Ожившая весна
Шрифт:
Проник указательным и средним пальцем, стал двигать ими внутри, а большим - по пульсирующему клитору, заставляя балансировать на грани оргазма.
– Я хочу с тобой, - почти простонала, когда он на миг все же оторвался от губ.
Рустам пошарил в валяющихся на полу джинсах, зубами и одной рукой разорвал упаковку, продолжая второй ласкать меня.
Раскатал презерватив по вздыбленному стволу, подмял меня под себя и резко одним движением вошел до конца, сладостно растягивая и наполняя. Опираясь на локти начал двигаться. Медленно, нестерпимо медленно. Темные глаза неотрывно смотрели в мои.
Я обвила ногами узкие бедра, притягивая ближе – хотя куда уже ближе… Рустам старался не наваливаться сильно, а я желала всю тяжесть его тела на себе. Приподнялась, выгнулась, прижалась крепче. Он ускорился, сжимая мои бедра. А когда последним глубоким и резким толчком заполнил меня до основания, нас обоих унес оргазм. Мой стон, его рык…
Рустам медленно вышел из меня, снял презерватив и бросил его на пол. Притянул меня к себе и снова поцеловал в губы. Я обвилась вокруг него, положила голову на грудь, и стала слизывать капельки пота с кожи.
– Щекотно, - хрипло засмеялся.
– Ты поэтому взял меня с собой, - кивнула на джинсы.
– Само собой, - почти промурлыкал он, - но решил не испытывать удачу. И так уже повезло уйти от зомби на заправке.
Глава 17
– Одевайся, - шепот и рука на моем рту вырывают из самого сладкого с времен начала эпидемии сна. Первая мысль – как же я могла уснуть раздетой.
Вскакиваю и, несмотря на непослушные спросонья конечности, быстро нашариваю одежду и одеваюсь. Рустам, полностью одетый и уже с оружием в руках, хватает меня за руку и буквально тащит из комнаты. В этот же момент соскочивший с чердака Костян командует хватать, что успеваем – а успеем многое, ведь большинство припасов заранее сложено специально для такого случая, и тащить в машину.
Ночь еще не кончилась, а все равно взгляд легко выхватывает фигуры меж деревьев. Почуяв нас, они ускоряются. И мы тоже. Сумки в багажник «инфинити» - на вторую ходку нет времени, я с Рустамом - спереди, Анжела и Костян - сзади. Что-то ударяется о машину – мне не нужно смотреть, чтоб понять, что это. Рустам сдает назад, петляет и скидывает это, сбивает другое и выруливает на дорожку. Но они и там – десятки, если не сотни, стонущих трупов в свете полной луны. Реагируют на звук и запах…
– Расчищай!
Приказ был Костяну, но я тоже опускаю окно и прицельно стреляю. Папа бы гордился. Или гордится. Если фантастический кошмар, в котором мы живем, стал возможным, то вдруг возможно и что-то хорошее. Например, что мама и папа смотрят на меня с небес. Впрочем, так ли это хорошо, учитывая ситуацию.
Попадаю не всегда, но все же справляюсь неплохо, учитывая дорогу и то, что я никогда раньше не стреляла…. Ни в кого. С другой-то стороны, а что изменилось? Это больше не люди, не живые существа даже.
Отвлекаюсь на перезарядку, и в этот момент мы все же врезаемся в толпу.
– Окна! – успеваем их поднять. Временная защита, ведь зомби окружили машину и ломятся внутрь. Пространства, чтоб вырваться, не хватает…
– Сядь на мое место! – и я забираюсь сперва Рустаму на руки, сменив его ноги на педалях, а потом уже оказываюсь просто на сиденье. А он перелезает на мое, становится ногами на седушку, высовывается в люк и стреляет. Все внутри вопит умолять его не делать этого, вернуться в машину, но я молчу. Лишь держусь изо всех сил за руль, а ногами прижимаю педали.
– Газуй! – и мы вырываемся из толпы. Машину мотает – удерживать подобие ровного хода на ухабистой дороге, да еще и с зомби вокруг и под колесами, нелегко.
– Приподнимись, - от этого машина дергается, едва не глохнет, но Рустам успевает перехватить управление. Я пересаживаюсь обратно.
– Патроны, - стонет Костян, и я вспоминаю, сколько их было в запасе. Прикидываю, сколько примерно мы истратили.
– Так не шмаляй пока! – Рустам спокоен и сосредоточен. По крайней мере так выглядит и действует. Петляет, сбивает, дико лавирует и все же вывозит нас из лесу на более-менее ровную «настоящую» дорогу. Прибавляет газу, и мы мчимся, что есть мочи. Подальше, подальше от жуткого стада.
Звуки как-то резко атакуют – грохот собственного пульса, хныканье Анжелы, грозящее перерасти в истерику, отборные и разнообразные матюки Костяна.
– Потрясающее разнообразие, - выдыхаю, и мы смеемся, как сумасшедшие. Все, даже Анжела. Хохочем до слез.
– Костян, карту глянь, надо выбрать где остановиться, - отсмеявшись говорит Рустам.
– Через десяток км можно, если только там без сюрпризов, - пошелестев картой отозвался тот.
Вот только проехать даже этот десяток километров у нас не вышло - внезапно из-под капота повалил дым. Настолько густой, будто туда дымовую шашку бросили. Рустам выругался и затормозил. Когда открыл дверь, я чуть не задохнулась от жуткой вони. Застонав, закрыла рукавом куртки лицо и вывалилась наружу вместе с остальными.
В предрассветных сумерках машина походила на груду металлолома, покрытую вонючей жижей всех оттенков бордового.
– Радиатор, - выдал Рустам после внимательного изучения внутренностей машины. Костян выключил фонарик и выругался.
– Починить можно?
– Зачем самим – техпомощь вызовем. У тебя как, сеть ловит? – сказал Костян.
– Что, так сильно испугался, да? – я опередила уже готового вступиться Рустама.
– Нервишки сдали? Нет? Тогда к чему это все, а? – и уже Рустаму, - Рустам, починить можно?
В ответ он покачал головой.
– Костян, слей бензин, - и нам, - берем все, что сможем унести, и валим.
И нам ничего не оставалось, кроме как разделить между собой содержимое багажника, прихватить все имеющееся оружие и двинуться в путь пешком. К счастью, кроме нас здесь не было никого. Тишину нарушал только звук наших шагов и шум легкого ветерка. Шли, вернее бежали трусцой, молча. Костян стушевался от моей «отповеди», Анжела чуть ли не ежесекундно испуганно озиралась, а Рустам просто двигался легко и в одном темпе, несмотря на то, что на плечах у него повисло с десяток килограммов и ответственность за троих человек.
Наконец, вдалеке показались невысокие постройки. Очередной пригород. Девятиэтажки, пятиэтажки и много небольших частных домиков, укрывшихся под хлипкой защитой невысоких заборов. И ни звука. Ни кудахтанья куриц, ни рокота двигателя, ни гомона голосов. Ни-че-го. Будто кто-то поставил на паузу киноленту под названием жизнь, а потом исчез, не научив никого, как запустить снова.
От мысли, что мы сейчас будет обыскивать домики – один за другим, становилось не по себе. Это ведь не магазин, не заправка, даже не та машина на обочине, а чей-то дом. Кто-то здесь жил, взрослел, старел, радовался, грустил, любил и ненавидел. Каждая из построек хранит память о прожитом в ее стенах. А мы сейчас вторгнемся в этот чужой мир просто затем, чтоб выжить.