Чтение онлайн

Интересно ... ведь Ойкумена, строго говоря, это не мир в целом, а только материк. Есть ли здесь еще континенты?

Холод усугублялся сыростью. Даже тесно прижавшись друг к другу, Лена и Шена не могли толком согреться. Часовые рутьеры жались к очагу в виде большой чаши под решеткой и на кирпичном основании. Такой очаг можно было использовать для обогрева, приготовления пищи, однако основным предназначением было освещение и подача сигналов путем бросания в огонь горючих смесей, дающих столб огня разного цвета. Очага-светильника имелось два - на носу и корме.

Лена натянула шкуру плотнее, снова и снова прокручивая в памяти разговор с Каем. А заодно отмечая, что само слово «прокручивала» уже кажется ей немного чужеродным, неуместным. Прокрутка ленты - это из мира техники, кассет и цифры. Здесь же просто «вспоминают», вызывают в памяти... Вот, что значит привыкание и адаптация, ты не отдаешь себе в том отчет, но все равно шаг за шагом подстраиваешься к новой жизни.

Кай больше не сказал ей ни слова, лишь молча взглянул, когда Лена вслед за Шеной прыгнула в лодку. Взгляд был нехороший, одновременно и грустный, и отвращающий. Словно мечник вычеркнул девушку из своей жизни, закрыл блокнот с короткой историей их общения. Лена избегала встречаться глазами с рыцарем, чувствуя себя неловко, хотя причины для неловкости отсутствовали. Но все равно... получалось как-то неправильно. Елена стиснула зубы и запретила себе думать об этом. Пока, во всяком случае.

– Я не хочу возвращаться, - тихо произнесла она в шкуру, как будто подводя черту под тяжелыми раздумьями.
– Я хочу жить в городе. В большом городе, где тепло и живет много людей.

– И правильно, - отозвалась Шена, плотнее прижимаясь к Лене, чтобы ни единая частица тепла не пропала напрасно.
– Эта жизнь не твоя.

Странно и любопытно получалось. Кай говорил почти то же самое, предлагая остаться. Но что если...

– А может, не вернемся?
– тихонько предложила Лена, пугаясь собственного радикализма. Даже не выговорила, а скорее шевельнула губами, как будто потом все можно было свалить все на ветер - это он сорвал с уст тихие, неуместные слова.

– Может быть, - ответила копейщица.
– Только надо все хорошо-хорошо обдумать.

– Правда?
– не поверила медичка.

– Правда, - сонно отозвалась Шена, похоже, усталость и сон все же взяли над ней верх.
– Завтра поговорим.

Возбуждение нахлынули на Лену, как волна в шторм, однако столь же быстро ушло, забрав остатки сил. Лекарша закрыла глаза и погрузилась в дрему. Ей виделись горы, равнина, окаймленная невысокими холмами, что походили на могильные курганы. День светлый, без дождя, но пасмурный, в меру теплый, с легкой прохладцей. Отличное время для боя, жара и солнце не станут изводить латников, да и раненым будет немного легче.

Грядет битва.

Это видение тоже оказалось четким, ясным, без всяких эффектов помраченного сознания. Лена встрепенулась, было, испугавшись новой психоатаки, однако никто не ломился в ее разум, не топил в потоках чужой душевной боли. Просто видения, образ, который разворачивался сразу в нескольких направлениях. И Лена понимала происходящее, хотя никогда в жизни не видела настоящего сражения.

Грядет битва - и колонны выступали из лагерей поротно, змеясь, будто полчища муравьев на тропах. У противников было мало кавалерии, поэтому мериться силами предстояло главным образом пехоте. Не ополчениям, не дружинам и не «копьям», а настоящей пехоте, организованной, способной биться в строю, ротами, полками и баталиями.

Вот шагают копейщики, хотя правильнее назвать их пикинерами, они смешиваются с алебардистами. Алебардисты еще с кем-то ... Деление условно - длинные древки венчают самые разные навершия, но все одинаково ужасны в своем предназначении. Все они в очень скором будущем начнут убивать и калечить. Есть пики, которые до поры устремлены в небо, и все остальное.

А вот мечники и стрелки, точнее застрельщики, они пойдут впереди, завязывая бой, пытаясь разогнать таких же, как они, «коллег» с противоположной стороны, а затем расшатать вражеский строй, сковать маневры. Здесь тоже собрался самый разный люд. Есть голозадые нищеброды, у которых даже стеганки нет, лишь топор да щит на веревке. А есть и серьезные люди в трехчетвертных доспехах, вооруженные двуручными саблями или полэксами. Пращников мало, лучников тоже не изобильно, в основном арбалетчики, даже рыцари-стрелки с юга и последних необычно много.

Военный механизм крутит свои шестеренки, противостоящие армии хорошо организованы, каждый заранее знает, где определено его место. Колонны разворачиваются, одновременно уплотняясь. Лена знает, с одной стороны полки именуют «баталиями», а с другой «терциями», хотя организованы они примерно одинаково, по единому подобию - квадраты и прямоугольники, ощетинившиеся пиками.

Баталий пять, хотя обычно их бывает три. Но этот раз - особенный. Армии огромны, со времен Старой Империи на одном поле не собиралось столько воинов. Солдат много, их нельзя выстроить в три огромных полка без потери управляемости. Поэтому - пять. Баталии движутся традиционно, «косым» порядком, так, что крайняя правая выдвинута вперед и соответственно ударит первой, остальные идут справа налево углом, каждая следующая чуть дальше предыдущей, страхуя от флангового удара. Терции строятся прерывистой линией, их тоже пять, по одному на баталию. Один на один, солдат на солдата, полк на полк. Сегодня каждый увидит своего врага, взглянет ему прямо в лицо.

Зеленая трава, невысокая, только наливающаяся весенней свежестью, поникает, затаптывается тяжелыми сапогами. И вот развернуты знамена. Не отрядные знаки - те давно уж реют на слабом ветру - а штандарты сторон.

Баталии шагают под знаменем, где на белом фоне изображена стилизованная красная луна. И красный цвет - не только краска. В ней щедро замешана кровь собратьев, павших героев, которую собирают после каждого боя, дабы обновить рисунок, чтобы вести живых через новые схватки к новым победам. Второе - черное, с белыми символами. Они ведомы Елене, однако совершенно непонятны, ни одно из Королевств никогда не поднимало такой флаг. Символы расположены треугольником, на вершине литира «an lagha», означающая «закон». Внизу, по углам, знаки плуга и меча. Штандарт кажется потрепанным, сшитым на живую нитку. И в то же время не вызывает жалости и пренебрежения, как обычная плохо сделанная вещь. Наоборот, именно в таком виде знамя пробуждает у противников ненависть, желание уничтожить его любой ценой. Почему это настолько важно?..

Сражение уже началось, схватываются передовые отряды, что вьются перед основными силами, как мошка над водой в жаркий день. Пехотные квадраты идут друг на друга, топот бесчисленных ног сливается в грохочущий рокот, будто накатывает океанская волна. Да и сам пехотный напор похож на волну-цунами, что готовится штурмовать берег. Бьют барабаны, укрепляя дух и задавая ритм шага. Под знаменем луны воют варварские трубы, отзываются боевые флейты со стороны черного штандарта.

Опустились пики - прежде их несли на плечах из-за тяжести. Теперь пехотные прямоугольники больше не похожи на оживший лес. Наступил первый кризис боя, сближение пикинеров.

Это очень тяжело - шагать на лес копий, за которыми колышутся уже поднятые для удара алебарды. Твое место в строю определено, ты чувствуешь плечи соратников по обе стороны, они прикроют. Но это значит, что тебе некуда деться, ты идешь шаг за шагом прямо на выставленные пики. Ты не можешь отступить - труса убьют идущие позади, чтобы сразу занять брешь в строю. Только вперед, надеясь на доспех, ловкость в обращении с оружием, но больше всего - на удачу. Потому что когда на одного бойца линии приходится по три, а то и четыре-пять копий, лишь Пантократор спасет тебя. Или магия, если знаешь, как сделать или у кого купить правильный оберег, зачарованную рубашку или мелкого духа-защитника, скрытого в артефакте с Пустошей.

Как правило, одна из сторон не выдерживает лютого ужаса и теряет волю к победе еще до самой схватки. Остатков храбрости хватает разве что на первое столкновение, после начинается повальное бегство. Так заканчивается большинство сражений с участием Красной Луны. А случается - и нередко - что полки бегут, не дожидаясь копейного удара. Однако не в этот раз. Терции не отступят, и все это понимают. Армии, что сошлись пасмурным утром, похожи на поединщиков божьего суда. Может погибнуть кто-то один. Могут погибнуть оба. И только одно не случится никогда - двое не уйдут с поля боя живыми.