Чтение онлайн

Упав на колени рядом с ней, поискала пульс на шее. Как дура. Будто не видела залитую кровью левую часть ее груди и дыру на куртке на ладонь ниже ключицы. Будто можно выжить с простреленным сердцем. Рустам опустился рядом, обнял за плечи, прижался лбом к виску. Потянулась к застывшему и такому детскому сейчас лицу. Закрыла ей глаза. А когда они открылись – практически сразу, приставила дуло пистолета к подбородку и спустила курок.

– Охерела? И так всех зомби сюда уже…, - начал орать Костя.

– Завали ебало, - Рустам резко вскочил на ноги тут же пошатнулся. Мы с Костей прям синхронно поддержали его с обеих сторон.

– Рус!

– Я в норме, - почти прошептал он, пытаясь сбросить руки Костяна.

– Помоги довести до машины, - услышала чужой голос, отдаленно напоминающий собственный. Тихий и спокойный. Уверенный. Голос человека, знающего что делать.

Заднее сиденье. Разрезала Рустаму куртку, свитшот, обнажила плечо. Сквозное! Кровь медленно бежала из двух небольших дырочек, заливая грудь и спину, пропитывая ошметки одежды. Торопливо осторожно ощупала, похоже, кость цела.

– Фигня, кость цела, - прошептал Рустам, - Я шарю такое.

– Костя, достань аптечку. Сам как?

– Нормально.

– Сможешь бензин слить с «приуса», да и в общем глянуть, может что полезное есть? Оружие так точно…

Он ушел делать, что сказано. А я нашарила в аптечке перчатки, натянула их, вытряхнула на сиденье салфетки, бинты. Полила перчатки спиртом. Открыла флакон перекиси и поднесла к ране. Замешкалась. От понимания, как больно сделаю, начало подташнивать.

– Не стесняйся, - Рустам взял мою руку с флаконом здоровой и притянул к кровоточащей ране. И я послушно вылила на нее жидкость.

Слышу, как Рустам заскрипел зубами. Но больше ни звука не издал, даже рука его не стала сжимать мою сильнее. Но мне самой стало больно. Ужасно больно и сразу во всем теле. Как такое возможно?

Я отняла его руку со своей. Обняла со здоровой стороны и облокотила на себя, чтоб добраться и до второй раны.

– Еще немного, любимый. Потерпи, - зубами разорвала упаковки салфеток, бинты. И туго перемотала раны. Потом стянула с мужчины ошметки одежды и смастерила из свитшота перевязь для руки. Вытащила с задней полки худи. Надела его Рустаму со здоровой стороны, а на раненную просто накинула и подтянула молнию повыше.

– Ты какой врач? – спросил он.

– Ветеринар, - я смочила салфетку и стала стирать кровь с его лица. Как могла стянула пластырем рассечение на брови.

– Я – все, - Костя забросил в багажник оружие и несколько «магазинов», - Как он?

– Нужно где-то остановиться, нормально очистить рану и швы наложить. А у нас ни ниток, ни иголки… Хорошо, хоть антибиотики есть.

– Так заживет…. Не впервой.

– Там дальше я, вроде, ветеринарку видел. Вдруг там есть что-нибудь.

Я натянула на себя худи. Анжелкино…

– Поехали. Ты как? – Костя небрежно махнул рукой.
– Я все равно осмотрю потом. Садись с ним и смотри, чтоб в сознании был. Разговаривайте, ругайтесь, делайте, что хотите. Я за руль.

Рустам снова и снова зло повторял, что он в норме, незачем рисковать и вообще… Я не слушала и не отвечала. Но как ни старалась уводить свое внимание от того, насколько слабый и хриплый у него голос и что даже губы уже белые, как полотно, не могла.

Костя, к счастью, не спорил. Правда, обождать в машине, пока я осмотрю ветеринарную клинику, не согласился, хоть сам не очень уверенно держался на ногах.

Внутри клиники, естественно, был раздрай и крайне мало полезного, но стерильные иглы и нитки, скальпели и перевязочный материал нашлись. А еще пара флаконов антисептика. Я быстро сгребла все это в сумку и поспешила поскорее убраться вместе со своим пошатывающимся телохранителем. В голове вертелись возможные диагнозы – целый список. И один «краше» другого. Приказав себе сосредоточиться на действиях, а не на страхах, попросила Костяна дать Рустаму обезболивающее и выпить самому. Конечно, то что у нас есть, особо не поможет, но, все равно, лучше, чем ничего.

Из городка удалось выбраться быстро и без приключений. Но теперь предстояло поскорее найти место, в котором можно будет подлечиться и переждать хотя бы пару дней. Трудно выполнимая задача, особенно с тем, что время давно перевалило за полдень.

– Наташа, просто станем и делай что нужно, - еле говорил. О, боже, а если у него есть и внутренние повреждения? Если разрыв селезенки, например, я же видела гематомы на животе…

Нет, пожалуйста, нет!

– Тут, вроде, дачки должны быть, пригород же, - спасибо, Костя, хоть ты не споришь.
– На карте ничего такого нет, ясное дело. Но поищем.

Я не ответила. Голос бы выдал, что плачу втихаря. Что паникую. А это нельзя.

Чуть позже сквозь пелену слез узрела какой-то старый указатель.

– Гляну, что там за знак, - я припарковалась у обочины и под отборный мат выскочила из машины. Перебежала через дорогу, умоляя про себя, чтоб это оказалась не просто какая-то старая табличка с нафиг не нужной информацией.

Кооператив! Не может быть…

– Там, вроде, кооператив дачный, - почти завизжала, запрыгивая за руль. Проигнорировала вопросы на тему, как же ж я могла потащиться без оружия, и пофиг, что вокруг никого, и тронулась с места.

Дорога жуткая. Я буквально ощущала, как оба вздрагивали, когда машину швыряло на ухабах. Что если там зомби? Или другие люди, вроде сегодняшних уродов. Что тогда? Рустам еле-еле глаза открытыми держал, Костя тоже далеко не в форме для обороны. Я считай одна. А это значит… Если что, мы умрем. И у этого «что» десятки вариантов. Как и способов умереть, в общем-то.

Так почему мне не страшно? Почему я просто сидела за рулем и старалась справиться с управлением машиной. Как успевала прислушиваться к дыханию Рустама – и вообще, как слышала именно его среди других звуков, обдумывать план действий, следить за дорогой…Адреналин? Шок? Да что угодно, лишь бы действовало подольше.

Кооператива, считай, уже не было. Большинство очень старых деревянных домиков давно разрушено, лишь некоторые еще чудом стоят относительно вертикально. Зато ни следа чужого присутствия.

Навскидку мы выбрали выглядевший самым надежным. Монтировкой я легко сбила доски с двери. Попробовала открыть, и она едва на меня же и не упала. Внутри было темно и пахло сыростью. Я обвела небольшое помещение лучом фонарика. Раньше тут была кухня. Старая печка, далекий предок кухонного гарнитура – такой только тронь - развалится. Металлическая раскладушка в углу. Возле нее еще одна дверь. Незапертая. В комнатке за ней имелось нечто вроде комода и хлипкий диван, затянутый в потрескавшуюся кожу. Зато пол везде был до странного целым. Что-ж…