Чтение онлайн

— Ты всегда так ужинаешь?

— Нет. Вообще-то я не бог весть какая повариха. Ешь на свой страх и риск.

— Еда, которая так замечательно пахнет, не может быть плохой. — Он указал на ближайший столовый прибор: — Мне сесть здесь?

Не успела Лили кивнуть, как он, обежав вокруг стола, отодвинул для нее стул. Она подумала: интересно, когда он в последний раз ел домашнюю пищу?

— Я не спросил, хватит ли у тебя на двоих?

— Хватит на десятерых.

Он засмеялся, потом вдруг стал серьезным и трогательно искренним.

— Спасибо. Я на это не рассчитывал. Я просто хотел навестить гагар.

Несколько минут они молча ели. Гагары тоже молчали. Поэтому Лили тихо вышла из-за стола и поставила подходящую к случаю музыку Листа — для разнообразия в мажорном ключе. Удивляясь своему выбору, она вернулась к столу.

— Какой красивый дом, — сказал Джон.

— Только вот пианино осталось в Бостоне. Мне его не хватает. Как ты думаешь, когда я смогу туда вернуться?

Лили хотелось услышать, когда же будет восстановлено ее честное имя.

— Можно говорить о делах?

— Конечно. Тебе что-нибудь удалось найти?

— Да. Только я не понимаю, что все это значит. Терри был трижды женат.

— Сколько ему лет?

— Он мой ровесник. Ему сорок три. Понимаю, о чем ты подумала — многие мужчины моего возраста были трижды женаты.

Но Лили думала совсем о другом — о том, был ли когда-нибудь женат сам Джон.

— Вот что странно, — продолжал Джон. — Никто не знал о том, что он женат. В первый раз он женился в колледже. Я учился с ним в одной группе, но ничего не знал о его жене. Я позвонил двум нашим одногруппникам, но и они ничего не знают. Во второй раз он женился в Провиденсе. В третий раз — в Бостоне. Три неудачных брака — это одно. Но то, что о них никто не знал, — совсем другое.

— Ты выяснил, как зовут этих женщин?

— Да, я собираюсь с ними связаться.

К этому времени Джон уже уплетал вторую порцию похлебки. Лили надоело говорить о Терри Салливане, ей хотелось побольше узнать о Джоне. Она согрела сидр, наполнила кружки и предложила Джону выйти на крыльцо. Они уселись на ступеньках, поглядывая на озеро и потягивая сидр.

— Расскажи мне о себе, — попросила Лили.

— О чем тебе хочется знать?

Ей хотелось знать, не подведет ли он ее, не поставит ли превыше всего собственные интересы, можно ли ему доверять. Но если она сомневается в его порядочности, то по его ответам все равно ни о чем судить нельзя. Поэтому она сказала:

— Терри был трижды женат. А ты?

— Я долго жил с одной женщиной, восемь лет. Марли сказала бы, что мы были на пороге брака. Я бы так не сказал.

— Почему?

— Ей не нравился мой распорядок дня.

— Она работала?

— Она была администратором. Ее работа была тяжелее моей. К тому же Марли не получала бы удовольствия от пения гагар. Ей не нравилось расслабляться. А мне нравится.

— Ты вернулся из-за отца?

— Да. Нам с Гэсом нужно было разобраться в наших отношениях.

— И как, разобрались?

— Нет пока. У него трудный характер.

Лили поежилась и тут же ощутила на плечах тепло накинутого Джоном свитера. Она подняла глаза и улыбнулась:

— Ты сделал это потому, что ты добрый человек, или потому, что хочешь расположить меня к себе?

— И то и другое. Я несколько лет не ел так вкусно. Густая похлебка, кукурузный хлеб, выдержанное вино и красивая женщина — чем не шикарный ужин?

Лили отвернулась. Джон, несмотря на темноту, разглядел ее улыбку. Лили опустила глаза. Пока она раздумывала над тем, что он сделает в следующий момент, Джон поднялся и произнес:

— Я лучше пойду.

Прежде чем она успела возразить, он спустился с крыльца и решительно зашагал к озеру.

Она хотела было крикнуть: «Ты забыл свитер!» или «Подожди!» — но промолчала. Еще ощущая его запах, она сидела на крыльце и смотрела, как каноэ удаляется от берега.

Как ей было уснуть с такими мыслями? Как уснуть, когда перед ней внезапно открылись новые возможности?

Ночью, лежа в постели, Лили чувствовала себя одинокой. От висящего на стуле свитера пахло Джоном. Она заснула расстроенная и наутро проснулась в замешательстве. Она не знала, можно ли доверять Джону. Не знала, стоит ли смешивать полезное с приятным. Стоит ли усложнять и без того уже сложную жизнь?

В надежде обрести покой, Лили решила отправиться в церковь. Легко сказать — обрести покой. Показаться в Первой конгрегационалистской церкви Лейк-Генри воскресным утром значило обнаружить себя. Однако настало время сломать лед.

Взволнованная, но полная решимости, Лили подъехала к церкви, оставила машину на стоянке и вошла внутрь. В пустом вестибюле громко звучала музыка. Под аккомпанемент органа хор пел «Веру наших отцов». На Лили нахлынули воспоминания: когда-то она сама пела в хоре. Ей нравилось там петь.

Судорожно вздохнув, она пересекла вестибюль и встала у дверей молитвенного зала. Ряды скамей были заняты прихожанами, но Лили отыскала местечко в предпоследнем ряду у прохода. Она проскользнула туда и села, сложив руки на коленях и опустив голову. Ей не нужно было вглядываться в зал, она и без того знала, что ее мать с Розой и семейством Уинслоу сидят на четвертой скамье в правом ряду и что все остальные семьи Лейк-Генри смотрят на нее.

Поэтому она сосредоточилась на звуках органа, гимнах и словах Священного Писания. С кафедры звучали слова о милосердии, прощении и любви. Она вслушивалась в голос священника, замешательство и отчаяние постепенно отступали.

В понедельник утром, прежде чем отправиться на фабрику, Лили позвонила Касси. В сегодняшней газете опровержения не было, а между тем неделя подходила к концу. Касси обещала подать иск к исходу дня, но Лили не терпелось поскорее закончить дело. Нужно было спешить.

Ритмичные движения яблочного пресса немного ее успокоили. Лили загружала пресс, тянула, толкала, складывала и даже полила пол из шланга, пока Мейда выходила за новой порцией яблок. Когда все ненадолго прервали работу, чтобы попить кофе, Лили уселась на автопогрузчик и стала развозить огромные корзины с фруктами. Как только все вернулись на места, она снова встала на платформу рядом с прессом.

К обеду она поняла, что ей нужно. Она привела себя в порядок и побежала к дому.

Еще не коснувшись клавиш рояля, она испытала облегчение. Перед ней были старые верные друзья. Она легонько провела ладонью по клавишам и начала играть. Она не думала о том, что играет — пальцы сами бегали по клавиатуре, рождая нежные печальные звуки. Ей было очень хорошо.

Закрыв глаза, она позволила звукам свободно литься из-под пальцев. Напряжение понемногу ослабевало. Почувствовав, что к ней вернулись силы, Лили перестала играть и открыла глаза. Посреди гостиной, склонив голову, стояла Мейда. Казалось, музыка захватила ее не меньше, чем Лили.