Чтение онлайн

— Чем нотации читать, — напустилась на него Аида Ипполитовна, — лучше спасателей скорее вызовите. Мальчик ведь может задохнуться.

— Вот видишь, Петечка, что бывает с непослушными и невоспитанными мальчиками, — пробубнила у меня за спиной чья-то мамаша.

Я обернулась. Оказывается, у раскрытых дверей уже скопилась толпа мамаш с детьми.

— А что? — тем временем спрашивал у своей родительницы испуганный белобрысенький Петя. — Это учитель его так наказал и в решетку засунул, чтобы он задохнулся?

— Господи, почему обязательно учитель? — удивилась мамаша. — Он сам залез, потому что не слушался.

Однако Петечка явно сделал из происходящего какие-то свои выводы. Глаза его вдруг наполнились слезами, и он жалобно прохныкал:

— Ма-ама, я не хочу в эту школу. Отведи меня в другую. Здесь страшно.

И он так завыл, что его и впрямь пришлось срочно увести.

Те, кто думает, что мы с Зойкой тихонько стояли и глазели по сторонам, глубоко ошибаются. Вам когда-нибудь довелось держать только что отловленное в джунглях для зоопарка молодое и сильное животное? Мне вообще-то тоже до сих пор не доводилось. Однако, подержав тогда Мишку, я узнала, что это такое. Он бился за свою свободу не на жизнь, а на смерть. Мы с Зойкой лишь чудом умудрились не выпустить его.

Аида Ипполитовна продолжала держать Гришку за ноги и одновременно кричать:

— Сделайте же наконец что-нибудь!

Гришка, естественно, тоже не молчал. Со свойственными этим близнецам прямотой, искренностью и бескомпромиссностью он высказал все, что думает о нашей школе, ее окнах, перспективе учиться у нас, а также о наших педагогах.

— Ну и ребенок, — обратился Ника, к Макарке В.В. — Ты только подумай: еще даже в подготовительный класс не пошел, а сколько всего знает.

Макарка в ответ лишь неопределенно хмыкнул.

— Пилите же, пилите! — уже заламывала руки от отчаяния Аида Ипполитовна. — Слышите, Гришенька уже кашляет.

— Службу спасения вызвали, — доложил неизвестно откуда появившийся наш завхоз, преподаватель ОБЖ и прочая, прочая, прочая под одним именем Петр Тарасович Горбанюк.

— Пока эта служба доедет, я сына лишусь! — воскликнула Аида Ипполитовна. — Неужели вы не понимаете: дорога каждая секунда.

— Пилить все равно нельзя, — тоном, не допускающим возражений, заявил Горбанюк.

— Как это нельзя? — обычно невозмутимую Аиду Ипполитовну совершенно оставила выдержка. — Речь ведь идет о жизни ребенка.

— Во-первых, мама, успокойтесь, — жестко изрек Горбанюк. — А во-вторых, пилить нельзя, потому что эта решетка является произведением искусства и состоит на балансе. А я здесь ответственное лицо за вверенное мне имущество.

— Ну, бред собачий! — взъерошила пальцами еще недавно тщательно уложенные волосы Аида Ипполитовна. — Какое произведение искусства? Обыкновенная оконная решетка, да к тому же еще и безобразная.

— Ошибаетесь, гражданочка, — грудью стоял за вверенное ему имущество Горбанюк. — Это, между прочим, личный дар известного скульптора Цинандалидзе. У нас даже сертификат подлинности имеется. Исключительно ценная вещь.

— И что же, теперь вместо решетки будем моего ребенка пилить? — смерила Аида Ипполитовна тяжелым взглядом Горбанюка.

— Не хочу пилиться! — взвыл Гришка.

Аида Ипполитовна вместе с Макаркой В.В., Никой и Горбанюком попытались его успокоить. Когда вопли его немного стихли, Круглова-мать с возмущением обратилась к директору:

— Не понимаю, о чем вы думали, устанавливая такие решетки... в школе. Любой ребенок ведь может так застрять.

— Как раз все продумано. Специально вымеряли, — обиженным голосом ответил Горбанюк. — Головой пролезть невозможно. Расстояния слишком маленькие

— Как же тогда мой сын пролез? — поинтересовалась мама близнецов.

— Это неизвестно. Разобраться надо, — ответил Петр Тарасович.

— Глупый дядька! — крикнул Мишка и, с силой вырвавшись из наших рук, бросился к окну. — Вот так! — издал он торжествующий вопль и в мгновение ока просунул голову сквозь решетку второго окна.

Теперь близнецы орали в унисон, ибо Мишкина голова, естественно, тоже никак не желала вылезать обратно.

— Пилите, пилите, скорей! — Аида Ипполитовна трясла за плечи полностью ошалевшего Горбанюка.

— Ни за что! — еще сохранял военную выдержку тот.

— А вас уже никто не спрашивает, — ответила мама близнецов и, повернувшись к Нике и Макарке В.В., потребовала: — Ради всего святого, уберите его от меня.

Наш директор, видимо, понял: Кругловская мама сейчас за себя не отвечает. Поэтому счел самым безопасным убрать с авансцены Горбанюка:

— Петр Тарасович, зайдите ко мне в кабинет. Там мы с вами все и обсудим.

— Есть, — не смог оспорить приказ начальства майор в отставке и спешно ретировался в кабинет Виктора Владимировича.

Тут как раз и прибыла бригада Службы спасения.

— М-м, — повертел головой один из спасателей. — А говорили, один. Или у меня в глазах двоится?

— Пока вы ехали, стало два, — с осуждением произнесла Аида Ипполитовна.

— А вы как-нибудь успокоить их можете? — обратился к ней другой спасатель. — И еще, — обратился он к многочисленным зрителям, — посторонних прошу удалиться. Работать мешаете.

Публика неохотно потекла в коридор. Нам с Зойкой тоже пришлось выйти. Правда, до нас напоследок донесся голос Горбанюка:

— Виктор Владимирович! Пилить произведение искусства не положено!

На чем мы и отбыли. Потому что как раз прозвенел звонок на урок.

Уже у самого класса мы увидели Клима и Тимку.

— Клим! — кинулась к нему Зойка. Я не успела ее остановить. — Ты что, разве не знаешь?

— А что я должен знать? — похоже, он был совершенно не в курсе.

— Мишка с Гришкой застряли в решетках Цинандалидзе! — выпалила моя подруга. — Сейчас их спасатели вынимают.

Клим поперхнулся:

— Какой Цинандалидзе? Говори, что с ними случилось? Ох, да! Их ведь мама должна была привести сегодня записываться в школу.

И он со всех ног кинулся вниз.

— Куда ты? — окликнула его Зойка. — Тебя все равно не пустят! И мама твоя там!

Однако Клим даже не обернулся. А Сидоров побежал следом за ним. Нам с Зойкой ничего не оставалось, как войти вместе с учителем в класс.

— Ну зачем ты ему сказала? — усевшись за парту, поинтересовалась я.

— Но он ведь должен знать, — ничуть не смутилась она.