приступом яростного гнева. Кейт попыталась не выставлять напоказ свой довольный вид.

– Какого дьявола вы тут вытворяете, женщина? – взревел Джек, поднимаясь с кресла и направляясь прямиком к ней.

– Делаю то, что давным-давно бы следовало, – сдержанно ответила Кейт и юркнула за кушетку.

Сердце ее нервно трепыхалось в груди, но, хотя ей было немного боязно – мало ли чего Джек учинит с ней спьяну, – Кейт не думала, что он убьет ее, несмотря на пылающую ярость в глазах. И потом было нечто возбуждающее в том, чтобы схлестнуться с ним вот так – один на один в темной комнате.

– Ради вашего же блага вам не стоит запираться здесь ночь за ночью, хандрить и напиваться до бесчувствия. – Она перебралась от кушетки к маленькому обеденному столику. – Поэтому я решила, что вам пора прекратить пить.

– О, да неужели?! – проревел Джек и сделал выпад, чтобы схватить ее. Кейт, меняя укрытие, метнулась от стола к креслу с подлокотниками. – И какого черта вы суете нос в мои дела, мадам?

Она осторожно посмотрела на него.

– Ваша бабушка наняла меня, чтобы заботиться о вас…

– Назойливая старая гарпия подсунула мне вас, чтобы свести с ума, – зарычал он и снова попытался схватить девчонку. Но та вовремя ускользнула от него. – И, ей-богу, она преуспела в этом дальше некуда!