Отвергнутые
Шрифт:
Жан-Жак замер и завороженно наблюдал. Постепенно его внимание захватила самая высокая из девушек, которая (несмотря на свой рост) неизменно стояла в первом ряду на прыжках. На коже цвета хурмы выступали мышцы, балерина была похожа на изящного атланта. Ее улыбка была натянутой, чарующей и пленительной, рыжевато-коричневые волосы переливались светом, украшения искрились, движения манили его, взгляд околдовывал… на самом деле ничего не выделяло ее из толпы, но Жан-Жак ее заметил.
Финальные апплодисменты отрезвили. Молодой гость вспомнил, что он все еще на Земле. Поклонившись, артисты выстроились в шеренгу, как будто приговоренные к высшей мере наказания. На сцене запестрили зрительские цветы, и как же Жан-Жак тогда жалел, что у него для нее ничего не было!
Спустя некоторое время серьезная дородная дама с искусственными бледно-желтыми волосами поднялась из первого ряда, в зале тут же установилось гробовое молчание. Неторопливым, ехидным голосом она начала оглашать мнение «экспертов».
Жан-Жак так и не понял, что та пыталась критиковать, в то время как лица со сцены понимающе кивали. В целом вердикт оказался положительным. Когда эта особа, надев очки, начала читать фамилии по бумажке, артисты один за другим вспыхивали радостью. «Наверное, это что-то значит», – подумал Жан-Жак и навострил уши. На фамилии «Дорова» губы его избранницы растянулись до ушей, а на уголках глаз засверкали синевой слезы.
Сперва ее окутало чистое, светлое чувство, но затем взор ее изменился. Другая радость – от победы над теми, кто стоял рядом, от признания, что именно она лучше других вселилась торжествующе-уверенным взглядом. Жан-Жак подмечал все, но пока не знал, чему радоваться.
Чтобы поймать миг, когда Дорова выйдет из окружения, ему пришлось незаметно наблюдать издали. Как раз тогда двое бесфигурных немолодых мужчин (один был похож на испанца, а другой – на Кощея Бессмертного), проходя мимо, зацепили в беседе ее фамилию:
– Видел Дорову? Отплясывает, ну прям Плисецкая!
– Уважаемый коллега, до рук Плисецкой ей далеко, как от России до Америки! В целом – весьма посредственна. Да и к тому же возраст у нее уже не тот: даю ей один сезон, а потом заменят.
«Интересно, сколько ей лет?» – подумал Жан-Жак, потеряв интерес к остатку беседы про постановки на текущий год. Вдруг он заметил, что его балерина оставила своих родителей и миновала указатель «Гардероб». Жан-Жак стремглав бросился ей вслед. Дорова подхватила накидку серого цвета, пестро усыпанную розовыми цветами и, как-только уловила на себе оторопевший взгляд незнакомца, самодовольно улыбнулась.
«Вы не скажете, сколько времени, мои часы остановились!» – первое, что пришло ему в голову. Не худший вариант, учитывая, что знакомиться с понравившимися девушками Жан-Жак прежде не пробовал… но его дебюту помешали.
– Поля! – к ней с букетом разношерстных цветов спешил, судя по широким плечам и жирным мускулам, частый гость спортзала.
– Андрей, ну наконец-то! Меня взяли!
– Кто это? – он бросил взгляд ревнивого барана на Жан-Жака.
– Не знаю. Меня в Большой взяли, Андрей! Будешь радоваться или нет?
Жан-Жак выскользнул на улицу. Глаза почему-то наполнялись слезами, которые дальше глазных яблок у мужчин, как правило, не идут. В лицо побежденного ударил холодный шквал северного ветра. «Занята!» – подумал он и угрюмо пустился домой.
Наш герой бездейственно пролежал в темноте, уставившись в потолок, Бог знает сколько времени. В голове каруселью вертелось только одно имя: Полина, Поля, Полина, Поля… он не мог перестать о ней думать, все мечты и фантазии были насквозь пропитаны этой прекрасной, прелестной девушкой!
Хотя в зале Дорова много смеялась и поддерживала разговоры остальных, что-то внутри подсказывало, что на самом деле Полина, как и он сам, была одинока. Да и имя своего Андрея она произнесла как-то холодно и заурядно – может, это не ее настоящая любовь? Внезапно «больной» резко встал и вышел вон из комнаты (последний раз столь же решительно Жан-Жак покидал родную Францию).
Глава 4. Куда улетают деньги влюбленных
Множество идей ежеминутно посещало светловолосую голову. Жан-Жак намеревался стать для Полины земным ангелом-хранителем, веря в то, что счастье купить нельзя, а подарить можно. Он разменял сумму, которую некогда положил на сохранение в банк, оставив львиную долю на книгу, и ринулся внедрять свои необычные планы в жизнь! (Потом Михаил Сидоров вновь и вновь возвращался в банк с тем же намерением – сотрудники поглядывали безучастным взглядом, а между собой обсуждали: «У нас тут один парень, похоже, круто влип»).
Начал Жан-Жак с того, что нанял в детективном агенстве стажера, фанатика своего дела. Всего за пару дней тот узнал о Полине все основные данные: дату рождения, место работы, место жительства, семейное положение… влюбленного словно ударили в под дых словами «она замужем и у нее есть ребенок, которому она вряд ли успевает уделять много времени».
Однако Жан-Жак не собирался лишать эту женщину семьи, а лишь хотел сделать ее счастливой! Работа над книгой остановилась: теперь автор ожил в реальности!
С помощью нехитрой математики ему стало известно, что Поля родилась в последнюю пятницу месяца. Отныне каждый вечер последней пятницы месяца у выхода из Большого театра ее ожидал большой букет роз: «для Полины Доровой без адресанта». Цветы всегда были разных оттенков, а у курьера имелась при себе копия ее фотографии, чтобы ни с кем не перепутать. Оригинал изображения, где Полина довольная позировала перед камерой где-то за границей, хранился у Жан-Жака в футлярчике из бересты во внутреннем кармане пиджака, словно оберег или образ. Сие богатство невесть откуда раздобыл начинающий детектив…
Жан-Жак анонимно направлял деньги на изготовление лучших пуант и костюмов для Доровой и просил получателей отчитываться о проделанной работе. Через какое-то время, рассматривая фотокарточки из мастерской Большого театра, он наслаждался удовлетворением от собственных проделок.
На домашний адрес Полины якобы по ошибке стали приходить посылки с импортными товарами без обратного адреса, что позволяло получателям без зазрения совести пользоваться содержимым.
– Интересно, какие олухи шлют нам такие богатства? – спросил Андрей как-то раз жену, но та без ответной усмешки возразила:
– Не олухи, а святые.
В свободное от репетиций время Полина подрабатывала. Большим спросом пользовались парные танцы, поэтому их она и преподавала. Жан-Жак об этом тоже узнал. Чтобы ухватиться за возможность познакомиться, каждый понедельник он стал посещать ее уроки. Новичок вел себя закрыто, сдержанно, пару себе не выбирал, но зато тщательным образом подбирал перед выходом одежду и парфюм. Было важно не выдать себя: показать заинтересованность в танце, а не в ней! Книга была отложена в дальний ящик, в любую свободную минуту Жан-Жак отрабатывал движения, чтобы не показаться смешным. Полина Михайловна, улыбаясь, поглядывала на него. Но разговор не заводила. Безмолвствие могло продолжаться еще долгое время… ведь с ее стороны посторонние взгляды и улыбки были лишь любезностью. Но как-то раз Жан-Жак успел ухватить на черном рынке набор настоящей французской косметики (что-то из подобной марки неизменно стояло на туалетном столике маман) и решил действовать напрямую.