Чтение онлайн

Берег озера был покрыт зарослями невысокого кустарника.

— Гнездо здесь, — шепотом сказал Джон. — Самец выбрал место в конце апреля. Его подруга прилетела в середине мая. К середине июня здесь было два яйца.

— Как ты смог сфотографировать яйца, не спугнув птиц? — прошептала она в ответ.

— Тут нужна осторожность и хороший телеобъектив. Я просидел три часа, дожидаясь, пока один из родителей начнет сменять другого.

На острове послышалось движение. Две птицы, одна за другой, заскользили в лучах лунного света. Затем появились третья и четвертая.

Лили затаила дыхание.

— Двое первых — родители, сзади птенцы.

— Птенцы почти такие же большие, как родители.

— Они быстро растут, — ответил Джон.

Гагары удалялись от острова. Одна из птиц издала долгий, оборвавшийся на низкой ноте крик.

— Погоди, — прошептал Джон.

С восточной стороны прозвучал ответный крик.

— С соседнего озера, — шепнул Джон.

Гагара с озера Генри крикнула снова. Едва замер ее крик, как долетел ответ издалека, с востока. Почти десять минут птицы перекликались друг с другом. Лили доводилось слышать ночные крики гагар, но никогда — в такой близи.

Когда вновь наступила тишина, Лили вздохнула. Пока птицы не скрылись из виду, Джон сидел не шелохнувшись. Потом, не говоря ни слова, поднял весло и ловко развернул каноэ. На обратном пути Лили сделалось грустно. Красота ночи, озеро и гагары казались ей великолепным, искусно сотканным гобеленом. А ее жизнь — жизнь, в которую Джон возвращал ее теперь, — тонкой ниточкой. Лили почувствовала себя совсем жалкой и одинокой.

У ее причала Джон первым вылез из каноэ, привязал лодку и протянул Лили руку. На причале Лили собиралась поблагодарить его и попрощаться, но он мягко обвил рукой ее талию и повел к дому. Рука была нежной, надежной. Дружеской.

У ступенек веранды Лили обернулась.

— С-с-спасибо, — произнесла она, презирая себя за то, что нервничает. Но она никак не могла понять, чего от него ждать и можно ли ему верить, кто он, настоящий друг или враг.

— Тебе спасибо, — ответил он. — Обычно я плаваю один. Это было прекрасно.

Он коснулся ее щеки и повернулся, чтобы идти. Но от этого прикосновения она почувствовала нечто — некую связь с Джоном, возможно, зарождающееся доверие. А может, она обманывала себя, выдавала желаемое за действительное.

В среду с утра Джон снова приехал на озеро. Предрассветный туман уже рассеялся, жизнь озера замерла, стояла полная тишина. Джон пытался проникнуться этой тишиной, но никак не мог отделаться от мыслей о Лили, от ощущения нежности ее щеки под его рукой.

С озера Джон отправился в город за газетами. Когда он вернулся домой, раздался звонок.

— Сегодня ничего, — ответил он на неизбежный вопрос. — Ни в одной газете.

— Но ведь это хорошо? — спросила Лили с надеждой.

Джон ответил, что, судя по всему, хорошо, что скандал сходит на нет и что, действительно, если «Пост» опубликует опровержение, то сделает это по возможности незаметно. Но он знал, что газеты редко признают свои ошибки.

Джон испытывал смешанные чувства. Лили хотела, чтобы опровержение было напечатано, и ради нее он хотел того же, но для него самого было бы лучше, если бы вся эта история просто затихла. Чем дольше она протянется, тем больше материала сумеют раскопать репортеры со стороны. Джону хотелось все выяснить самому.

До того как газета будет отпечатана, оставалось шесть свободных часов. Джон заехал в магазин Чарли, купил продуктов и отправился навестить отца. На подъезде к Риджу Джон, как всегда, ощутил подавленность. Даже сейчас, когда деревья были покрыты листвой, это место выглядело мрачно.

Стол перед диваном стоял криво, абажур висел косо. На диване были разбросаны страницы утренней газеты. Тарелка с остатками яичницы и куском тоста — остатки завтрака — стояла на полу.

— Отец! — позвал Джон и, подобрав тарелку, двинулся на кухню.

Гэс оказался там. Согнувшись над столом, он узловатыми пальцами крепко сжимал вилку.

— Что ты делаешь? — мягко спросил Джон.

Гэс даже не взглянул на него.

— Да вот, выпрямляю.

Джон поставил тарелку в раковину, как ни странно, чистую.

— Ты обедал?

— Я не голоден.

Джон заподозрил, что у отца просто нет сил приготовить себе еду, и у него сжалось сердце. Он положил молоко, сливки, яйца и разрезанную на четыре части жареную курицу в холодильник. Потом отрезал хлеба, открыл банку тунца и смешал ее содержимое с майонезом. Сделав три сандвича, он сунул один в холодильник, а остальные два положил на тарелку. Налив два стакана молока, Джон сел за стол.

— Я только что отправил газету в типографию, — сказал он, чтобы вовлечь отца в разговор. — Мне кажется, номер будет удачным. — Джон откусил сандвич, как бы приглашая Гэса последовать его примеру. — На первой странице статья о новых семьях в нашем городе.

— Они нам не нужны.

— Мы им нужны. Все дело в этом.

— Что-что? — фыркнул Гэс.

Джон понял, что эту тему не стоит продолжать.

— Ты следишь за историей Лили Блейк и кардинала?

— Думаешь, мне это интересно?

Джон с минуту выдерживал надменный взгляд отца. Тот не клюнул на наживку, но Джон все равно решил поговорить с отцом на очень важную для себя тему.

— Она не виновата в том случае с Донни. Ты ведь знаешь это, правда?

Гэс потупился. Только по этому можно было догадаться, что да — знает и сожалеет об этом.

— Я часто думаю, может, если бы я не уехал, все сложилось бы по-другому, — произнес Джон. — Я мог бы уберечь Донни от всего того, что он потом натворил. Ведь до моего отъезда с ним не случалось никаких неприятностей.

— Но ты смотал. И у меня остался один сын.

— Почему?

— Один был нужен ей.

«Она», то есть мать Джона, удачно вышла замуж второй раз и теперь жила в Калифорнии.

— Но почему ей достался я?

— Спроси у нее.

— Я спрашивал. Тысячу раз. — В давние времена его отношения с матерью были совсем не простыми. Джон всегда подозревал, что она предпочла бы взять младшего и Гэс не отдал его именно потому, что знал об этом. — Она каждый раз советовала спросить у тебя. Вот я и спрашиваю.