Отвергнутые
Шрифт:
После очередного занятия он нацепил на себя маску уверенного безразличия и, дождавшись пока всеобщее внимание рассеется, протянул ей коробочку со словами: «Моя сестра просила Вам передать. Сказала, что я делаю успехи в танце». Полина вежливо улыбнулась и поблагодарила, не до конца понимая, что находится у нее в руках. У Жан-Жака начинали дрожать кисти, земля плавно уходила из-под ног и, боясь выдать себя, он поспешил проститься.
В ту ночь оба засыпали с улыбкой, один – в центре Москвы, а другая – на окраине. Жан-Жака грела мысль о том, что она обратила на него внимание! Полина и вправду некоторое время думала о нем. Мужу Полина набор не показала.
На следующий день Жан-Жак начал паломничество на подпольный рынок Москвы в поисках грампластинок (он заметил, что музыка на танцах играла через переносной Полинин патефон и подумал, что, возможно, ей будет приятно заполучить именно коллекционные выпуски). Набрав целый баул хранителей музыки от классики до современности, он вновь пожертвовал долей своего капитала.
– Полина, я заметил у Вас патефон. Мой хороший друг налегке эмигрирует во Францию и отдает пластинки. Мне не на чем это слушать… может, принести их Вам сюда?
– Приноси, конечно! – загорелась Полина, – А то постоянно одна и та же музыка играет, надоела уже.
Жан-Жак попал в точку! Казалось, она была счастлива и улыбалась, когда он осторожно поглядывал на нее во время урока.
– Представляешь, – обращалась она позже к мужу, – мне сегодня отдали целую кипу виниловых пластинок. Бесплатно!
Супруги ехали домой. В тот вечер Андрей был свободен и по-мужски предложил ее встретить. А Жан-Жак лишь издали провожал их своим глубоким грустным взглядом…
– Бесплатно ничего не бывает, – буркнул Андрей себе под нос.
– У одного клиента друг какой-то богатый уехал заграницу, а пластинки никому были не нужны!
– А почему он отдал их именно тебе? – муж не отводил взгляд от движения, стараясь скрыть раздражение.
– Ему негде их слушать, а у нас патефон играет, – Полина отвернулась вбок, – вечно все разговоры сводятся к твоей ревности!
Андрей помолчал, но потом все же продолжил:
– Раз они для работы, достаточно двух-трех, зачем целый пакет?
Полина решила не напоминать ему о своей коллекции. Облокотившись на боковое окно, женщина сделала вид, что задремала, а про себя подумала: «Разговор закончен!»
Через неделю Жан-Жак предпринял очередной демарш. Почему-то его ни капли не смущало то, что он уже растратил гораздо больше дозволенного! После очередного занятия он (как бы невзначай) спросил:
– Я собираюсь на выставку с одним моим другом, называется «Эпоха балета». Я подумал… Вы могли бы составить нам компанию в качестве эксперта? Мы мало что в этом понимаем.
Предполагалось, что воображаемый друг заболеет накануне, а приглашенная не сумеет отказать. И действительно: Полина хотела бы пойти! Ведь она прекрасно знала, о какой выставке идет речь – о ней начали трубить за полгода до начала по всей столице! Обычно такого рода мероприятия посещали знаменитости, а билеты стоили непозволительно дорого. Компания двух интеллигентных, умных иностранцев дополняла в ее мыслях приятное событие. Женщин можно заманивать куда угодно, играя на их любопытстве…
– Откуда ты? – вдруг спросила она, и уголки губ слегка поползли вверх.
Догадка согрела все мозговые клеточки Жан-Жака: «Вопрос личного характера. Наконец-то!»
– Вообще-то я родом из Франции, но временно живу здесь… зовут меня Михаил, – он дерзко протянул руку вопреки своей скромности, – хотя я предпочел бы, чтобы Вы никому обо мне не рассказывали.
Беглец рисковал, но важно было произвести впечатление…
– Хорошо, не буду, – игриво просияв, она нежно пожала протянутую ладонь, – я по акценту узнала, что ты не отсюда. Моего папу тоже звали Михаил.
Жан-Жак бесшумно изумился: «Разве я говорю с акцентом?!», а вслух произнес:
– Приятно познакомиться!
От прикосновения ее кисти мир вокруг слегка расплавился, но Жан-Жак решил идти прямо к цели:
– Вы пойдете на выставку?
– Я не могу, к сожалению. Она ведь на следующей неделе, а у меня гастроли в Праге, – для нее прикосновение рук было привычным жестом, ничего особенного она не почувствовала.
Он вздохнул, грустно улыбнулся и, пожав плечами, произнес:
– Жаль.
А внутренний голос осудил: «Зря купил билеты заранее, дурень!»
По дороге домой его преследовали меланхоличные думы: «Как быстро, однако, она перешла на ты с незнакомым человеком!» То, что Полина с легкостью начинает общение с кем угодно, невыносимо досаждало! Вердикт: ревность. Все мысли сводились к одному: «Сколько их было у нее до меня? Судя по смелым манерам, другие мужчины там точно были или есть!» Жан-Жака выводил из себя собственный разум! Молодой поэт вдохновленно строчил никому не нужные стихи, боясь придавать их огласке («Не поймут!»). Он бродил по Москве и как сумасшедший разговаривал с памятниками, которые смотрели сверху осуждающе. А, быть может, и понимающе…
***
На следующей неделе Жан-Жак уютно сидел в кресле гостиницы в самом центре Праги, рассматривал привезенный сувенир с той самой выставки (керамическую фигурку балерины) и размышлял: «Пускай знает, что я могу пойти и без нее, что я независим!»
В тот вечер он посетил премьеру балета «Дон Кихот» в исполнении артистов балета Большого театра, вручил своей возлюбленной огромный букет алых роз, который прекрасно подходил Китри и миниатюрную фарфоровую статуэтку. В приятном возбуждении от премьеры Полина сияла, как звезда. С благодарностью приняв его подарок, она попросила гостя подождать у служебного входа, и он ждал, ждал ее без памяти! Когда женщина неслышно приблизилась со словами «я здесь», он тут же заключил ее в свои объятия. Полина не сопротивлялась. Потом они прогулялись по вечерним улочкам Праги, зашли как бы невзначай в его гостиничный номер и остались там до утра.
Ему хотелось ее любить, а ей было приятно ощущать на себе новую страсть. На утро ложе опустело – Полина ушла на репетицию. Он предусмотрительно приготовил ей еду и телефон, чтобы она позвонила, когда будет свободна. Поля воспользовалась всем.
С ним эта женщина ощущала себя так, как никогда прежде. Казалось, уже много лет она не видела вокруг себя такой заботы. По утрам спящая красавица просыпалась в его теплой уютной постели – к тому времени Жан-Жак уже успевал сбегать в соседнее кафе за ароматным кофе и горячими булочками, купить только что привезенные фрукты, переодеться в свежую одежду, чуть ли не каждый день пользуясь услугами прачечной… в обед у Полины, как правило, был небольшой перерыв. Жан-Жак тут же вел ее в ресторан в роли знаменитой примы-балерины. Вечером они пили французское шампанское или коллекционное вино, наслаждаясь волшебным видом Праги, открывавшимся из большого окна его номера. Жан-Жак любил ее душой и телом, а Полина по-королевски позволяла.