Чтение онлайн

Идя по длинному коридору в конференц зал, наконец обратила внимание на интерьер здания, а если точнее сказать отдельного коридора. И удивилась, как я могла этого не заметить с самого начала.

Высокие потолки черного цвета, с множеством встроенных точечных светильников. Насыщено черный цвет опускался на стены и постепенно переходил в сверкающе белый. Мои лодочки тоже касались совершенно белого паркета.

Маленькие точечные светильники разных размеров были хаотично разбросаны по всему потолку. И я не сразу заметила в их хаотичности какую-то закономерность. Но когда еще раз подняла взгляд верх, увидела «Большую медведицу». О Боже, на не большом потолке достаточно узкого коридора отображалась часть небосвода!

Захваченная интерьером и своими размышлениями о нем я случайно взглянула на свое отображение в одно из огромных зеркал расположенных друг напротив друга уже в самом конце коридора. Количество меня сразу умножилось. Это хитрая тактика придающая входящему уверенности в себе? Нас много, нас не победить?

Улыбка, сверкнувшая на моем лице от столь «умного» умозаключения сразу же превратилась в шок, а потом в испуг, как только мои глаза наткнулись на воронье гнездо у меня же на голове. Резко остановилась, но увидев укоризненный взгляд Олега Петровича, зашла в приоткрытую дверь зала. Правая рука машинально полезла на голову, как бы проверяя, не обмануло ли меня зрение. Коснулась уха, а потом как можно менее заметно ощупала затылок и нашла пучок. Я пришла на подписание договора нечесаная! Только проснувшись собрала копну своих светло русых волос в тугой пучок, как всегда делала, чтобы не замочить в душе. И убегая в спешке, совершенно забыла о том, что их стоило привести в хоть какое-то подобие прически. Кровь сразу же прилила к щекам, окрашивая их в багряный цвет.

— Твое счастье, что хозяин компании-покупателя еще не прибыл.

Это были первые слова Олега Петровича. И он, конечно, был прав, попрекая опозданием. Но меня сейчас волновало «воронье гнездо» на моей голове куда больше опоздания. Особенно когда я убедилась, что как бы и не опоздала вовсе — хозяина компании-покупателя еще нет.

В зале присутствовали не так уж много людей. Двое незнакомых мне мужчин, скорее всего юристы компании-покупателя, в чем я и уверилась, преставившись им, Олег Петрович, и молоденькая девушка, сортирующая бумаги на столе. Скорее всего, секретарша. К ней я и направилась.

— Дев….
– Вовремя заметив ее бейдж, тут же исправилась. — Екатерина, не подскажете где здесь туалет?

— По коридору третья дверь налево.

— Спасибо.

Развернулась и поспешила к выходу. Олег Петрович неодобрительно посмотрел мне в след, но я не считала нужным оправдываться перед ним. Да и задерживаться не собиралась. Всего лишь расчешу свою копну и скручу в более-менее приличный пучок, чтобы отдельные пряди не торчали гребнями по всей голове.

Не пройдя и пары шагов, остановилась. Входная дверь открылась, впуская в зал смеющихся женщину и мужчину. Женщина выглядела сногсшибательно. Черная юбка карандаш прикрывала стройные бедра только наполовину. Светло-розовая блузка выгодно подчеркивала пышный бюст, за счет чего тонкая талия казалась еще более хрупкой. Прекрасный дневной макияж, не изменяющий, а лишь слегка подчеркивающие ее и без того идеальные черты, распущенные волосы, в легком беспорядке разбросанные по плечам. Но я знала, что это был далеко не беспорядок, а хорошая работа умелого парикмахера. На ее фоне почувствовала себя еще более ущербно.

Не сразу обратила внимание на мужчину за ее спиной, и только когда его смех не естественно резко утих, перевела взгляд с женщины на него.

Темно карие глаза с легким медовым отливом смотрели на меня в упор. Я помню этот взгляд. Никогда его не забуду. Сколько раз за последние семь лет видела его во снах? Сколько раз просыпалась в холодном поту с дрожью в руках. Сны были совершенно разные. Иногда он с меня смеялся и унижал, а иногда клялся в вечной любви и просил прощения. Последние я ненавидела больше всего, потому что хотела простить после всего, что он со мной сделал, потому что с замиранием сердца наслаждалась его признаниями, даже понимая, что это только сон. Потому, что просыпаясь, часами плакала навзрыд, пытаясь забыть, пытаясь ненавидеть.

Он был удивлен не меньше моего. Смотрел в упор, а от недавней улыбки не осталось следа.

— Петя, ты идешь?

Девушка его торопила, совершенно не обращая внимания на нашу баталию взглядами. Она меня увидела, но прошлась взглядом по касательной, не считая нужным более внимательно рассматривать.

— Да, Снежка, иду. — Но он, по-прежнему не отводя глаз, смотрел на меня.

Девушка надула губки и злостно посмотрела на мужчину, но меня она не волновала. Меня сейчас вообще ничего не волновало кроме мужчины стоящего напротив меня. Вопрос прически сразу отпал, да просто-напросто забылся. Сердце стало пропускать удары, а потом снова ускорять темп. Ненавижу его за все это. Ненавижу, за то, что еще болит от одного воспоминания о нем, от одного взгляда. Ненавижу, что он с кем-то счастлив, а я все еще думаю только о нем. Даже после всего, что он со мной сделал, даже после стольких лет.

Я как капризная девочка захотела убежать отсюда. Просто взять и убежать. Не думать об обязанностях, не вспоминать о возможных последствиях. Просто уйти, чтобы не видеть, чтобы не слышать его голос, не чуять запах присущий только ему, который за столько лет так и не забылся.

Было сложно совладать с собой, но я все же сделала это. Просто на несколько секунд закрыла глаза. Чтобы не видеть, чтобы не идти на поводу своих желаний и взбушевавшихся гормонов, как лягушка к удаву. И это помогло. Ну как помогло, я просто больше на него не смотрела, пыталась не обращать внимания на сумасшедший бой в груди, на дрожь во всем теле. Пыталась дышать — научиться делать это снова, поскольку за последнюю минуту нашего зрительного контакта я совсем разучилась это делать.

Глаза смотрели куда угодно только не на него. Я не привыкла смотреть в пол как провинившаяся школьница, но сейчас ловила себя на том, что именно это и делаю. Меня спасли собравшиеся здесь люди. С приходом руководства, а именно Петра Васильевича они активировались. Мужчины — юристы медленно направились в нашу сторону, но проворней всех оказалась та самая молоденькая девушка-секретарша Катя. Спустя мгновение она была рядом. Сверкнула лучезарной улыбкой и обратила внимание зашедшего мужчины на какие-то документы, держащие в руках.

Я никогда раньше не отличалась слабоумием, но сейчас был именно такой случай. Смотрела на своего бывшего учителя и не понимала, что он здесь делает. И только после фразы кого-то из присутствующих «все собрались, можно приступать к подписанию договора», я очнулась и смогла сопоставить простейшие факты и события.

Паника охватила с новой силой. Дышать стало невыносимо трудно. Я больше ни о чем не думала, не учитывала последствий. Просто пошла, на единственный для себя свет в конце туннеля — на выход. Слышала сзади обрывки фраз «кто она…на нее доверенность…приемница Дмитрия Сергеевича». Но это уже не волновало. Спешила скрыться отсюда, не останавливаясь, не оборачиваясь, не вслушиваясь в чужие слова.

Я прошлым не живу, но иногда

В себе я воскрешаю его тени…

Есть то, с чем не смириться никогда

Как и предать холодному забвенью…

Оно останется внутри меня,

В точь, как и боль, с которой жить готова

Есть то, о чем мне позабыть нельзя -

Я не хочу… И вспоминаю снова.

Римма Хофизова

Петр

Снежка что-то рассказывала и я весело смеялся. Она всегда могла меня развеселить, с самого рождения. Сначала это были милые пузырьки изо рта, потом кривляния, первые слова, а со временем и остроумные шутки. Всего несколько секунд назад я улыбался, а сейчас даже не вспомню, что было тому причиной.

Все вокруг померкло после того как увидел ее. Казалось, не было этих семи лет. Буд-то только вчера стоял под ее окнами и в надежде вглядывался в темноту. Чувство вины нахлынуло с новой силой, заставляя сжать зубы и стиснуть кулаки.

Память неприятно резанула воспоминанием. Я действительно поступил с ней не хорошо. И если быть честным до конца — очень жестоко. Сейчас, спустя годы, я это осознаю и раскаиваюсь, а тогда бурлила кровь. Обида жгла огнем, и мне казалось это достойной местью. Местью за подставу.