Чтение онлайн

«А, может, как раз наоборот? — подумалось мне. — Если там будет откровенно звучать Зойкин голос, никто не заподозрит в ней организатора». Я немедленно поделилась своими соображениями. Однако Зойка стояла насмерть.

— Ни за что! Поверь уж моей интуиции: из-за меня обязательно все сорвется.

В общем, запись на чистой кассете получилась очень коротенькая. Однако в выразительности ей нельзя было отказать. Представьте, что вы получаете звучащий текст, где вас называют кикиморой, говорят, что у вас плохая фактура, и все прочее в том же духе. По-моему, вполне достаточно, чтобы не захотелось праздника с такими милыми гостями.

— Годится, — внимательно послушав, одобрила, в свою очередь, Зойка. — Кстати, Агата, нам теперь и Будка в союзники не требуется. Заклеим кассету в конвертик, напишем: «Митичкиной Татьяне (лично)» — и опустим в почтовый ящик.

— Нет. Лучше в школе, — не согласилась я.

— Почему это лучше? — удивленно уставилась на меня подруга.

— А ты представляешь, если конверт из ящика вытащит не сама Танька, а кто-нибудь из ее родителей? — объяснила я. — А еще хуже, попадет наше письмо в руки ее старшего братца Башлыка. Он, естественно, проведет самостоятельное расследование, и Климу с Тимуром придется лихо.

— А ты считаешь, для нас это плохо? — выразительно глянула на меня Зойка.

— Знаешь, все хорошо до определенного предела, — решительно возразила я. — А Башлык наверняка устроит беспредел.

— Естественно, — согласилась Зойка. — Он ведь тоже Митичкин. Ладно. Уговорила. Давай действительно в школе. Подсунем Митичкиной на какой-нибудь перемене в сумку. Только бы она потом это нашла.

— Значит, надо положить на самое видное место, — я не видела в данном случае никаких проблем.

— Решено, — подвела итог Зойка.

Первым, кого я наутро увидела возле школы, был Клим.

— Привет, Агата, — остановился он возле меня.

— Привет, — холодно откликнулась я.

— Как мы с тобой сегодня рано, — он продолжал таким тоном, словно между нами вообще ничего не произошло.

Мне даже на мгновение показалось, будто все предыдущие дни были просто навязчивым кошмаром, а теперь вот я проснулась и передо мной стоит прежний Клим. «И вообще, — вдруг мелькнула у меня совершенно дикая мысль. — Может, Зойка все наврала и Клим вообще не идет ни на какой день рождения? А она сочинила эту историю, чтобы с моей помощью сделать гадость Митичкиной?» Однако я тут же спохватилась: «Почему же тогда Галька и Танька так злобно прошлись вчера по моему адресу? И потом, я ведь Клима звала погулять в эту субботу, а он отказался. Нет, к сожалению, это не кошмар, а реальность».

— Агата, ты что? — как-то странно взглянул он на меня.

Видно, опять сработало мое проклятое свойство. Зойка давно уже мне говорит, что все мои мысли немедленно отражаются на моем лице, и с этим надо решительно бороться. Наверное, действительно надо, но у меня пока не получается.

— A-а? — с деланным равнодушием протянула я. — Что ты имеешь в виду?

— Да нет, ничего, — замялся Клим. — Просто, наверное, мне показалось.

— В жизни вообще много чего кажется и даже мерещится, — вырвалось у меня.

Глаза у Клима забегали. Он опустил голову. Нет. Это все-таки был совсем не прежний Клим.

— Знаешь... я тут хотел... — так и не поднимая головы, медленно начал он.

Я молчала.

— Ну, видишь ли, Агата... Вот... тут... так...

Он явно подбирал слова, но я не собиралась ему помогать. Да, в общем, и не могла бы при всем желании, ибо не понимала, куда он клонит и зачем после всего затеял этот странный разговор.

— Круглый! Агата! Привет! — как джинн из бутылки, возник у Клима за спиной Тимур, очень оживленный. — Ну, чего? Пошли?

— Да, да, — Клим испытал явное облегчение и, почему-то бросив мне: — Созвонимся! — спешно последовал за Сидоровым.

Я, совершенно ошарашенная, посмотрела им вслед. Ну, ничего не понимаю! То ли все вокруг сошли с ума, то ли я спятила?

— Агата! Ты уже здесь! — подбежала ко мне запыхавшаяся Зойка.

— Как видишь, — вздохнула я.

— А почему вид такой смурной и глаза на мокром месте? — осведомилась моя подруга.

— Совсем не на мокром.

Мне не хотелось рассказывать ей о разговоре с Климом, и уж тем более я совсем не собиралась рыдать посреди школьного двора. То-то был бы хороший подарочек Митичкиной в преддверии дня рождения!

Однако обмануть проницательную Зойку — дело достаточно непростое. Особенно, когда она, как сейчас, впадает в раж, преследуя врага.

— Нет, подруга, — с уверенностью проговорила она. — Признавайся, что с тобой случилось, пока мы не виделись. Вчера ты уходила от меня совсем в другом настроении.

— Но это было вчера, — пыталась я отделаться общими фразами. — А сегодня...

— А сегодня все обстоит еще лучше, — явно, на мое счастье, не терпелось сообщить Зойке, поэтому о моем состоянии она больше не заговаривала.

— Почему лучше? — с удовольствием перевела разговор я.

— Потому что, — кинула она на меня ехидный взгляд, — пока некоторые занимались вечером у себя дома всякой ерундой вроде уроков, я довела нашу кассету до совершенства.

— Каким образом? — не поняла я.

— Удалось убрать мой голос с еще одного милого высказывания о Митичкиной, — перешла на шепот Зойка. — Вот я и добавила его. Как говорится, Таньке на радость, и нам приятно.

И подруга моя с довольным видом хихикнула.

— Кстати, Агата, дай сюда геометрию. Придется мне у тебя сдуть.

Мне это очень кого-то напомнило, о чем я и сказала ей.

— Чушь, — схватив мою тетрадь, отрезала она. — Сидоров постоянно списывает, не говоря уже о Будке. А у меня сегодня особые обстоятельства. Так что сравнения твои неуместны.

Спорить с Зойкой бесполезно. Она все равно в результате окажется права. Но я и не собиралась.

— Чего стоишь? Времени мало.

И она решительно потянула меня ко входу в нашу родную Школу у Сретенских ворот. Сразу за турникетом мы оказались свидетелями впечатляющей сцены. Взъерошенный и набыченный Тимка стоял перед Приветовной, а она, тыча ему в плечо острым, ярко накрашенным ногтем, вещала на весь вестибюль:

— Сидоров, это же вопиющее безобразие! Как ты смел налететь на меня? Я едва не свалилась.

— Нет, Варвара Приветовна... — начал Тимур и тут же осекся. — То есть, извините, Привета Варваровна. То есть Варвара... Эта... Аветовна, — наконец ему с трудом удалось выехать на правильную дорогу.

Нас с Зойкой душил смех. Биологичка покраснела до самых корней крашеных волос. И Сидоров, тоже красный и мрачный, взирал на нее сверху вниз.

— Попался Тимурчик, — прыснула Зойка.

— Что, что? — захлебнулась от возмущения Приветовна. — Как ты меня назвал, Сидоров?