Чтение онлайн

Для выработки закона о земле была избрана Аграрная комиссия в числе почти 100 человек, под председательством Н.Н. Кутлера. Она успела провести 12 заседаний, на которых рассмотрела только первые 4 вопроса из предложенной президиумом Комиссии программы. Вопрос о принудительном отчуждении вызвал в Комиссии горячие прения; правые депутаты, высказываясь против, указывали, что все дело в низком уровне крестьянского хозяйства, а не в малоземелье, о котором в России, по сравнению с Западной Европой, говорить не приходится. Некоторые члены Аграрной комиссии предлагали сначала изучить условия землевладения, пользования, хозяйства и т. п. и тогда уже решать аграрный вопрос; но большинство, особенно крестьяне, стояло за немедленное решение. Когда был утвердительно решен вопрос о принудительном отчуждении, группой правых депутатов был заявлен протест, и несколько членов заявили о выходе своем из данной Комиссии. По вопросу о земельном фонде большинство высказалось в отрицательном смысле; за образование его стояли трудовики, народные социалисты и социалисты-революционеры.

Наряду с занятиями Аграрной комиссии шла работа в подкомиссиях, которых было три: по пересмотру временных земельных законов (из 18 членов), по разборке корреспонденции, поступающей в комиссию (из 23 членов) и по земельным комитетам. Работы Аграрной комиссии и особенно признание ею принудительного отчуждения земли побудили П.А. Столыпина выступить перед Думой с Декларацией по аграрному вопросу («Об устройстве быта крестьян и о праве собственности») 10 мая 1907 г. Характеризуя программы левых партий, П.А. Столыпин сказал, что путь, который они выбрали, «поведет к полному перевороту во всех существующих гражданских правоотношениях; он ведет к тому, что подчиняет интересам одного, хотя и многочисленного класса интересы всех других слоев населения. Он ведет… к социальной революции». Досталось и аграрным программам либеральных партий, которые П.А. Столыпин назвал «не совсем понятными… и… во многом противоречивыми». В частности, его не устраивало то, что в этих программах за крестьянами, с одной стороны, признавалось «право неизменного, постоянного пользования землей», с другой же стороны, для увеличения крестьянских владений допускалось «нарушении пользования… соседей-землевладельцев» при гарантии «крестьянам нерушимости их владений в будущем». В связи с чем реформатор считал, что «в этом отношении проект левых партий более искренен и правдив, признавая возможность пересмотра трудовых норм, отнятие земли у домохозяев». В целом же П.А. Столыпин полагал, что путь, предложенный вышеуказанными партиями, – «это путь насилия… новых бед в деревне» 136 .

Правительство в аграрном вопросе не шло ни на какие уступки. П.А. Столыпин отверг как радикальный проект трудовиков, так и компромиссный проект кадетов. Никакого компромисса с левыми партиями, полагал П.А. Столыпин, не может быть. Они – «противники государственности», «им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!» – эти надменные слова были брошены в зал представителем того режима, который совсем недавно ввязался в войну, бездарно ее проиграл и довел страну до «великих потрясений» 137 . Особенно ему не понравилось предложение левых партий о национализации земли, так как, по его мнению, это могло бы привести «к такому социальному перевороту, к такому перемещению всех ценностей, к такому изменению всех социальных, правовых и гражданских отношений, какого еще не видела история». В результате национализации разорилось бы большое количество помещиков («образованного класса землевладельцев»), что привело бы к «разрушению редких культурных очагов на местах». Каждый гражданин, в том числе и тунеядец, мог в результате национализации земли получить землю, поработать на ней, а потом, когда это ему надоест, бросить ее и «пойти опять бродить по белу свету». Вследствие чего культурный уровень страны понизится 138 . Вся речь длилась 40 минут. В начале выступления П.А. Столыпин заметно волновался: делал паузы там, где это было не нужно, частно останавливался, чтобы выпить воды. Но постепенно он пришел в себя, речь становилась все более плавной и закончилась «обычным у него подъемом чувств». Однако аплодировали П.А. Столыпину мало: правые и левые были речью недовольны (первых не устраивало то, что он выступил против крестьянской общины, вторых – против национализации земли). Только октябристы практически безоговорочно поддержали аграрный курс П.А. Столыпина, так как он был близок к их политическим воззрениям.

Таким образом, подвергнув критике аграрные проекты различных партий, указав, что ни один из них не облегчит положения крестьян, так как дело не в малоземелье, а в низком уровне хозяйства крестьян, и объяснив, что самая культурная часть населения, 130 тыс. землевладельцев, будет разорена, от чего пострадают и крестьяне, П.А. Столыпин заявил, что о принудительном отчуждении не может быть и речи: правительство твердо держится принципа неприкосновенности прав собственности, но, признавая расстройство крестьянского хозяйства, готово прийти к нему на помощь, облегчая приобретение земли, организуя переселение, устраивая земельное положение (уничтожение чересполосицы и длинноземелья, образование хуторов и др.).

Последнее аграрное заседание Думы было посвящено ответу на Декларацию, которая с разных сторон была подвергнута более или менее резкой критике. Правительственная программа переустройства землевладения и землепользования стала объектом ожесточенных нападок. К тому же Дума не хотела отказаться от требования частичного отчуждения помещичьей земли. Поэтому довольно быстро правительство поняло, что ждать конструктивной работы от новой Думы не приходится. К тому же поступали сведения, что левые, прикрываясь депутатским иммунитетом, занялись откровенной антиправительственной деятельностью и вне стен Таврического дворца. Конфликт между Думой и правительством отзывался эхом по всей стране. Крестьяне, глядя на Думу, бойкотировали столыпинскую аграрную реформу. По стране ходил слух, что якобы тем, кто выйдет из общины, не будет прирезки земли от помещиков. В 1907 г. реформа шла очень плохо. В результате всего этого правительство стало готовиться к роспуску Думы. Уже вскоре после вторых думских выборов в правительственных кругах начались консультации по вопросу о судьбе Думы и перспективах выборного представительства. В общих чертах мнение Николая II и его ближайших советников можно сформулировать так: Дума должна сохраниться как институт государственной власти, но порядок избрания депутатов следует существенно изменить, чтобы дать преимущество представителям промонархических сил. Прежде всего, следовало разработать новое избирательное законодательство. Эта ответственная работа была поручена товарищу (заместителю) министра внутренних дел С.Е. Крыжановскому, сыгравшему ключевую роль в разработке булыгинской думы и других актов выборного законодательства. Вскоре им было подготовлено три проекта. Первый предполагал разделить избирательные съезды и избирать членов Думы по отдельности от каждой курии. Второй сохранял общие губернские (городские) избирательные съезды, но давал существенные преимущества уездным землевладельцам (автор называл этот вариант «бесстыжим»). Третий предусматривал избрание депутатов губернскими земскими собраниями и городскими думами.

В конце мая 1907 г. министр внутренних дел и председатель Совета министров П.А. Столыпин представил эти проекты царю. Познакомившись с разработками министерства и, в частности, узнав, что сами авторы называют второй проект «бесстыжим», Николай II «изволил смеяться этой шутке и решительно сказал: "Я за бесстыжий" 139 . После этого в экстренном порядке и в строжайшей тайне был подготовлен текст нового избирательного закона. Таким образом во главе заговора стал сам царь. Его мало интересовали хутор и отруба, но раздражала «левая» Дума. П.А. Столыпин же ради реформы был готов пожертвовать какой угодно буквой закона. В целом разгон Думы был делом несложным, но опыт показывал, что новая Дума будет повторением разогнанной. Поэтому требовалось пойти на прямое нарушение закона и издать (без санкции Думы) новый избирательный закон. Поводом для роспуска послужило выступление в Думе 1 июня 1907 г. П.А. Столыпина, в котором он обвинил в заговоре против государства 65 депутатов от социал-демократической фракции, потребовав лишения их депутатской неприкосновенности и привлечения к следствию, для 16 из них дать санкцию на немедленный арест. Простая логика требовала от правительства довести провокацию до конца, чтобы получить более весомый предлог для роспуска. Но царь совсем потерял терпение и в личной переписке П.А. Столыпину напомнил, что «пора треснуть». Накануне роспуска П.А. Столыпин писал царю; «Завтра вношу известное вашему Величеству требование в Думу, и если в субботу она его не выполнит, то, согласно приказанию вашего величества, объявляю высочайший Манифест и Указ о роспуске. Новый избирательный закон будет представлен к подписанию завтра в пятницу». Вместе с тем, по свидетельству В.Н. Коковцова, П.А. Столыпин спросил Николая II: «Можно ли будет Думу не распускать, если она согласится на исполнение требования?» На это тот ответил, что «понимает, что в таком случае Думу нельзя будет распустить и поставить правительство в неловкое положение» 140 .

В 8 часов вечера 2 июня 1907 г. император подписал манифест «О роспуске Государственной Думы и времени созыва новой Думы и об изменении порядка выборов в Государственную Думу», утверждающий новое «Положение о выборах в Государственную Думу». В ночь со 2-го на 3 июня П.А. Столыпина посетила делегация кадетов в составе: М.В. Челнокова, В.А. Маклакова, П.Б. Струве, С.Н. Булгакова, которые просили не распускать II Государственную думу. В ответ на это П.А. Столыпин им откровенно заявил: «Есть вопрос, в котором мы с вами все равно согласиться не можем. Это аграрный вопрос. На нем конфликт неизбежен. А тогда к чему тянуть?» 3 июня 1907 г. были обнародованы царский Манифест о роспуске Думы и новый закон, изменивший порядок выборов в Думу. Это фактически означало, что в России был совершен государственный переворот. В результате его 3 июня 1907 г. в России установилась так называемая «третьеиюньская» политическая система, или «третьеиюньская монархия». Обнародованный 3 июня 1907 г. новый избирательный закон сильно ограничивал представительство в Думе основной массы населения России (рабочих, крестьян и жителей национальных окраин). Ставка была сделана на увеличение депутатских мест для помещиков и крупной буржуазии, рассматриваемых как надежная социальная опора самодержавия. «Положение о выборах в Государственную Думу» от 3 июня 1907 г. значительно сузило электоральную базу низших сословий. Теперь в землевладельческой курии один выборщик избирался от 230 человек (ранее от 2 000). Городская курия была разделена на две категории: в первой (состоятельные горожане) один выборщик избирался от 1 000 избирателей, а во второй – от 15 000. До этого в единой городской курии один выборщик избирался от 7 000 населения. Крестьянская курия посылала одного выборщика от 60 000 (ранее от 30 000), а рабочая – от 125 000 (ранее от 90 000).

В результате этого в Государственной думе резко сократилось представительство низших слоев населения. Так, в Европейской России квота выборщиков от крестьян составила 22,4 % (ранее 43 %), от землевладельцев – 51,3 % (ранее 34 %), от городских избирателей – 24,2 % (ранее 23 %), от рабочих – 2,3 % (ранее 3,4 %). По новому «Положению», были фактически лишены избирательных прав жители окраин Российской империи: Акмолинской, Семипалатинской, Тургайской, Уральской и Якутской областей. Представительство других национальных регионов было существенно ограничено: вся Азиатская Россия могла теперь избирать только 15 депутатов; Кавказ вместо прежних 29 депутатов только 10; Царство Польское – 14 вместо 37. Из них два избирались в Варшаве, причем один – обязательно выборщиками от жителей русского происхождения. Такой же порядок устанавливался для Виленской и Ковенской губерний, где русское население отдельно от прочего избирало по одному члену Думы. Наряду с представительством окраин сокращалось и представительство от городов. Только семь из них сохранили право избирать членов Думы отдельно от населения своих губерний: Санкт-Петербург, Москва, Варшава, Лодзь, Киев, Рига, Одесса. В целом с введением «Положения» от 3 июня 1907 г. избирательным правом могло воспользоваться лишь около 15 % населения Российской империи. Помещики и крупная буржуазия, составлявшие в общей сложности около 1 % населения России, отныне получали более 2/3 мест в Государственной думе. Минимальный возраст депутатов был повышен с 25 до 30 лет.

Списки избирателей подверглись пересмотру. Закон от 3 июня 1907 г. вроде бы не лишал никого прямо избирательного права, ликвидировав лишь право двойного голоса: «никто не может иметь на выборах более одного голоса», «каждый избиратель может осуществлять свое право на участие в выборах лишь в одном съезде», «лица, владеющие избирательными цензами в пределах двух или более уездов или городов, осуществляют свое право на участие в выборах в съезде или разряде, ими избранном». Эта статья в наибольшей степени коснулась съезда мелких землевладельцев, так как выборщики этого съезда могли участвовать на выборах и от крестьян. Количество избирателей по съезду мелких землевладельцев сократилось.

Положения о выборах от 3 июня 1907 г. продублировали систему контроля над проведением выборов из предшествующего законодательства. На низших ступенях власти его осуществляли губернаторы, на высшей – министр внутренних дел. На местные власти возлагались обязанности по определению времени и места проведения избирательных съездов, составлению списков выборщиков и избирателей. Значительно сократились сроки публикации избирательных списков. Так, если по Положению от 6 августа 1905 г. их подлежало опубликовать за шесть недель до выборов в местных ведомостях, то по Закону от 3 июня – за четыре недели. Избирательные списки составлялись в алфавитном порядке с обязательным указанием напротив каждой фамилии, имени, отчества и избирательного ценза, на основании которого было получено право участия в выборах.

Новым законом о выборах были конкретизированы условия проведения подготовительных избирательных собраний. Начальник местной полиции мог назначать одного из подведомственных ему чинов для присутствия в подготовительном собрании избирателей с правом его закрытия. Особо оговаривались условия, при которых избирательные собрания могли быть закрыты полицией, а именно: «1) когда собрание отклонится от предмета своего занятия; 2) когда в собрании высказываются суждения, возбуждающие вражду одной части населения против другой; 3) когда в собрании производятся неразрешенные денежные сборы; 4) когда в нем присутствуют лица, «в собрания не допускаемые»; 5) когда нарушен порядок собрания мятежными возгласами либо заявлениями, восхвалением либо оправданием преступлений, возбуждением к насилию либо неповиновению властям, или же распространением преступных воззваний либо изданий, и вследствие того, собрание приняло характер, угрожающий общественным спокойствию и безопасности» 141 . Местная администрация оказала давление на общественность в деле организации избирательной кампании.