Отважная бродяжка
Шрифт:
Поцелуй длился считанные секунды. Джек оттолкнул ее и покинул кухню, направляясь во двор. Кейт осела на стол, боль в руке была почти забыта. Он вернулся через несколько минут, неся чашу с водой, в которой плавали огромные куски льда и снега.
– Вот, – резко произнес Джек, – опустите руку сюда. Холод – самое лучшее средство от ожогов; чем холоднее, тем лучше.
Казалось, ее обожженная рука сейчас совершенно ни при чем. Кейт потрясенно моргнула, уставившись на него. Слишком поздно: ни одна ледяная стена не устоит перед этим мужчиной. Кейт любила его. Единственный лед, который она ощущала, – тот, что глыбами плавал в чаше. В остальном же ее окутывало тепло. Настоящий жар. Она вся пылала.
– О, ради всего святого, не смотрите на меня таким взглядом, – простонал Джек. – Опустите руку в эту чертову чашу и забудьте о том, что сейчас произошло. Я… я, должно быть, еще пьян с прошлой ночи.
Он провел рукой по волосам и, заметив, как Кейт наблюдает за ним, снова выругался.
– Кейт, черт побери, я же просил не делать так! Это было умопомрачение, ошибка. Простите меня. Такое не повторится. Даю вам слово. Только перестаньте смотреть на меня так, договорились?
– Не повторится? – прошептала Кейт.
Если она не в силах возвести против него стены, тогда какой смысл сопротивляться?
– Нет, ни за что не повторится.
– Тогда и вы меня простите.
Джек сжал кулаки, не веря своим ушам.
– О, ради всего святого! – проворчал он. – Больше мне не вынести.
И тихо захромал из комнаты.
Кейт понимала, что ей не следовало произносить этих слов. Это не подобает приличной девушке, но раз ее больше не считают приличной, тогда…
И ей нравились его поцелуи, нет, не просто нравились.
Она еще никогда в жизни не испытывала таких чувств, которые неизменно пробуждал в ней Джек Карстерз, держа ее в объятиях и склоняясь к ее губам. После его поцелуев она ощущала себя такой одновременно опустошенной и живой, ликующей и уязвимой и… восхитительнейшим образом плененной.
И ей хотелось еще.
– Я намерен написать своей бабушке и попросить ее немедленно забрать вас к себе, – объявил Джек, входя в библиотеку, где Кейт стирала пыль с книг.
Она резко обернулась, оторвавшись от своего занятия.
– Но почему? – в тревоге округлив глаза, прошептала она.
Судя по всему, Кейт усердно трудилась: волосы кое-где начали выбиваться из узла, подбородок в пыли, а над правой бровью – пятно от воска. Господи, где еще найдешь девчонку, столь несовместимую с домашней работой? Ей следует выйти замуж за богача хотя бы для того, чтобы ее личико всегда оставалось чистым. Джек старался не выдать взглядом своего веселья, силясь сохранить твердость по отношению к ней.
– Так продолжаться больше не может.
– Как продолжаться?
Взгляд его посуровел:
– Как сегодня утром и вчера вечером.
Кейт зарделась и прижала к груди книгу, которую только что вытирала.
– Вообще-то, я не хочу ехать в Лондон к вашей бабушке.
– Это к делу не относится. Если вы останетесь, может случиться непоправимое.
Кейт в упор смотрела на Джека:
– Правда? – тихо спросила она.
Джек выругался про себя и отвернулся. Проклятье! Под взглядом этих огромных серо-зеленых глаз вся его решимость мгновенно таяла. Надо заставить ее понять, раз и навсегда.
– Храни меня, Боже, от наивных девственниц! – недовольно прорычал он.
Кейт напряглась, как струна, но он этого не заметил.
– Вы не понимаете, в какой опасности находитесь, – произнес Джек.
«О, неужели?» – подумала Кейт.
– Мисс Фарли, у мужчин есть потребности, плотские потребности. Мужчины не похожи на женщин. Когда мужчиной овладевает потребность, он, чтобы ее удовлетворить, обращается к женщине. Вы понимаете меня? Я говорю «к женщине», к любой женщине, первой попавшейся под руку женщине, способной удовлетворить эти самые плотские потребности.
Кейт закусила губу.
Джек снова выругался. Проклятье, ему ничего не остается, как быть по возможности безжалостным с Кейт, чтобы потушить это мягкое сияние, которым всякий раз лучится ее взгляд, останавливаясь на нем. Он не мог предложить ей будущего. Истинная правда, он даже не мог потанцевать с ней, а Кейт Фарли прямо-таки создана для танцев, девушка-пушинка. Не может же он позволить ей похоронить себя в беспросветной нищете, тем более что она и понятия не имеет, чего лишается.
Она никогда не бывала в Лондоне, никогда не танцевала в предрассветный час на пышном балу в объятиях красавцев, поочередно сменяющих друг друга, никогда не посещала оперу, Ковент-Гарден [38] , Друри-Лейн [39] , Олмакс [40] . Но видела смерть, чересчур много смертей, а та жизнь, которую могли предложить ей его бабушка и Лондон, ей была неведома. Ее может ожидать блестящее будущее; и если жестокие слова – это то, что заставит ее отправиться в столицу, тогда он их произнесет.
[38]Королевский театр в Ковент-Гардене (англ. Theatre Royal, Covent Garden) – театр в Лондоне. Расположен в районе Ковент-Гарден, по которому и получил название. В 1808 г. первый театр Ковент-Гарден был уничтожен пожаром. Новое здание театра было возведено за первые девять месяцев 1809 г. по проекту Роберта Смерка и открылось 18 сентября постановкой «Макбета». Менеджмент театра поднял цены на билеты, чтобы окупить стоимость нового здания, однако публика на протяжении двух месяцев срывала спектакли постоянными криками, хлопками и свистом, в результате чего руководство театра вынуждено было вернуть цены к прежнему уровню.
[39]Королевский театр Друри-Лейн (Theatre Royal, Drury Lane) – старейший из непрерывно действующих театров Великобритании. В XVII-начале XIX вв. считался главным драматическим театром британской столицы. В 1963 г. театр отметил свое 300-летие.
[40]Almack's (взято с другого форума)
Чтобы верно охарактеризовать Олмакс (Almack's), надо представлять себе феномен assembly rooms (залов для балов, приемов, собраний). Явление распространилось в течение 18 века, чуть не в каждом городе такие строили иждивением (в складчину) окружающих помещиков, иногда как часть лучшей гостиницы в городе, иногда отдельно. Это было действительно несколько комнат, подходящих для танцев, игры в карты, чаепития в перерыве бала; куда можно было съезжаться семействам из своих сельских имений, встречаться, общаться, проводить балы по подписке (assembly balls = subscription balls), т.е. в складчину. Такие же строили при курортах (знаменитейшие – в Бате).
Almack's и был такой анфиладой assembly rooms плюс клубом для игры в карты в Лондоне, на Кинг-стрит. Построили его в 1764 г., первым владельцем был Уильям Мак-Колл (William McCall), начинавший как слуга герцога Гамильтонского. Название – по анаграмме его фамилии: он дал такое название, чтобы скрыть свое происхождение, боялся, что иначе наткнется на предрассудки. Карточный клуб был известен своими высокими ставками, соответственно и клиентура была из высших кругов. В течение трех месяцев лондонского "сезона" (с Пасхи до 1 августа) в его залах проводились еженедельные балы по подписке, которые организовывал добровольный комитет дам, опять же из верхушки общества.
Допуск в Олмакс был честью, который современники сравнивали с представлением ко двору. Дамы были тиранки и устанавливали жесткие правила: например, однажды туда не пустили герцога Веллингтонского – за то, что опоздал. Впоследствии эти комнаты стали известны как Willis's (по имени следующего владельца), использовались главным образом для парадных обедов и были закрыты в 1890 г.; а карточный клуб переместился еще в 1778 г. на Сент-Джеймс-стрит, где стал известен под названием «Брукс» (Brook's Club).
– Я не исключение. Возможно, я и изуродованный калека… – Кейт передернуло от неприкрытой ненависти к самому себе, прозвучавшей в его голосе, – но я все еще мужчина, с мужскими потребностями. – Он помолчал, чтобы до нее дошел смысл слов. – И у меня уже давно не было женщины, Кейт. Очень давно. И дело в том… в этом. Все дело в этом. Вы меня понимаете? Я бы никогда не прикоснулся к вам, никогда бы не поцеловал, но я был пьян, и у меня сто лет не было женщины, вот и не сдержался.
Он отвернулся, чтобы не смотреть ей в глаза.
Кейт уставилась на тряпку и медленно скомкала ее. Она принялась натирать ближайшую полку. Ему надо было напиться, чтобы захотеть прикоснуться к ней? Именно об этом он толкует? Она для него любая? Всего лишь женщина, оказавшаяся под рукой? Горькие, жестокие слова, но в конечном итоге Кейт поняла, что они не расстроили ее так, как должны бы.
Просто в глубине души она ему не верила.
Если ему всего-навсего нужна доступная женщина, тогда почему он не донимал Милли или Флоренс? Или девицу из таверны, где частенько пропадал, – говорят, она еще та штучка. Нет, что бы там Джек Карстерз о ней ни думал, доступной женщиной он ее не считал. И на пьяное состояние он зря грешил: оно лишь усугубило непростую ситуацию, но не более того.
– К концу недели вы закончите все необходимые приготовления для отъезда в Лондон.
Казалось, слова его доносились откуда-то издалека.
– Нет, – прекратив бессмысленное натирание, кинула Кейт через плечо.
У нее не было ни малейшего желания становиться предметом насмешек высшего света. Ни за что, пока у нее есть выбор. И кроме того, она ведь дала слово его бабушке.
Джек недоверчиво переспросил:
– Вы сказали «нет», я не ослышался?
– Не ослышались, – спокойно ответила она. – Я не намерена уезжать.