Чтение онлайн

— Тетрадь, — потребовала она.

— Возьми.

Я пододвинула к ней тетрадь. Зойка, взглянув, разочарованно прошептала:

— И это все?

— Больше не получилось. — Я почему-то почувствовала себя виноватой. — Может, завтра побольше напишу.

Зойка нахмурилась:

— Такие, как ты, могут угробить любой замысел. Но ничего, Агата, сиди и не падай.

И Зойка бешено застрочила на чистой странице. По ее виду мне тут же сделалось ясно: вчера вечером или сегодня утром случилось нечто из ряда вон выходящее. «Может, это про Клима?» — пронеслось у меня в голове. И я зашептала ей на ухо:

— Слушай, потом допишешь, скажи пока хоть вкратце.

— Вкратце бесполезно, — и Зойка закрыла ладонью то, что ей уже удалось написать.

— Тогда не вкратце, — не отставала я.

— А не вкратце подождешь, пока допишу. Все равно теперь уже ничего не изменишь.

Вновь погрузившись в эпистолярное творчество, она обрекла меня на еще большие терзания. Разве можно так над человеком издеваться?

Но, к счастью, на сей раз процесс письменного самовыражения занял у нее не два урока, а всего пять минут. По-моему, ей самой не терпелось поделиться новостью.

— Читай, — пододвинула она ко мне тетрадку.

«Я сегодня пришла пораньше, а тебя все не было и не было. В результате я забежала в туалет. А потом слышу: туда заходят Танька Митичкина и Галька Попова. И громко так треплются. Угадай, о чем? О предстоящем дне рождения Митичкиной, на который приглашены... не догадываешься кто? Твой драгоценный Клим, а вместе с ним, конечно, этот хам Сидоров, Серега Винокур и Потемкин Артур. Представляешь, какая интересная компания. А вот Будка пролетел. Видимо, он у них не котируется. Прикинь, каково ему будет, когда он узнает. Он ведь в Таньку с младшей школы влюблен.

А из девчонок на этом славном торжестве будут присутствовать Галька Попова, Ирка Яблокова, какая-то Танькина подруга не из нашей школы, ну и, естественно, сама Танька. Как тебе нравится такой расклад? И ведь небось Клим не доложил тебе, что собирается идти к Митичкиной. Доложил или не доложил? Ответь. Тебе вообще-то удалось с ним поговорить?»

Я была настолько потрясена, что мне пришлось перечитать все написанное Зойкой.

— Ну, — не выдержала столь долгой паузы она. — Что скажешь?

Мне захотелось тоже повредничать. Тем более настроение располагало. И, сняв колпачок с ручки, я откликнулась:

— Не скажу, а напишу. Потерпишь.

И я написала: «Во-первых, Клим не мог ничего мне сказать, потому что мы так с ним еще и не поговорили. Ни вчера, ни, естественно, сегодня. А что касается самого дня рождения, Клим — свободный человек и волен ходить туда, куда ему хочется. Ведь и я часто хожу без него в гости. Странно, конечно, что они с Тимкой согласились пойти в одну компанию с Артуром. Ты ведь знаешь: они на дух его не переносят. Но, может, Митичкина их просто пригласила, а кто еще будет, не удосужилась объявить? Ой, Зойка, это ведь очень опасно. Клим-то, ладно, он сдержанный, но Тимура ты ведь знаешь. Увидит Потемкина — и с ходу в морду. Ну, а тогда и Климу придется вмешаться! Да они всю квартиру Митичкиных разнесут».

Зойка все это прочла через мое плечо. Поэтому, как только я написала последнюю фразу, дрожащим от волнения шепотом произнесла:

— В таком случае пускай обязательно идут. Очень даже хорошо. Так этой Митичкиной и надо.

Но мне показалось, она не все договаривает, ибо в действительности имеет в виду не только Митичкину.

— Писать будешь? — повернулась я к ней.

— Давай.

Она было потянула к себе тетрадь, но я в последний момент успела задержать ее руку:

— Погоди. У меня еще один вопрос.

И я быстро написала: «А когда у Митичкиной день рождения, знаешь?»

Пару минут спустя мне пришел ответ: «Справлять будут в эту субботу. Ты никак тоже хочешь зайти и поздравить?»

«Дура ты, Зойка, — написала я. — У меня совершенно другие планы».

Она снова прочитала через плечо и устно осведомилась:

— А какие?

— Адаскина и Дольникова! — послышался возмущенный голос нашей географички Клавдии Михайловны. — Для вас что, еще летние каникулы не кончились? Я, конечно, понимаю: солнышко светит, тепло, однако уже второе сентября. Пора бы уже включаться в работу.

Хитрая Зойка, быстренько спрятав тетрадку под атлас, скромненько произнесла:

— А мы именно, Клавдия Михайловна, и включаемся.

— Ох, мне бы твою уверенность, Адаскина, — покачала головой та.

— Адаскина у нас всегда в себе уверена, — выкрикнул Тимка. — Разве вы ее не знаете?

Клавдия в ответ постучала указкой по столу.

— Все дискуссии оставим до перемены. А сейчас продолжим урок.

В целях конспирации мы некоторое время посидели, как бы внимательно слушая географичку. Однако на самом деле мысли мои были далеки от географии. «Вот, значит, почему Клим избегает меня, — поняла наконец я. — Видимо, ему очень хочется пойти в гости к Митичкиной. И он боится, что мне это не понравится. Поэтому предпочитает просто не общаться. Чтобы потом можно было сказать, что, мол, мы в эти дни как-то не общались, вот я ничего и не мог сказать. И вообще, считал, что ты тоже приглашена. Ну, или еще что-нибудь потом скажет в подобном духе». И мне ведь действительно очень неприятно, что Клим туда пойдет, а меня не пригласили. Только не подумайте, будто я мечтала попасть на день рождения к Таньке. Я просто совсем не хочу, чтобы туда ходил Клим. Конечно, он человек свободный. И я действительно иногда без него хожу на всякие там дни рождения, однако совсем не к мальчикам из нашего класса. А наши родные одноклассники обычно, если приглашают меня, то зовут и Клима. Ну, и наоборот тоже. Поэтому мне сейчас вдвойне неприятно. Тем более ведь Танька не просто кучу одноклассников позвала, а... ровно четверых мальчишек на четверых девчонок. Интересно, как они собирались распределиться? Наверняка отбор был строгий и сознательный. То есть Клим кому-то предназначается. И, невзирая на всю обиду, мне было жутко любопытно: кому.

А он-то сам почему туда так рвется? Что-то я раньше не замечала, чтобы ему очень хотелось водить компанию с Митичкиной. Правда, он, по-моему, никогда и Зойкиных выпадов против нее не поддерживал. Но я и сама не поддерживала. Так что это само по себе ничего не значит. Я ведь прекрасно видела: он, даже когда она с ним заговаривала, относился к ней безразлично.

И тут меня снова пронзила боль. Наверное, все дело в том, что я и впрямь перестала ему нравиться. Вот он и обратил внимание на Таньку. Вернее, она сама постаралась обратить на себя его внимание и вдруг ухитрилась ему понравиться.

«Правда, почему обязательно она? — тут же подумала я. — Там же, кроме Таньки, будут еще три девчонки. Ну, одну, не нашу, он наверняка не знает. А насчет Гальки Поповой и Ирки Яблоковой — сомнительно. Хотя чужие вкусы — потемки. Но, полагаю, это все-таки Митичкина».

Тут передо мной возникла новая проблема; а как самой-то вести себя, если Клим все же со мной заговорит? Делать вид, будто ни о чем не догадываюсь, и дожидаться, пока он сам расскажет, или, наоборот, не расскажет? Конечно, можно спросить напрямую, но тогда получится очень унизительно. Лучше сделать вид, что я ничего не знаю.

Я едва не подскочила на стуле от сильного толчка в бок. Это Зойка, оказывается, уже извлекла из укрытия тетрадь, что-то в ней написала, и теперь ей хотелось выяснить мою реакцию.

— Читай! — едва я к ней обернулась, потребовала она.

«Итак, что мы собираемся предпринять в сложившейся ситуации? У меня, лично, есть два варианта. Первый — выжидательный: ничего не делаем в надежде, что Сидоров сцепится с Потемкиным и день рождения будет сам собой испорчен. Правда, по-моему, это очень скучно. Кроме того, есть маленький, но все же шанс, что Сидоров не захочет портить Митичкиной день рождения и не станет устраивать у нее дома конфликт из-за Потемкина. И тогда нам с тобой от этого праздника один вред.