Чтение онлайн

«Сегодня я окончательно понял, что никогда тебя не отпущу, Алана. Ты моя и будешь моей всю, мать твою, жизнь. Потому что я тоже твой. И это то, что не изменится».

В голове крутятся сказанные им в порыве откровения слова и я сама не знаю, что чувствую. Внутри столько сомнений и смятения, что хочется остановить время и хотя бы на несколько минут побыть в полной тишине.

«Я тоже твой. И это не изменится».

Чёрт возьми. Почему от этих слов внутри что-то словно переворачивается?

— Детка, — слышу голос за спиной и вижу, как Марк убирает пистолет с комода, возвращая его в сумку, — Ночью всё было в порядке? Ничего подозрительного?

— Н-нет, — тяжело сглотнув, отвечаю, наблюдая как органично смотрится чёрный пистолет в руках Марка, от чего медленно стынет в жилах кровь.

То, что кажется мне предельно отвратительным по факту своего существования в руках Марка выглядит иначе. И это жутко. Жутко, потому что ему оружие… идёт?

Всё время, пока я была одна, я старалась не думать о пистолете, находившемся в паре метров от меня. И у меня это даже получилось. Получилось отвлечься, потому что беспокойство за Марка перекрыло всё остальное. И вот сейчас я вспомнила о нём, испытывая острый дискомфорт.

Пока я бросала в сумку футболки и кружевное бельё, Марк готовился к поездке по-своему.

— Хорошо, — на мгновение хмурится и кивает.

— Ты всегда берёшь с собой в поездки пистолет? — не знаю зачем спрашиваю.

Вопрос вырывается изо рта быстрее, чем я успеваю сообразить, что вовсе не хочу заводить эту тему.

— Не только в поездки, малыш, — после недолгой паузы отвечает Марк, застегивая сумку и выпрямляясь в полный рост, — Никогда не знаешь, чем закончится день.

— Ммм, — всё, что у меня получается выдавить из себя.

Задумчиво глядя на меня, мужчина подходит ближе, преодолевая расстояние между нами всего за пару широких шагов, мягко обхватывает ладонями моё лицо и несколько долгих, мучительно долгих секунд, вглядывается в мои глаза, пытаясь выяснить что-то, что известно только ему.

Я закусываю губу, чувствуя себя сейчас слишком уязвимо.

— Насколько всё хреново?

— Ты о чём? — уточняю дрогнувшим голосом, мысленно умоляя его не задавать вопросов, на которые я пока не готова отвечать.

— При виде пистолета ты бледнеешь уже второй раз. Такое чувство, что кто-то направил дуло к твоему виску и ведёт отсчёт. Какого хрена происходит с тобой в этот момент?

— Всё в порядке, просто… просто я не люблю оружие.

Глубоко вздыхает и недовольно качает головой, сжимая моё лицо немного крепче.

— Я спрошу ещё раз. Какого хрена происходит, Алана? Кто-то угрожал тебе раньше? Только скажи и я позабочусь о том, чтобы он поплатился за это.

Боже. Маниакальное стремление Марка меня защищать всегда казалось мне невыносимым и преувеличенным. Очень преувеличенным. Но сейчас в его голосе звучит искреннее беспокойство, а не собственническая жесткость, и от этого мои внутренние защиты вот-вот дадут трещину. Чего я критически не хочу.

— Мне никто не угрожал, — технически это было правдой.

На меня никогда не направляли дуло пистолета, никогда я не была на волосок от смерти с участием оружия. Но были другие. И этого было достаточно.

После смерти Тревиса я получила тревожное послание с неизвестного номера, в котором говорилось о том, что если я кому-то проболтаюсь о том, из-за чего он попал в ту чёртов перестрелку, то стану следующей. Понятия не имею откуда у этого человека оказался мой номер телефона и с чего он решил, что я хоть что-то знала.

Но в полиции я об этом рассказала. Мне было плевать на угрозы. Я была юной девушкой с разбитым вдребезги сердцем и всё, чего я хотела — чтобы виновников смерти любимого человека нашли.

Плюс я действительно ничего не знала. Не знала вплоть до новости о трагической гибели Тревиса. Между нами было очень тонкое доверие, но о связи с бандой он не говорил. Наверняка старался уберечь меня от того дерьма, в которое попал не по своей воле. Так что рассказать полиции мне было не о чем. Угрожавшему не о чем было беспокоиться. После того смс на меня никто не выходил.

— Слушай, я… — замолкаю, не понимая как сейчас себя повести.

Всё утро Марк ведёт себя удивительно осторожно и я бы хотела продолжить эту волну между нами, ответив честно и открыв ему ту часть своей души, которую поклялась больше никогда не бередить.

Но внутри шла такая противоречия борьба, что в горле просто образовался ком, мешающий вымолвить хоть слово. Я боялась, что едва зарождающаяся атмосфера нежности и открытости лопнет в тот же миг, как только я упомяну о другом мужчине. Боялась увидеть жестокий холод в глазах Марка. Боялась его реакции и того, что она может оставить уродливый рубец на сердце, где и без того рана до сих пор не затянулась до конца. Не хочу сейчас наблюдать очередную вспышку его ревности.

И всё же он почувствует мою ложь. И выкрутиться получится вряд ли.

— Дело не во мне. Я… мне никогда не угрожали. Оружием, — осекаюсь, понимая, что могу звучать неоднозначно, ведь угрозы были, — Но… много лет назад моего… — вновь короткая пауза, взгляд в сторону, потому что от страха увидеть глаза Марка сжимается желудок, — Моего первого парня застрелили. Это было ещё в юности. Его брат влип в какую-то историю с одной из банд и Тревис… — закусываю губу, борясь с желанием замолчать и не продолжать, — В общем, он пытался разобраться с этим и в одной из перестрелок его… застрелили.

— Ты была там? — голос Марка напряжён и я не смотрю на него.

— Нет. Узнала уже после. В тот день я была в соседнем городе, выбирала места для учёбы после школы. В нескольких были дни открытых дверей и я… чёрт, пока он истекал кровью на грёбаном асфальте, я выбирала между специальностью юриста и переводчика.

На последних словах я услышала свой собственный всхлип и поняла, что очередная брешь внутри меня рухнула. Чёрт. За последние дни я плачу больше, чем за несколько лет.

Это немыслимо! Расклеилась как тряпка. И это всё от того, что рядом появился кто-то сильный и… не важно. Просто нужно это прекратить.

Не говоря ни слова, Марк притянул меня к себе и прижал к крепкой груди, давая возможность успокоиться.

— Теперь я понял, — нежно проведя рукой по моему затылку, сдавленно произнёс он.

— Что ты понял?

— Почему ты так ненавидишь всё, что связано с… моим миром, — аккуратно дав определение дерьму вокруг, с нотой боли в голосе ответил Марк, — Не то чтобы всё это можно было любить, но… ты правильно выбрала держаться от этого подальше.

— Но нихрена не вышло, — с сожалением произнесла я безжизненным голосом, чувствуя ещё одну жгучую слезу, стекающую по щеке.