Чтение онлайн

Я печатаю ответ.

Прикусываю губу, ожидая, когда появятся точки набора сообщения. Он все еще хочет ко мне прийти? В такое время это точно про секс. Может быть, большего ему и не надо. Черт, я больше ничего не знаю.

От Зака приходит новое сообщение.

У меня слегка дрожат пальцы, пока я набираю ответ.

Я практически вижу его мальчишескую улыбку, и с моих губ срывается тихий смешок. Похоже на радость.

– Планы изменились. – Автор сценария, который также выполняет функции оператора в небольшой постановке, протягивает мне новый лист бумаги.

Я быстро просматриваю его, и с моих губ срывается тихое «О». На холодном воздухе Аляски моим щекам вдруг становится жарко.

Сцену, которую должны были снимать сегодня утром, заменили на ту, в которой Мэг, дочь владельца таверны, и Джейкоб, персонаж Закари, наконец-то ссорятся из-за его планов совершить долгую прогулку в царство холода и снега. Мэг влюбилась в Джейкоба, что взаимно (хотя он не может этого признать), и отказывается отпускать его. Она знает, что горе сжирает его заживо и соблазняет возможностью очищения.

Короче говоря, сегодня Закари собирается изображать секс с другой женщиной.

Я проверяю свои чувства на предмет какой-либо ревности и обнаруживаю, что ее нет. Это его работа. А наблюдение за тем, как он избавляется от чувства вины и сожаления, еще больше волнует мое тяжелое сердце, которое жаждет того же самого.

Команда готовится, а Закари держится на расстоянии. Или, может быть, это я стараюсь дать ему как можно больше пространства в крошечном помещении. Режиссер командует начинать, и я с благоговением наблюдаю, как милый, внимательный Закари, которого я знаю, растворяется в своем персонаже. Его красивое лицо омрачается горем и преследующими воспоминаниями о погибших детях.

Мэрилин Вега, актриса, играющая Мэг, обвивает руками его шею и заставляет посмотреть на нее.

– Останься, – шепчет она, покрывая поцелуями его шею, подбородок. – Останься со мной.

Останься на этой земле, вот что она на самом деле говорит ему. Зак-Джейкоб сначала сопротивляется, но потом наконец позволяет себе прильнуть к ее губам в поцелуе. Снова и снова команда снимает этот поцелуй, эту капитуляцию. У меня одновременно с актрисой невольно приоткрываются губы, а воображение рисует, каково это – оказаться на ее месте, каков Зак может быть на вкус…

– Снято!

Я так сильно вздрагиваю, что на меня косится звукооператор. Появляется координатор постельных сцен. Между ней, Заком и Мэг происходит короткая дискуссия. Затем съемки продолжаются. На этот раз поцелуй становится все более страстным, пока Джейкоб не разворачивает Мэг, не задирает ей юбку и не овладевает ею сзади. Симуляция выглядит абсолютно реальной, и я не могу оторвать от них глаз. Пока я завороженно наблюдаю за происходящим, каждую мою клеточку пронизывает тепло. Ревность к возможности Джейкоба излить свою боль смешивается с горячим желанием к Закари, который показывает мне, на что он способен.

Сцена душераздирающая, эмоциональная и наверняка принесет обоим актерам множество наград. Когда все заканчивается, актеры расходятся по своим углам, умываются, пьют воду, одеваются потеплее, словно происходит обратная метаморфоза: из почти обнаженных и диких они превращаются в укутанных и дружелюбных. Мэрилин и Зак обнимаются, их близость исчезает, уступая место непринужденному общению коллег. Они пьют кофе и вместе с режиссером отсматривают кадры, анализируя сцену трагедии и спасения, как будто это футбольный матч, который, возможно, нуждается в доработке перед большой игрой.

Я здесь не нужна, поэтому выхожу из маленького домика и захожу за угол, чтобы охладиться. Меня со всех сторон окружают зеленые деревья, обрамленные белым. Прямо как в моем собственном домике возле Лос-Анджелеса, если бы там выпал снег. Поднявшийся ветер и ледяной воздух начинают холодить лицо, но я по-прежнему чувствую, как в венах бурлит разгоряченная кровь.

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и собираюсь вернуться в дом, когда слышу хруст шагов по снегу. Появляется Закари. Все черты Джейкоба он оставил на съемочной площадке, как будто это два разных человека. Он кутается от холода в куртку и шапочку, которые каким-то образом придают ему привлекательный и в то же время брутальный вид.

– Прости, – говорит он, и изо рта у него вырываются белые клубы пара. – В смысле я… Не знаю, как сказать, но…

Я ошеломленно смотрю на него. Он извиняется. Как будто изменил мне.

– Это было невероятно, – выпаливаю я.

Он неуверенно моргает.

– Ладно. В каком смысле… именно?

Я начинаю смеяться над его мальчишеской реакцией, но при воспоминании о толчках его бедер, о том, как пальцы сжимали плоть, как двигалось тело… В этом не было ничего мальчишеского. Я качаю головой и подхожу ближе.

– Во всех. То, как ты раскрыл его боль, как выставил все происходящее страшным, но одновременно душераздирающим и необходимым, и таким… таким…

Слова затихают, когда я осознаю, что обеими руками хватаю Закари за пальто и притягиваю к себе. Он опускает взгляд на мои руки, и на его губах появляется улыбка. Но когда он снова смотрит на меня, его глаза темнеют.

– Ты не расстроена?

– Нет. – Я безотчетно приподнимаю подбородок. Мой рот жаждет его губы. – Это твоя работа.

Закари поднимает ладони, чтобы коснуться моих щек. На нем теплые перчатки, но этого недостаточно. Мне нужен жар. Мне нужна его кожа. Нужны его губы…

– Роуэн. – Мое имя паром срывается с его губ. – Спасибо.

– За что? – Я крепко прижимаю его к себе, но мне все недостаточно.

– За то, что ты такая… со мной.

Его слова только начинают проникать в сердце, когда Зак преодолевает последнее расстояние между нами и целует меня.

РОУЭН С ГОТОВНОСТЬЮ приоткрывает губы. Жадно. Я все еще шокирован тем, что она не разозлилась из-за сексуальной сцены; слишком привык к истерикам Евы по этому поводу. Но мысли о Еве и обо всей этой гребаной планете улетучиваются, когда Роуэн углубляет наш поцелуй. Такой страстный, что вскипает кровь. Она хочет меня, и я знаю, что именно настоящего меня, а не выдуманный образ из фильмов или телепередач. Ее желание чистое, а мое желание, которое я испытывал к ней с самого первого вечера в джакузи, наконец-то вырывается на свободу.